Смерть – не конец и это пиздец, как странно.
Сатору так точно такого не ожидал.

Он повторял своим ученикам слова Яги, что маги не могут умереть без сожаления и что все они в смерти остаются одни и так, в целом, и было, даже если и умирая сожалел Сатору совсем о другом. Не о том, что проиграл Сукуне, хотя, конечно, позорище, но в целом битва была хороша. На всех зрителей Сатору точно произвел впечатление и если только можно сдохнуть красиво, то вот пожалуйста, он точно взял бы первый приз. Он не сожалел, что оставляет своих учеников, потому что у всех этих ребят есть все, что нужно, чтобы победить и в конце концов они все справятся. И Мегуми, конечно же, справится тоже. Самая большая ошибка Сукуны была связаться с его мальчиком, Король Проклятий может выиграть время, но не может выиграть войну, так что Сатору разве что жаль, что он не будет среди тех, кто сможет поржать над этим мудаком в голос, когда его уделают. Хотя, быть может, без него и вовсе никто в голос ржать не будет и это, конечно, по-своему мило, но все равно обидно.
Но сожалеет Сатору и не об этом тоже.
Ему жаль, что дурак-Сугуру всего этого не видел, уж этот бы нашел, что сказать. Наверное, если бы Сугуру смотрел, Сатору и вовсе не позволил бы себе сдохнуть, потому что потом же не отмоешься!
А еще ему жаль, что сегодня он умирает, вместо того, чтобы, как и каждый год, нести цветы к тому самому месту, где… хотя, Сугуру, конечно же, понял бы, что если б Сатору мог, он был бы сейчас у него.
С другой стороны, в некотором смысле, к нему он и отправляется и с этой стороны даже хорошо, что это тот же самый день.

Все маги умирают в одиночестве и с сожалением и как, блять, обидно, что зануда-Масамичи был прав!
Сатору умирает именно так.
Круто, если есть вся эта хуйня с раем и вознесением, Сатору в целом считает себя хорошим парнем, кого бы он там не поубивал, так что он вполне мог бы подняться повыше и посмотреть оттуда, чем дело кончится. Ну да он скоро узнает.

…в себя Сатору приходит от того, что об него кто-то спотыкается.
Прям так, как есть. Он, как пьяный придурок, лежит где-то посреди людной улице, а о него спотыкаются и ворчат, словно ходить вот так вот как ни в чем небывало по разрушенному Токио – совершенно нормально!

Сатору садится, отмахиваясь от какого-то мужика, который пытается начать с ним ругаться, но стоит тому заметить разворот его плеч, - так-то Сатору не хило подкачался, не то, что раньше, - как мужик съебывает, а Годжо так и остается сидеть посреди улицы, растерянно ероша слипшиеся от пыли волосы и оглядываясь по сторонам.

Итак – пиздец.
Он не хотел, но мог предположить, что был недостаточно хорошим мальчиком для облаков и вечного блаженства, но вечность в толкучке Токио он точно не заслужил! Что вообще все это должно значить?!
Сатору, наконец, заставляет себя подняться, оглядеться, даже задирает на животе футболку, разглядывая себя. Какие-то проходящие мимо школьницы ахают и пищат, заметив его пресс, но даже если обычно бы это польстило Сатору, сейчас он не обращает на это внимания. На его теле есть все положенные шрамы, прямо так, поперек, но ни крови, ни ран, ни разрывов – ни-че-го.

- Нихуя себе… - бормочет Сатору чуть слышно, одергивает подол и оглядывается.

Итак, что происходит? Это посмертие или что? Для посмертия как-то тупо, но он и не ожидал никогда многого.
Впрочем, что-то такое в этом мире есть, что дергает его, волнует, не дает покоя и когда Годжо наконец теряет первый интерес к своему ожившему существованию, он прислушивается к миру и своим чувствам и… вдруг понимает.
Все или не все, хер его знает, но точно самое важное.
Точно все, что он должен сейчас знать.

Он чувствует проклятую энергию Сугуру, чувствует, что он жив, по-настоящему жив, что он явно не в себе, раз не сдерживает ее и она совсем не такая, какой стала с годами, когда Гето принялся во всю дирижировать этим своим культом. Она какая-то… более юная, что ли? Словно бы еще молодая.
Далеко отсюда, где-то на севере. И словно бы в абсолютном отчаянье.
Если отбросить все адекватные варианты, у Сатору есть отличная версия где он и что сейчас происходит. Глупо в это даже верить, но…
…но проклятая энергия Сугуру изнывает и воет где-то на севере и Сатору выбирает телепортироваться туда прямо с центра людной улицы, а там разбираться.

Сатору видит Сугуру раньше, чем тот замечает его. Сейчас ночь, это какой-то чертов лес, но луна светит достаточно ярко, чтобы Сатору мог разглядеть и брызги крови на лице и рубашке Сугуру, и его тяжёлый, какой-то неживой взгляд. Одну девочку он держит на руках, вторую придерживает за плечи, прижимая к себе и вместе они пробираются сквозь деревья черт знает куда, учитывая, что в таком виде даже попутку не поймаешь, не угодив во все новости.
Сатору смотрит на Гето почти в ужасе, осознавая, что все это однажды его Сугуру пережил и пережил именно так. Именно так он уходил из проклятой деревни, совсем один, с двумя детьми на руках. Что эти девочки, с которыми сам Сатору познакомился в совсем другом возрасте и выглядели и держались они иначе, однажды жались к Гето такими, как сейчас: худыми, маленькими и испуганными. Сатору смотрит на все это и, черт побери, понимает, как Сугуру оказался там, где оказался.
Он смотрит, и не понимает, как сам он оказался в каком-либо другом месте. Сейчас он не знает, почему в тот день он в самом деле не пошел за Гето.
Он смотрит и знает, что понятия не имеет, как после смерти оказался именно здесь, явно в прошлом, но даже если это какое-то предсмертное сновидение, он собирается играть по этим правилам, потому что это лучший в мире подарок! И он собирается прожить этот сон по-другому.

Сатору видит Гето издалека, хотя и может разглядеть его полностью, но привлекать внимание, идти к нему, пугать детей, если браться кричать через лес – ну что за ерунда? Вместо этого Сатору телепортируется прямо наперерез Сугуру, возникая напротив.

- Ты так до самого рассвета пешкадралить будешь, пожалей хотя бы детей, - со всей небрежность фыркает Сатору и протягивает тому руку. – Давай, идите сюда. Я тут прокачался немного, так что сейчас понтово телепортирую нас всех куда подальше, где все вы сможете умыться, как хорошие детишки и лечь спать. А завтра будем во всем разбираться.

Во всем этом нет нихуя смешного, но когда Сугуру заговаривает, Сатору сам удивляется тому яркому и громкому смеху, который срывается с его губ. А вот острому и болезненному уколу в сердце не удивляется совершенно.

Черт, как же он соскучился по Сугуру. Он-то думал, что уже отболело, что он уже научился с этим жить, что чертов импостер и вовсе настроил его на другую волну, на злость, на упрямство, на раздражение и в целом с импостером так и было, импостеру все зубы хотелось выбить с одного удара, но… не Сугуру. Никогда, блять, никогда не Сугуру, что бы этот придурок там не натворил. Сатору никогда не ненавидел этого придурка, кажется, был просто не способен, в его чертовом, тупом организме атрофировалась какая-то функция, та самая, которая могла дать ему право выбора всего спектра отношений к одному человеку и он мог бы выбрать к нему ненависть, а не сводящую скулы, изнывающую тоску, сожаление и… блять. Просто блять.
Он просрал своего Сугуру. Как есть - просрал. Упустил его тогда, у КФС, боялся искать с ним новой встречи, а затем, когда увидел опять, все было так не правильно и слишком поздно. Он на что-то еще мог надеяться, когда этот мудак явился к стенам колледжа, как ни в чем не бывало, принялся мурчать его имя хуже, чем раньше и улыбаться такой хитрой лисой, с какой Сатору и знаком  не был, но которая сразу впилась ему в самое сердце. Плохо, так плохо, Сугуру уделял тогда все внимание Юте, а Сатору одергивал его не потому даже, что пытался защитить своего ученика, а потому что все в груди бурлило ненавистью и черной завистью. Они невиделись чертовы десять лет, как Сугуру может так легко отмахнуться от него и увлечься кем-то другим?! Сатору вот глаз от него оторвать не мог и желал, чтобы все его внимание в ответ принадлежало только ему.
Тогда Сатору еще думал, что это глупость, что за ерунда с этой войной? Сугуру не такой, ему не нужна война между шаманами, не может быть нужна, это противоречит всем его принципам, а Сугуру уж что-что, а принцпиов своих держался до конца, даже если мог их иногда изменить.
Сатору подумать не мог, что это будет их предпоследняя встреча.
И Сатору не знает, как сам пережил последнюю…

И все-таки, при всем этом он все равно считал, что почти справился, даже если только лишь переключился на импостера, смог отвлечься от лица Сугуру, заменив его в своей голове и воспоминаниях новым, тем же, но уже точно чужим, с чертовым шрамом и редкостным мудаком внутри. Но, оказалось, достаточно было встретиться с Гето снова и вот они снова здесь. Сатору смотрит на него, стараясь не улыбаться, как идиот и у него словно сквозная дыра в груди. И он рад, так чертовски рад видеть Сугуру и на этот раз он его снова не проебет.

- Ага, именно. Но тебя я туда не пущу, так что привыкай, родной, - посмеиваясь скалится в улыбке Сатору и опуская глаза на девочку, бодро ей подмигивает. - Давай руку, мелочь, покажу тебе фокус, пока этот парень вас всех здесь драматично не уходил.

Детям, впрочем, Сатору явно не слишком внушает доверия, но это только начало, он еще собирается завоевать их бесконечную любовь и внимание, такое же, как было у его учеников или, возможно, даже больше. Лучше - больше, потому что уж Сатору-то помнит, что эти девочки значили для Сугуру и, больше, что Сугуру значит для них. Нет уж, теперь Сатору собирался стать частью этого маленького треугольника. И притащить к ним Мегуми. И, возможно, нужно будет найти Юту, но позже, сильно позже, когда они со всем разберутс и встанут на ногу.
Когда он разберется с Сугуру.
Когда он сбережет Сугуру от всего того дербма, которое ждет его впереди.

Сугуру протягивает ему руку и Сатору улыбается еще шире, так, что губы почти болят, потому что, черт, вся эта ситуация - чистое безумие, но Сугуру принимает его так легко и без лишних вопросов, словно… словно Сатору всегда, во всех измерениях, заслуживал его доверия, чтобы не произошло.
Впрочем, на этот раз все так и произойдет.

Сатору сжимает его руку и даже позволяет себе дернуть Сугуру ближе к себе и черт, тот всегда был такой малявкой? Сатору помнит, что был выше, но тогда это казалось несущественным, а сейчас, поди ж ты, тот ему буквально в плечо дышит! Прикольный и, черт его дери, такой родной.

- Коротышка, - вполголоса бубнит Сатору, но так, чтобы Сугуру слышал и наконец-то перемещает их всех в один из точно пустых сейчас особняков Годжо.

Тот, что находится в пригороде, который никогда не пользовался популярностью, а в годы учебы Сатору был и вовсе запечатан и что ж, отлично, им это подходит.

- Итак! - громко и бодро тянет Сатору, когда они оказываются в просторной, традиционной гостинной и машет руками, направляя их всех в нужно направлении. - Пойдемте, я покажу вам, какая у меня здесь офура оху… - он резко захлопывает рот, смотрит на детей, косится на Сугуру и поправляется, непринужденно улыбаясь: - крутая, в общем. Помоем вас всех и уложим спать, давайте-давайте, не задерживайтесь!

О боже, Сугуру такой правильный даже сейчас, когда вырезал целую деревню и это тоже почти уморительно, но на самом деле  смешнее тут даже другое: Сатору прекрасно понимает, как это работает. Перебить деревню озлобленных, недалеких людишек - это одно, а ругаться матом при шестилетках это и в самом деле хреново, так что Сатору в общем-то понимает и даже следит за собой, так что нечего тут. Он старается. Серьезно! Он надеется, что Сугуру оценит. Не сейчас, конечно, сейчас им всем не до того, но потом он должен же оценить, что Сатору старается, верно?

Господи, что за пиздец, Сатору старше этого Сугуру более, чем на десяток лет, а все еще нуждается в его одобрении, хотя за этот самый десяток лет ему стоило бы уже отвыкнуть.
Хрен там, он словно бы напротив, только сильнее соскучился по этому.

А еще по этому “Тору”. Слава Богу, Сугуру с детьми идет впереди и не видит, как Сатору сбивается с шагу, спотыкаясь на ровном месте и судорожно хватая воздух ртом, когда слышит это такое забытое “Тору”. Еще. Он хочет еще, он хочет, чтобы Сугуру звал его так снова и снова и снова и снова и снова… у них впереди очень много дел.

Но нет, нет, Сатору тут надо сосредоточиться, вообще-то Сугуру говорит о важных вещах и о девочках в самом деле нужно позаботиться и если он круто справиться со всем Сугуру не будет фыркать, цыкать и закатывать глаза и будет чаще звать его “Тору”, так что и поэтому тоже стоит уже перестать пялиться на спину Сугуру, взять себя в рук.

- Юкаты, - задумчиво чешет в затылке Сатору, оставаясь позади, но уверенно взмахивая другой рукой, направляя их то влево, то вправо. - В этом доме полно юкат, они всем подходят! Мы будем уморительно смотреться в юкатах все вчетвером, скажи? - Скалится он, широко улыбаясь и на очередном повороте обгоняет их, открывая очередную седзе и ведет их за собой через двор.

Небольшая, посыпанная гравием изгибающаяся дорожка ведет их к небольшому по сравнению с основным особняком деревянному домику и отодвигая для своей маленькой процессии дверь, первым шагает внутрь, тут же направляясь к большой, круглой, деревянной офуро. Нажимает на кнопку, закрывая слив, поворачивает спрятанные за деревянной панелью краны, наполняя ту теплой водой и тут же поворачиваясь к Сугуру. Тот все еще бережно утешает девочку у себя на руках и на мгновение Сатору замирает, чувствуя болезненный укол в сердце. Сугуру такой замечательный и такой заботливый, такой внимательный к этим детям… черт побери, такой идеальный, а эти старые маразматики собираются приговорить его к смерти, словно он какой-то преступник.
Дебильный мудаки, в этой жизни Сатору доберется до них раньше. Но - потом.

Сейчас он шагает к Сугуру, протягивает руки и улыбается ему и его детям, надеясь, что выглядит хоть немного успокаивающе:

- Иди сюда, малявка, сейчас мы быстро со всем разберемся и ты будешь бегать, как горная лань, скажи, круто, да? - И перехватывая ее из рук Сугуру он сажает ее на скамейку, садится на колени перед ней и складывает пальцы, запуская вокруг нее обратную технику. Он буквально чувствует, как его проклятая энергия окутывает маленькую ножку, заживляя маленькое тело.

- Кстати, пока можешь посмотреть банные кимоно вон там, - кивает он в сторону комода у стены, пока убеждается, что нога девочки, - видимо, Нанако, - уже в порядке и оборачивается к Мимико, улыбаясь ей и направляя на нее свою проклятую энергию. - Сейчас, мелкая, и сможете нормально искупаться и пойти спать. А потом мы и тебя помоем, коротышка, - поднимает он глаза на Сугуру, снизу вверх довольно улыбаясь, словно бы тут пиздец как смешно шутит.

Сугуру выглядит замученным и усталым, вздыхает так, как вздыхает слишком часто рядом с Сатору и улыбается тоже так же, словно все бремя мира легло на его плечи в лице одного только его друга, приятеля и напарника, но от этой улыбке Сатору становится легче.
Словами, блять, не передать, насколько ему становится легче! Разом словно бы за всю прожитую жизнь, хотя так-то он вроде как что-то там жил и до магического колледжа, и до встречи с Сугуру, но этого словно бы никогда и не было. Сатору, на самом деле, и не считал это никогда, это было так, вступление, черновик, не стоящий внимания, настоящая жизнь у него началась тогда, когда этот челкастый придурок его впервые взбесил. А дальше все прямые сошлись в точке Гето Сугуру и только он и определял его жизнь. В колледже, после колледжа, с его заточением, освобождением и смертью - все это были нити, которые вели к Сугуру и когда он был с Сатору, и когда он ушел от него, и когда умер. Он определял жизнь Сатору даже после своей смерти и это так-то было достаточно убого, если быть справедливым, но Сатору бы рожу разбил любому, кто посмел бы только что-то вякнуть, потому что Сугуру… Сугуру… он не заслуживал меньшего.
Он заслуживал абсолютно другого.
И сейчас Сатору может это ему дать.

Видеть рядом с собой Сугуру, который устало вздыхает и улыбается ему, как больному на голову родственников, такое облегчение и второй раз Сатору его ни за что не просрет!
На этот раз вообще все будет иначе.

Вообще иначе. Потому что, да, следом за облегчением от усталой улыбке Сугуру Сатору чувствует ужас. Ужас, что однажды Сугуру такой, как сейчас, усталый, разбитый и потерянный, с двумя детьми на руках, прошел через все это один. Куда он тогда пошел? Как справился с двумя детьми? Как они выбрались из леса?
Сатору хотел бы задаваться вопросом, почему Сугуру не пришел тогда к нему, но к собственному стыду, здесь никаких вопросов нет, ему все понятно. Он отдалился от Сугуру, увлекся своим озлобленным самосовершенствованием, попытками вырваться вперед всех, чтобы справляться со всем по щелчку пальцев. Чтобы никогда не бояться, что кто-то может навредить Сугуру, пока Сатору будет, как мудак, лежать поверженным в какой-то канаве. Позорище.
Сатору собирался стать невъебенно крутым, отправляться самолично на все сложные миссии и справляться со всем одним фиолетовым щелчком пальцев. Пусть остальные ходят на простые, скучные миссии и ноют, пока Сатору достается все самое интересное, посрать два раза, главное, чтобы и Сугуру ходил по тем же скучным миссиям и Сатору никогда больше не чувствовал такого же страха, как тогда, когда открыл глаза и понял, что ебанутого Тоджи нигде нет, а проклятая энергия Сугуру почти не чувствуется. То есть, в первый момент Сатору ее даже вовсе не почувствовал и это и сорвало ему башню. Это уже потом, когда он расправился с Фушигуро и чуть пришел в себя, да и то Сатору тогда чуть не ебанулся.
Если бы тогда, в зале культа Сугуру сказал ему “да”, если бы тогда признал то, до чего потом дошел сам в одиночку, они бы ушли вместе и этот вариант Сатору тоже устроил бы. Более чем.
И все-таки, ничего не меняет того, что Сатору был тогда занятым своим совершенствованием мудаком и как послушная псина жрал с пальцев Сугуру любую ложь, что вид у него припизднутый только от усталости, а не потому что он в шаге от геноцида.
И вот они здесь.

Девчонки чуть было не вырубаются прямо в ванной и Сатору в одиночку бы уже перепугался, как перепугался когда-то с Мегуми, но с Сугуру намного спокойнее. Тот уверенно руководит процессом, заботливо следит за детьми, внимательно их одевает, - Сатору подглядывает и повторяет, потому что Мегуми был козявкой слишком уж давно, да и тогда он был больно уж самостоятельной козявкой, - и держится вообще так, словно всегда был воспитателем в детском саду. Мегуми с Цумики бы очень повезло, если бы тогда вместе с Сатору с ними был бы и Сугуру. Да что там, Мегу бы точно от него зафанател бы, Сатору-то он осуждал вечно с самого начала, а с Сугуру они вдвоем были бы больно умными для своего возраста занудами, которые бы спелись только так. И Сатору… Сатору бы так тоже понравилось бы намного больше.

Может где-то есть альтернативная реальность и для этого будущего, потому что сейчас Сатору уж точно работает над созданием одной такой.
Он вроде все время понимал это, но когда девчонки спят в своей большой кроватке, а они с Сугуру остаются наедине, Сатору понимает это особенно четко, понятия не имея, что отвечать на его вопрос.

- Подрос? - предполагает он, небрежно пожимая плечами и тут же скалится в широкой улыбке: - В отличе от тебя.

Он не добавляет “коротышка”, но по его довольной роже слово это отлично читается даже не произнесенное вслух.

- И не-а, спасет, - широко улыбаясь отмахивается он, точно это имеет большое значение и снова жмет плечами, закладывая руки за голову и уверенно направляясь по коридору. - Пойдем, найдем и для тебя комнату. В конце концов, если с кем-то из нас в самом деле случилось что-то серьезное, то это с тобой, верно? - замечает Сатору как бы между делом, но оборачиваясь через плечо, под локтем кидает на Сугуру несоизмеримо серьезный, внимательный взгляд. И отворачиваясь, добавляет тише: - Что-то, с чем ты собрался справиться в одиночку никому ничего не говоря.

В том, что Сугуру он бесит Сатору не сомневается, но отказать себе в этом удовольствии просто не может. Он был лишён его десять лет. Десять чертовых, долгих, очень долгих лет, которые он скучал по своему одному и единственному. То, как важен ему Сугуру, он понял только после того, как тот ушел. То, что это вечно зудящее, пустое, болезненное, разъедающее изнутри, как кислота чувство и есть любовь он понял только после того, как убил его. Разом, целиком и полностью, в один момент сразу после того, как Сугуру осел у стены безжизненной грудой плоти и Сатору понял, что вот теперь, именно теперь, ему не на что надеяться, нечего ждать, они никогда больше не увидятся и никогда больше Сугур с ним не заговорит.
Он тогда не выл и не плакал, унес тело к себе домой, чтобы потом его похоронить, вернулся к ребятишкам, отдал Юте его студенческий, закончил дела, а потом оправился домой, к трупу своего одного и единственного на всю жизнь, которого он, оказывается, любил, чтобы его оплакать и похоронить. И с тех пор Сатору больше не жил ни одного дня, даже если старательно делал вид.
Так что то, что Сукуна его убил, кроме того, что Саторо чувствовал себя лохом, проиграв, в целом было почти и не обидно. Он и не жил так-то, чего тогда бубнить? Закончили и слава Богу.
А теперь вот... теперь.
Ой, блять, Стаору бы заламывал руки с каким-нибудь "да кого я обманываю", если бы он тут только кого-то обманывал, а он - нихера. Ни разу. Он так и знает - он с Сугуру живого не слезет теперь, доведет его, конечно, еще не один раз и упиваться собирается каждым мгновением рядом с ним, даже если в конец его выбесит. Лишь бы не гнал от себя всерьез, хотя, конечно, хуй бы у него получилось.

Так что да, Сугуру он доводит и в целом ждет ругани или, быть может, уже даже драки, но вовсе не этого тихого "не так важно". Сатору сбивается с шага, останавливается, опускает плечи и руки, невидяще глядя перед собой.
Вот, значит, как? Вот с чем Сугуру ушел тогда? С тем, что все, что творится с ним - не важно? Даже сейчас, после того, что он натворил, когда и сам знает, что его обязательно ждет личный приказ о смертной казни? Все равно - не важно? Чертов Гето Сугуру, как же он бесит!
Сатору раздраженно сжимает и разжимает кулаки, сцепив челюсть, старается не зацикливаться сейчас на этой мысли, но, конечно, не получается.

- А? - с раздраженной растерянностью переспрашивает Сатору, почти пропустив вопрос и оборачиваясь через плечо окидывает Сугуру хмурым взглядом. - О чем ты? - Он опускает глаза на свою руку без всякого интереса, в первый момент не понимая о чем речь и рассеяно крутит запястьем, прежде, чем криво усмехнуться, оборачиваясь к Сугуру и поднимая руку: - А, это ты об этом? Сразился с Королем Проклятий в дуэли насмерть. Он сам бросил мне вызов, кстати. Если вы однажды встретитесь и он будет говорить что-то другое - не верь.

Сатору медлит, разражено прищелкивая пальцами, хмурится, а затем снова поднимает глаза на Сугуру:

- Что, черт побери, должно значить это твое "это не так важно"? Ты перебил деревню не шаманов, подобрал детей, получишь приказ на смертную казнь к утру и никому ничего не сказал, дойдя до всего этого пиздеца. Если, блять, это не важно, то что тогда важно, гребанный ты придурок?!

Сатору хмуро смотрит на этого придурка, только больше мрачная с каждым словом.
Так вот, значит, как. Вот, значит, что для него всегда имело смысл. Сугуру ему, конечно, что-то тогда рассказал у чертового фастфуда, но когда это там было? Да и сам Сатору был немного не в том состоянии, чтобы внимательно слушать. Но он помнил, да, у Сугуру все это звучало почти даже псевдо-благородно: избавиться от всех проклятий, чтобы шаманы жили свою лучшую жизнь в своей шаманской утопии. Кен, вон, оценил. А Сатору как тогда назвал про себя это благородство вшивым, так мнения своего и не менял, потому что чертов Сугуру ради этого его бросил, а значит и хуйня там все его лучшие мотивы, если для начала пострадали самые близкие. Ну ладно, допустим, Сатору для него настолько близким и не был, но все равно обидно! Да и "обидно" - пиздец, насколько мягкое слово...
Хотя и невзаимность, на самом деле, уже не ранила. Невзаимность, после того, как Сатору сам, своими руками убил Сугуру было меньшим его наказанием и хотя он здесь, сейчас, конечно же собирается изменить хотя бы эту реальность и будущее в ней, он отлично понимает - ничего не сможет кровь Сугуру с его пальцев. Никогда.

Сугуру продолжает, сворачивая внезапно на самого Сатору и уж тут-то он, конечно же, не выдерживает. Хмыкает с хмурой насмешкой, скептически закатывая глаза, вскидывает раздраженно руки:

- Уж без тебя-то мне одному мотаться на все миссии, конечно же, не придется, здорово ты придумал, Сугу, отличный план, что могло бы пойти не так?! - язвит он раздраженно, словно только больше раззадоренный тем, что Сугуру теперь на него и не смотрит, но он, оказывается просто ещё не договорил. И когда он договаривает и поднимает глаза, Сатору затыкается.

В пустом коридоре словно бы становится ещё тише. Сверчки за окном стрекочут умиротворяюще, но Сатору не ведётся. Никто из них не ведётся. Сверчки поют за окном, слышится шуршащий в деревьях ветер, коридор плохо освещен одной лампой, горящей в самом его начале, потому что уходя из комнаты девчонок они не включили вторую, а Сугуру внимательно смотрит на Сатору, козыряя его возрастом и Сатору смотрит в ответ, чуть вздернув подбородок и окидывая того внимательным взглядом.
Он, в общем-то, и не скрывал. И не собирался скрыть, как тут, блять, скроешь, когда он самого себя в те годы выше на полгодовы, если не больше, а Сатору и тогда-то был выше, блять, почти вообще всех в стране? У него шрамы и мышцы, которыми он особенно гордился, что не терял зря времени в Тюремном царстве и у него все равно не лицо семнадцатилетнего, тут никакой тональник не поможет, а если и поможет, Сатору все равно его накладывать не умеет.
Он и не собирался врать Сугуру, он просто не до конца ещё понял, как сказать. Но Сугуру, вон, и сам умный мальчик, они явно справились.

- Ну и славненько, - хмыкает он, оглядывая Сугуру, медлит, а затем жмёт плечами, упираясь рукой в бедро и снова усмехается: - Тогда я тебе с высоты прожитых лет могу сказать: хорош пиздеть. Будь ты со мной, я б, может быть, и не обосрался бы с этим мудаком четырехлапым, так что все, конечно, хорошо, но меня в свое уравнение не приплетай, меня там явно нет. Это ты себе собираешься ускакать жить свою лучшую, беззаконную жизнь, а мне останутся все те же миссии круглыми сутками, твоя пустая комната и приказ на твою смерть. Это мне останется с каждым днём выветривающийся запах с твоей подушки и молчащий телефон, и ебанный этот взгляд Яги, и мудаки эти на каждом вызове на ковер "Годжо, почему осужденный мастер проклятий Гето Сугуру все ещё бла-бла-бла", а у меня даже тебя под боком нет, чтобы напомнить, что пиздануть по ним Фиолетовым не вариант. Так что не ссы мне в уши, что в этом твоём уравнении мое имя хотя бы где-то на полях упоминалось! Пойдем, - резко, без переходя обрывает он себя и, отворачиваясь, снова делая шаг по коридору. - Блять. - матерится вполголоса, запуская пальцы в волосы на затылке и снова дёргает плечами, на этот раз не оборачиваясь. - Блять. Прости, я не собирался на тебя все это вываливать, оказывается, не отпу... Да пофиг. Это у тебя сегодня день стресса и осознания, пойдем, положим тебя спать, а завтра будем нормально разбираться со всем этим, что сегодня произошло. Прости, что я тут сорвался. Проехали. Просто... ты там в эту свою лучшую жизнь, кажется, собрался отчалвать без меня, так что лучше меня там и не упоминай, что б не поссориться.

Сатору чуть заметно вздрагивает, моментально замирая под рукой Сугуру и в голос воет внутри себя от осознания, как нелепо у него слабеют ноги и срывается сердце. Он, блять, в битве один на один с королем проклятий почти выстоял, почти его одолел. И хотя Сатору первый скажет то единственное, в чем он со своим кланом всегда был согласен, так это в том, что "почти" это провал и ничего кроме, он знает, что был там крут и вся школота смотрела на него затаив дыхание.
Он это к тому, что так-то пиздец крутой и отлично это знает, а Сугуру перед ним сейчас - шкет, школьник, коротышка, ему до того главы культа, с которым сражался Юта, как до луны пешком, но этот школьник касается его плеча и Сатору бьётся на кусочки. Бьётся на кусочки и с трудом держит себя, чтобы не упасть перед ним на колени. Чтобы не обнимать его за ноги, как какая-то, блять, мать самурая и не уговаривать, не умолять хотя бы на этот раз никуда от него не уходить.

Он держит себя. Не падает, не умоляет, скулит даже не в голос, а про себя, но предательские плечи вместо того, чтобы напрячься под рукой Сугуру, бессильно опускаются и Сатору весь точно бы сжимается, с трудом сглатывая ком.

- А ты не позвал, - глухо и отрывисто бросает Сатору, так и не поворачиваясь и надо бы идти дальше, а он, как дебил, стоит и боится пошевелиться, лишь бы эту руку с плеча не стряхнуть случайно и не спугнуть. - Явился один раз весь такой отдохнувший, красивый, да и то не ко мне, вывалил на меня не пойми что, когда я примчался и буквально послал. Одним днём вот вроде мы в колледже виделись, а потом ты уже уходишь. И ни словом, Сугу, ни жестом, что мне с тобой можно. Что я тебе там нужен, хотя ты сейчас говоришь про надежду мира шаманов и это звучит так, словно бы мне там с тобой и твоим планом было самое место. Может быть и от маразматиков этих раньше бы избавился, а не под конец...

Зачем он все это говорит? Как баба, честное слово, обещал, что не будет,прощения даже попросил, сказал, что не хотел тут драму закатывать, а стоит Сугуру его коснуться и вот Сатору уже на второй круг заходит. Ну что за дебил, а? Реально баба.
...хотя все известные Сатору бабы ему бы за такие определения рожу начистили бы похлеще Сукуны.

Окей, хорошо, их бабы не ведут себя как бабы, а Сатору вот да. Смешно просто, от одних только пока наивных, ещё подростковых слов, которые, Сатору уверен, со временем Сугуру бы не сдержал, ему становится легче. От одной глупой, наивной фразы, что если бы он только мог, он бы был там, чтобы хлопнуть его по плечу.
Он пытался быть с ним даже после того, как Сатору его убил и это все ещё ничем не искупить.
И это то, что Сатору, наверное, никогда не решится Сугуру рассказать.

- Ты все время думаешь какую-то херотень о том, что я способен тебя ненавидеть, - вздыхает, наконец, Сатору с ломаной улыбкой в голосе и, все ещё не рискуя обернутся, поднимает руку, чтобы похлопать Сугуру по оадоне на своем плече, но со вторым хлопком пальцы точно сами прикипают к его, сжимая. - Я никогда тебя не ненавидит, Сугуру. Что бы ты не делал. Какую бы дорогу не выбрал. Мне просто не хватало тебя всю мою жизнь... - он гулко, тяжело сглатывает, выдыхает, сжимает пальцы Сугуру ещё крепче и наконец буквально с силой, медленно, заставляет себя отпустит его руку. Неловко трёт себя по предплечью, сжимает локоть, словно не может далеко уйти от чужой ладони и осторожно ведёт вторым плечом, все ещё боясь этим Сугуру неаккуратно скинут раньше времени. - Ну, на этот раз я планирую не спрашивать и просто разобраться с этим твоим планом по геноциду побыстрее, чтобы с тобой больше ничего галимого не происходило. Про девчонок я, кстати, в деталях не знал, только так, в целом, что ты их откуда-то там вытащил. Так-то в целом тебя можно понять.

Сатору почти было добавляет, что понимает, что они даже младше Аманай, но хоть здесь успевает вовремя прикусить язык, чтобы не делать все еще хуже.
Хотя, серьезно, куда там?..

Ну, вообще-то да, кое в чем Сугуру очень и очень прав. Ради друга в самом деле вряд ли будут готовы перешагнуть правила, пойти за все устои, послать нахер все, чем была твоя жизнь и чем пичкала тебя твоя семья и получить звание преступника всего их маленького, темного, шаманского междусобойчика. Сугуру так говорит, что это звучит пиздец, как логично и Сатору, который отлично знает, что в любой момент своей жизни от колледжа и до самого того декабрьского дня кинулся бы к Сугуру, стоило бы тому его только позвать, за себя почти неловко. Вот Сугуру так говорит и все логично, а Сатору вот только после того, как убил его понял, что любит его всю свою жизнь. Мог бы и раньше догадаться, честное слово, но чего уж теперь?

А теперь - ничего. Сугуру обнимает его со спины и он все ещё такой коротышка, ещё подросток, которому это плохо удается, у него сегодня не день, а один сплошной стресс, а он тут во всю утешает великовозрастного мужика, который разнылся тут как... как... Хотя какая разница, если ему даже стыдно не становится? Сугуру говорит, что не может просить его об этом и что больше всего на свете хочет, чтобы Сатору был рядом и это, блять, как чёртово искупление, такое, как бывает в фильмах. Как внезапно сработавшая обратная техника на кровоточащей годами ранее. Сугуру тут одними словом, тем, что тогда он думал именно так и хотели именно этого отвечает разом на все вопросы, всю жизнь мучавшие Сатору и избавляет его от всей обиды, боли и тоски, которые так же, всю его жизнь, следовали за ним неотступно.

Ему, конечно, ща себя неловко, но не так, чтоб пиздец-пиздец, потому что у него тут Сугуру-коротышка, который дарит ему то, в чем Сатору нуждался всю жизнь и это тоже он больше выпускать из своих рук не собирается.

Главное, чтобы Сугуру снова его не попробовал послать, потому что так-то этот говнюк слишком проницательный, а Сатору не уверен, что если тот признает, что Сатору его тут любит всю свою жизнь, все будет так же хорошо. Что бы там Сугуру не говорил о том, что хочет, чтобы Сатору был рядом, он-то уйти смог, а значит явно говорит про другое.
Да и не важно. Плевать, Сатору уже взрослый лоб, он больше не нуждается в свиданках с молочными коктейлями и походами в кинотеатр, о которых всегда мечтал и таскал с собой Сугуру, думая, что сублимирует и в целом так и делал, но не в том смысле, в котором считал сам. Это, в смысле, он тут прекрасно справиться и без всяких романтических атрибутов, взаимных чувств, поцелуев и признаний, он и в кулак подрочить может, он этим десять лет занимался и это достаточно жалко и тоже повод задуматься бы обо всем раньше, но чего уж теперь?  Сатору все это не так важно, как просто быть рядом с Сугуру и только это имеет значение.
А это он теперь получил, Сатору словно только сейчас, выдохнув в руках Сугуру, осознает это в полной мере и его буквально прорывает. Он оборачивается рывком, обхватывает Сугуру двумя руками, сам-то с лёгкостью заворачивая его в свои объятия, как котенка и наклоняясь зарывается носом в его волосы.

- Ну вот и заебись, коротышка, - бубнит он, крепче стискивая его в объятиях. - Считай, что у тебя есть цепной особый класс, который однажды уложил Махорагу и без пяти минут прикончил Короля Проклятий, даже если не до конца. Мы с тобой шустренько разберемся с вопросами геноцида, а я прослежу, чтобы с тобой ничего не случилось, так что можешь начинать планировать, что ты там собираешься делать с миром без людей, потому что, отвечаю, без мороженого и моти я буду долго ныть.

Он медлит, крепко удерживая Сугуру в руках и медлит ещё мгновение, сомневаясь, а затем, не выдерживая, выдыхает тихо в его волосы:

- Меня тебе и не нужно ни о чем просить, я здесь явно только ради тебя. А того Сатору Годжо, который учился здесь с тобой... можешь его ни о чем и не спрашивать, ничего, жить будет. Я же когда-то выжил со всем этим. А все остальное я уже не допущу.

И это, наверное, мелочно и подло, но все знают, что характер у Сатору Годжо говно и к себе он не шибко добрее. Он... не уверен, чтобы местный Сатору жил свою лучшую жизнь, когда сам он в своей чуть не свихнулся от тоски. Он здесь ради Сугуру, он его собирается беречь и спасать, это его смерти он не допустит и пусть этот сопляк плачет от счастья, что ему никогда не придется добивать раненого Сугуру. Он и без этого будет жить тут слишком хорошо.

Сатору выдыхает, трётся носом о волосы Сугуру, украдкой вдыхая его запах и, наконец, отпускает его неохотно.

- Ну так... спать, да? Уложим тебя где-нибудь, а я стрёмно посижу рядом и поохроняю твой сон, послежу, чтобы тебя не слишком мучили всякие кошмары. Мне все равно спать не особо охота.

Нет, храпеть Сатору не начал и он в этом абсолютно уверен. Уверен в первую очередь потому, что вовсе перестал спать. Иногда, изредко, когда он бывает на каких-то слишком уж сложных миссиях, - хотя когда там это было последний раз? - или взваливает на себя слишком много заданий подряд без перерыва, даже у великого Годжо Сатору начинает сдавать батарейка и он не столько даже засыпает, сколько выключается. Недолго, иногда на двадцать минут, иногда на тридцать, бывает совсем немыслимое дело - все сорок! Час - его рекорд, но он не помнит точно, когда там его поставил. Секо когда-то ему что-то говорила, но такое, в духе заботы Секо, о том, что она будет рада изучить его подохшее тело раньше, чем позже, но Сатору не слушал. Очевидно. А там и Секо устрала одно и то же повторять.
Так что нет, Сатору не храпит и Сугуру может не волноваться, а вот то, что он так уверенно заявляет, что спать они будут в одной комнате сразу заставляет Сатору расплыться в широкой, довольной улыбке. Вообще не думает, хотя Сатору тут чего только не натрепал, ну ты смотри! Не помогает.
Интересно, по шкале от нуля, до “Нанами бы получил нервный срыв” насколько стремно Сатору в его возрасте начинать домогаться до школьника, даже если это Сугуру? Или дело тут скорее, что ему никогда не стремно домогаться до Сугуру, даже если он школьник? Тупой вопрос, вообще-то, Сатору и сам знает ответ, Сугуру - всегда величина, оправдывающая что угодно. Теперь-то уж точно.
Ну и да, у Нанами был бы нервный срыв.

- Отлично, - скалится довольный Сатору, все еще украдкой наслаждаясь оставшимся ощущением тела Сугуру в его руках. Теплое, усталое, живое, настоящее, родное. Такое, черт бы все побрал, родное.

Сатору всегда был тактильным, а с Сугуру так вообще. Хотя таким тактильным, каким он был с Сугуру, он не был больше ни с кем и никогда и за десять-то лет почти отвык, а Сугуру, который с Сатору-школьником виделся буквально вот на днях, наверняка нет.
А значит Сатору может позволить себе быть с ним тактильным настолько же, как и раньше.
А может быть, даже больше, потому что после десяти лет разлуки и ужасного года жизни после его - смерти? Убийства?... - после него у Сатору накопилось тут чуть-чуть больше, чем дохуя.

- Отлично! - объявляет Сатору, мигом закинув руку на плечи Сугуру, притягивая его к себе, обнимая и разворачивая его двигается в обратную сторону. - В соседнюю, так в соседнюю. Чего мы тогда уходим? Раз я не ищу для тебя отдельную комнату из самых крутых, что б напускать тебе пыли в глаза за все прожитые, тогда пошли обратно. Там как раз есть соседняя комната. Тоже с одной кроватью, правда, но если тебя волнует только то, что я храплю, то ты вообще в безопасности, прикинь, как круто?! - Сатору комично округляет глаза, вскидывая белые брови, а затем снова довольно смеется, словно бы он здесь пиздец, как смешно шутит. Он и сам знает, что нет. Не пиздец и не смешно, но он так пьян близостью Сугуру, его живым сердцем, телом, взглядом, им буквально в своих руках, что плевать, как он выглядит.

Сатору так любит его.

Сатору открывает дверь в соседнюю комнату, по дороге  щелкая выключателем в коридоре, погасив там свет и заводит Сугуру внутрь.

- Во, устраивайся, чувствуя себя как дома! - громким шепотом вещает Сатору, заводя его внутрь и с неохотой отпуская проходит через темную комнату, не включая света и отдергивает штору, распахивая окно. - Здесь давно никого не было, да и такая жара этим летом. - Поясняет он, оборачиваясь через плечо на Сугуру, а затем, улыбаясь ему мягче, добавляет. - Серьезно, Сугу, устраивайся, а я буду рядом. А там может еще потесню тебя под боком, но ты не слишком беспокойся, уверен, я достаточно хорош, чтобы не пинаться во сне. Проверять не проверял, конечно, но я убежден, что мне можно доверять. - Усмехаясь подмигивает он и опираясь бедрами на подоконник, приваливается плечом к оконной раме, складывая руки на груди и выдыхая, просто глядя на Сугуру. Живого. Родного. Своего. Если он захочет, Сатору на самом деле по щелчку пальцев избавится для него от всех на-шаманов этого мира. Ему жаль, что когда-то он был глупым школьником и не понял, что ему просто нужно идти за Сугуру не спрашивая, так же, как он не спрашивал никогда прежде. Теперь он так и поступит.