"Только старше" говорит этот прекрасный, грустный мальчик с улыбкой, которую Сатору никогда не хотел бы видеть на лице своего Сугуру и сам не знает, как смешно и болезненно это звучит. Сатору счастлив, что он не знает.
По сравнению с тем Сатору, который этот Сугуру знает он сам - настоящее чудовище, намного страшнее того, каким Гето Сугуру стал когда-то в его мире. Сугуру шел за своей мечтой по трупам и головам, оставляя кровавые следы, но никогда не отступая от своих принципов, быть может, если не брать в расчет малыша Юту. Сатору же шел по головам не за мечтой, не за целью, не за принципами, а просто так. Из тоски, обиды, боли, разбитого сердца, их отсутствия другой жизни, из желания досадить Руководству и хоть в чем-то помочь детям, хотя и та помощь сошла на нет, стоило только Сугуру снова явиться перед ним спустя десяток лет, потому что Сатору сразу кинул в него детишками е раздумывая, что с ними будет. Как тонкий флирт, как игра с его Сугуру, что ты будешь делать, мой единственный? Сугуру всерьез не тронул ни Инумаки, ни проклятый труп, Сагору вроде как и ставил на это, а вроде как поставил их на кон без сожаления.
И вся эта история и с Юджи, и с Мегуми, и с Руководством, будь оно не ладно и с этим проклятым Сибуе, и с Сугуру.. с его Сугуру…
Сатору страшный человек, Сатору чудовище, его прекрасный мальчик этого пока не понимает, а Сатору не собирается оставлять ему хоть какой-нибудь выбор, даже когда он поймет.

- Ну вот и хорошо, - скалится он в ухмылке, хотя усмешка эта не касается глаз. - Главное, что ты не собираешься от меня избавляться, Сугу.

И у него есть для него, конечно, и гэта, и быстрый путь до Токио и что, блять, угодно, что Сугуру захочет или почти все, потому что что-то давать ему страшно. Так страшно, что у Стаору, который пережил десять лет без него и год после его смерти, пережил битву с Сукуной, навсегда испещрившую его кожу мелкими, уродливыми шрамами и пережил собственную смерть (ха!) сейчас буквально ноги холодеют от ужаса.
От ебучего, блять, пробирающего ужаса, что он не нужен Сугуру даже здесь и сейчас, что его опять заменят, пусть даже на него самого, на щенка, который не переживает весь тоскливый ужас жизни Сатору только из-за парочки неосторожных фраз самого Сатору и что Сугуру снова лишится своего единственного, своего смысла, который всегда был для него целым миром, даже если от Сугуру никогда ничем не пахло, как никогда не пахнет от бет. Сугуру всегда был Сугуру и это было важнее любой природы.
Так что когда Сугуру отводит глаза Сатору тянется второй рукой следом, ловит его за подбородок, вынуждая поднять глаза и удерживая его взгляд не просит даже, требует:

- Я достану для тебя что угодно, хоть гэта, хоть хрустальные туфельки, Сугу, я доставлю тебя в Синдзюку, чтобы ты утирал слезы этому щенку, но у меня будет условие: ты останешься со мной в одной комнате, в одной кровати, рядом, как сегодня. Я не отпущу тебя из рук, Сугу. Я больше тебя не отпущу. Если ты пообещаешь мне это, то я сделаю для тебя все, что ты только пожелаешь. Всегда.

И это жутко, конечно же это жутко звучит и Сатору стоило бы держать себя в руках, но... у него сердце бухает в ушах от ужаса и ноги холодеют, ему идти против Сукуны было не так страшно (хотя так-то без Сугуру ему ничего уже не было страшно), но он не может, не сможет пережить еще раз, как Сугуру уходит от него. Он просто сойдет с ума.

- Ты даже представить себе не можешь, Сугу, как давно я последний раз спал, как сегодня, - бормочет негромко Сатору, нежно улыбаясь и мягко, ласково гладит большим пальцем его острый подбородок.

Сугуру совсем не представляет, что значит для него, а Сатору пот отлично знает, что ждет их совсем скоро. Насколько глупо ревновать к самому себе? Хуй его знает, но Сатору уже начинает. Сугуру такой ласковый с ним сейчас, так многое обещает, но что будет, когда здесь будет этот щенок, которого Сугуру на самом деле знает и ценит? Не то страшное чудовище, которым Сатору стал за одиннадцать лет без него. Не этот сомнительный, уродливый мужик, на котором после терок с блядским Сукуной не осталось живого места. И это Сугуру еще его охуенный шрам поперек живота не видел, Сатору вообще нихуя не понял со всей этой механикой перерождения после всех тех ран и очевидной смерти, но он вроде как не жалуется и не планирует жаловаться даже когда будет видеть, как Сугуру снова выбирает не его. Он же не выберет его. Он никогда не выберет его. Сатору так хочет верить, что все может быть иначе, так хочет надеяться, что это согласие Сугуру имеет хоть какой-то вес, но кого он дурит? Здесь окажется этот щенок, который принадлежит Сугуру, которому Сугуру уже дал шанс, какого у Сатору никогда не было и как бы Сатору не хотел отобрать у него Сугуру, как бы не хотел забрать своего единственного себе, как бы не желал припомнить ему это его обещание это же все хрень собачья, верно? Сугуру выберет этого щенка, - снова выберет кого угодно, только не Сатору, - и Сатору сквозь любую боль позволит ему это, потому что Сугуру - его любовь и его единственный и Сатору желает, чтобы его любимый был счастлив.

- Ты даже не представляешь, - проглатывая ком в горле шепчет Сатору, на мгновение прикрыв глаза и вдыхая полной грудью, наслаждаясь маленькими, едва различимыми отголосками запаха, который принадлежит только Сугуру. Сатору никогда не нужен был омега, Стаору никогда не нужен был никто, кроме Сугуру. Но Сугуру у него не было никогда.

Что ж, Сатору возьмет все и сколько сможет, а пока нужно было завязывать с драмами хотя бы чтобы не портить настроение его Сугуру. У того и без этого был тяжелый день. Так что он, наконец, открывает глаза, смотрит на того и усмехаясь ему, отпуская подбородок, тянется, перехватывая за руку.

- Осторожнее с обещаниями, Сугу, а то вдруг мне понравится? - подмигивает он небрежно.

Он сжимает на мгновение пальцы Сугуру в своей руке, а затем вдруг тянется, обнимает его за талию и оборачивается к с любопытством следящим за ними девчонкам. О, Сатору уже точно знает, что они полюбили своего будущего Гето-саму сразу, как увидели. Сугуру невозможно не полюбить. Ну, быть может, если они будут расти рядом, они хотя бы привыкнут к Сатору. К, сожалению, им обоим.
А там, быть может, споются с Мегуми и Цумики. И Ютой. Хм, интересно, надо своровать Юджи или пусть мальчишка себе живет спокойную жизнь? Хотя, если не избавиться от Кнедзяку… А впрочем, это все дела на потом. Пока у них тут на повестке хрустальные гэта и с любопытные, настороженные малолетки.

Сатору поднимает руку и тычет пальцем в стол перед ними:

- Какао, - указывает он повелительно на чашки, - панкейки, - переводит он палец на тарелки. - Доедайте все и мы поведем вас в настоящий торговый центр за покупками. Договор, малявки?

У обеих девочек загораются глаза, хотя и реагируют они по-разному. Мимико смущенно хихикает, Нанако корчит рожу и, вообще-то, они обе неожиданно нравятся Сатору. Хотя, он всегда считал их детьми Сугуру, так что у девчонок не было и шанса.
...если бы только Сугуру был омегой и у них могли бы быть...
...словно бы, если бы Сугуру был омегой, дети у него могли бы быть с Сатору, а не с этим, местным щенком и...
Он не позволяет себе уйти в эти мысли.

- В общем, доедайте, а мы скоро вернемся! - обещает Сатору и напоследок широко, самодовольно усмехаясь одним мгновением телепортирует их с Сугуру в комнату, где в глубоком стенном шкафу собран куда как больший выбор одежды, чем есть в каждой из спален. С детской одеждой, конечно, хуже, но здесь найдется и она, но они же сейчас не о детях, верно?

Сатору почти неохотно выпускает Сугуру из своих рук, шагает к двери и отодвигая ее приседает на корточки, разглядывая выставленные в ряд гэто.

- Ну, быть может, с хрустальными я и поспешил... - тянет он, а затем, оборачиваясь, снизу вверх глядя на Сугуру, стреляет широкой ухмылкой, - но я точно могу найти для тебя прекрасное шелковое кимоно, моя принцесса. Хочешь?