Что-то не так. Сугуру словно бы чувствует, словно что-то не так, но почему - ведает один Бог.
Все вроде нормально и день ничем не отличается от любого другого дня, он читает утреннюю небольшому своему приходу, принимает страждущих в течении дня, молится, проводит необходимые обряды, слушает исповеди и занимается своим небольшим хозяйством между приходскими делами, потому что и огород, и скот требуют его внимания с самого рассвета.
Это все детали обычной, размеренной жизни, которую он ведет день за днем. Жизнью, которую он живет в своей маленькой церкви в стороне от небольшого города и ходят к нему словно бы с каждым месяцем все меньше и меньше людей. Сугуру грустно это видеть и он спрашивает себя, что делает не так, почему не может направить людей к свету? Но на самом деле с каждым днем ему кажется, что дело в нем самом. Что он и сам уже меньше верит в то, что сможет этот свет им принести, что сможет их осветить и убедить, что сможет вывести их из Тьмы и потому что сам верит в это все меньше и меньше Тьма, постепенно, побеждает. Он чувствует свою вину, молится, чтобы Господь дал ему сил не споткнуться на своем пути и продолжает идти по мере сил.

Но сегодня словно бы что-то не так и он это чувствует. Это "что-то" начинает волновать его ближе к вечеру, тянет его к закрытой церкви и хотя ему кажется, что глупо поддаваться нелогичному этому беспокойству, в конце концов он все равно сдается и идет туда, чтобы все проверить. Просто, чтобы убедиться, что это все одна сплошная глупость.
Впрочем, стоит ему только зайти, как он сразу понимает, что здесь в самом деле что-то не так. Понимает даже раньше, чем замечает что-то, но сдвинутые лавки и странное золото на полу он замечает сразу, выходя из небольшой двери за алтарем. Здесь что-то не так.
И чье-то чужое присутствие Сугуру чувствует сразу и это... это странное присутствие. Он ведет носом и даже точно бы чувствует слабый отголосок непонятного запаха, он не может определить омега это или альфа, но и никак не бета, здесь пахнет кем-то, но кем... И почему этот кто-то прячется?

Сугуру медлит, сжимая зубы, играет желваками, прикидывая, как лучше поступить. Он божий человек и, конечно же, не приемлет бессмысленного зла и насилия, но и не считает, что защищать себя от зла - неприемлемо, если слова оказываются бессильны.

- Кто здесь? - зовет, наконец, Сугуру, напрягаясь и осторожно шагает внутрь. - Это божий дом и каждый нуждающийся найдет здесь помощь. Если ты нуждаешься, в помощи тебе не будет отказано. - Обещает Сугуру и делая еще один шаг внутрь, обходя алтарь, оглядывается и вдруг замечает...

...Господи помилуй! Сугуру хотел бы усомниться, но разве глаза могут его обмануть? На полу, под алтарем сидел... сидел... раскинув крылья, так много крыльев, что в первый момент Сугуру кажется, что он даже не может сосчитать. И золото... то и дело мазки золота, как крови. Потрепанное крыло он замечает сразу следом и хватая с алтаря узкую, бедую скатерть и золотое, глубокое блюдо со святой водой, опускается на пол рядом с... ангелом.

Боже милостивый, это в самом деле ангел, но он ранен и Сугуру запрещает себе сейчас удивляться и трепетать перед этим господним чудом.
А еще запрещает себе думать о невероятной его красоте, о роскошных крыльях, о чудесных глазах, о том, как он прекрасен... точно, верно, именно обо всем этом он и запрещает себе думать.

- Я могу коснуться твоего крыла? - осторожно спрашивает он, макая край скатерти в воду.

Сугуру, на самом деле, абсолютно теряется, когда ангел вдруг подается вперед и беззастенчиво нюхает его шею. Это такой откровенный, такой прямой, такой красноречивый жест, что какое бы божье чудо ему сейчас не открывалось, в первый момент Сугуру чисто по-человечески теряется, смущаясь такого откровенного внимания от... от... Ну да, и как раз здесь он сова вспоминает про божье чудо, потому что ангелы, должно быть, бесполые и не делятся ни на мужчин, ни на женщин, ни на альф, ни на омег. Ангел перед ним точно не пахнет, как омега, но в то же время какой-то запах рядом с ним точно бы есть. Что-то в целом умиротворяющее, родное, правильное, нужное и Сугуру думает, что, наверное, это какая-то божественная благодать, которую рассеивают вокруг себя ангелы и... И обо всем так странно думать всерьез.

Сатору даже не знает, можно ли ему смотреть на ангела, не то, что говорить и предлагать какую-то свою неловкую помощь, но когда тот все же улыбается ему и расправляет крыло, Сугуру осторожно и неловко улыбается в ответ, благодарно кивает и тянется к нему. Он отставляет в стороне от себя чашу и тянется к крылу двумя руками, одной осторожно придерживая его, а второй прикладывая мокрую ткань к ране, промокая ее и стирая, видимо, золотую кровь. Вот уж в самом деле божественное прикосновение, но Сугуру кажется, что он бы вполне прожил бы свою жизнь без такого чуда, потому что рана эта выглядит болезненной, а никакое чудо не стоит чужой боли.

- Да, здесь только я, - кивает Сугуру поспешно, точно успокаивает ангела. Никаких лишних свидетелей, никакой опасности для него, Сугуру единственный, кто может его здесь застать. Впрочем, вопрос заставляет его осторожно улыбнуться. То, что ангел ведет с ним разговор, по-настоящему удивляет, но Сугуру соврал бы, если бы сказал, что ему ни капли это не приятно. В нем есть что-то, должно быть, божественное, что вызывает желание задержать его внимание на себе, но в то же время до неловкого кажется, что дело здесь не в боге. Правда, стоит задуматься об ответе, как Сугуру все же с сожалением дергает плечом, чувствуя почти что угрызения совести, что судя по всему прямой сын небес считает, что Сугуру справляется лучше, чем обстоят дела на самом деле. - Боюсь, у меня здесь меньше работы, чем мне хотелось бы. Это небольшой город и, к сожалению, у меня еще более маленький приход, я стараюсь, но... должно быть, недостаточно. - Он чуть виновато улыбается, ополаскивая скатерть в чаше и снова осторожно тянется к крылу. - Боюсь, я недостаточно хорош, чтобы мои молитвы освятили воду в моей ванной, даже если мой дом на церковной территории. - Хмыкает он с сожалением. - Но, быть может, если я принесу сюда корыто моих слов и места будет достаточно. Это лучше поможет?