Падать, оказывается, очень больно.

Наверное, если бы он окончательно пал на земле, было бы легче, но нет: в тот момент он был наверху, как всегда наблюдая за своим подопечным. На самом деле, серафимы, вроде него, редко были чьими-то хранителями, но Сатору тогда решили "дисциплинировать". Сказали, что он слишком свободолюбивый, слишком горделивый - что это опасно, поэтому пусть он проживет хотя бы одну жизнь вместе с человеком и поймет их горести и тяжесть праведного пути.

Вот только следить за Сугуру никогда не было сложно. Сложно было наоборот, отвлекаться на что-то еще, сложно отвести взгляд, а с каждым годом, что тот становился старше, сложно было не замечать и его красоты. Человеческой, но такой, с которой никто на небесах и сравниться не мог.

Он знает, что люди обычно чувствуют запахи альф и омег - но ему они были неизвестны, ангелы не чуяли запахи феромонов, у них не было разделения в рядах - потому что они все рождались из Света, им это было не нужно.

Но Сатору уверен, что и пахнет Сугуру просто замечательно, потому что иначе быть не может.

Чувств и желания, неправильные, запрещенные для ангела, копятся в нем с каждым днем, месяцем, порой кажется, что даже секундой, искорка за искоркой.

И в тот день, когда Сугуру привычно мягко и внимательно говорит с прихожанкой, которая пришла к нему в слезах, касается ее плеча, это самое прикосновение обрезает связь Сатору с небесами.

Нет, это не первый увиденный им разговор. Он видел их и прежде - в конце концов, его Сугуру священник, он всегда выслушивает все тревоги и боли людей, которые приходят к нему, а их приходит много, потому что невозможно не тянутся к такому человеку, как он, - но в этот раз внутри огненной злостью просыпается странное чувство.

Он видит в этой девушке любовь, которая горит недостаточно уверенно, чтобы сказать об этом вслух, и это его злит. Его злит, что кто-то, кто влюблен в Сугуру, может быть рядом, может слушать его голос, видеть улыбку - а он может лишь наблюдать с Небес, не вмешиваясь и не позволяя себе лишнего. Его злит дарованное Светом чувство, злит чужая любовь.

Темное, непривычное чувство опаляет крылья, мажет их в черный цвет, тяжелым камнем ложится на плечи и - тянет вниз.

И Сатору падает.

Крылья не успевают удержать его в воздухе, лишь притормаживают падение, когда он со всей силы падает на землю, кажется, переламывая себе какое-то огромное количество костей, но Свет - Тьма, точнее, тут же начинает их залечивать, затягивать.

Сатору этого уже не чувствует, провалившись в тьму с головой.

...Он приходит в себя медленно. На чем-то, что точно мягче земли, кажется, даже чем-то накрытый. Сатору открывает глаза, недоуменно хмурится, рассматривая потолок, шевелит на пробу крыльями - те словно спутаны чем-то, - и поворачивает голову, осторожно пытаясь сесть.

И замирает на локтях, так и не завершив движение, потому что... Потому что рядом с ним - Сугуру. Сидит так близко, смотрит - видит его! Видит Сатору, впервые за все эти годы!

А еще... Еще - пахнет. Сатору делает глубокий вдох, убеждаясь: да, правда, пахнет, и, правда, так замечательно, как он и думал. Неужели падшие ангелы ближе к людям в этом смысле?..

— С...Спасибо, — выдавливает он. Все же садится, неловко трет шею, замечая бинты и на руках, и краем глаза видит собственные черные крылья. — Ты очень смелый, раз не испугался меня. Я... давно тут?