Они поджидали волчонка на пути ко дворцу. Уже достаточно далеко от порта, еще недостаточно близко ко дворцу, в объезд прилегающего акрополя, потому что мальчишка был верен себе и всегда скакал именно этой дорогой. Впрочем, если бы он вдруг решил бы ехать через город, его бы перехватили и там, просто это было бы не так... интересно. Не так правильно. Антиной не растоптал бы тогда гордость и спесь царского отродья так, как собирался, хотя избавились бы от щенка все равно. Этого было бы достаточно, этого, в целом, хватило бы, должно было хватить, чтобы трон стал не просто пустым, а свободным и чтобы этой суке, Пенелопе, пришлось назвать нового короля. Этого должно было быть достаточно, но... Антиною бы не было. Антиной озверел за это время в этом паршивом месте, в этом заплёванном дворце, с этой напыщенной бабой и с ее самоуверенным щенком, который все глаза Антиною измозолил. Слишком красивый для малолетнего альфы, слишком дерзкий для такого жалкого щенка, с самомнением, как у папаши, которого никогда даже в глаза не видел. В нем все было "слишком" и Антиноя от этого тянуло блевать. Антиной давно не ненавидел никого так сильно и страстно и это, если честно, злило еще больше. Много ли чести жалкому щенку заставлять такого человека, как Антиной, испытывать все это? Много ли чести жалкому щенку застревать в его голове, привлекать его взгляд, заставлять принюхиваться, проходя мимо и будить эти неуместные, эти нелепые желания прикоснуться к его волосам, оставить на нем свой запах, подмять под себя, подчинить и присвоить, как омегу, а не альфу, которым по ошибки являлся этот щенок? Антиной и сам отлично знал ответ: много, слишком много чести, которой этот щенок не заслуживал и Антиной собирался разобраться с этим раз и навсегда. Вырвать, растоптать, размазать его у всех на глазах, удовлетворить свое желание, а потом бросить его останки на съедение остальной стаи, чтоб все, чем был для него проклятый волчонок у него на глаза изничтожила эта свора. Вырвала с корнем жестоко, болезненно, безжалостно и пусть для самого волчонка это будет куда как более безжалостно, чем для Антиноя, но и из себя он собирался вытравливать его огнем по живому. Так, чтобы никакого другого пути больше не было. Его и не было, не могло быть, он даже думать не мог о его возможности, но... Антиной собирался поднести факел и убедиться, что это "но" сгорело в боли, крови и страхе. И с этим "но" в боли, крови и страхи сгорел сам щенок.

...но если бы юный принц изменил путь и поехал бы через акропаль, он проявил бы к себе куда как больше милосердия и нашел бы куда как более легкую и менее унизительную смерть, чем ту, что припас для него Антиной и его отряд.

Всего их было три отряда из тридцати восьми человек. Евримах возглавлял отряд, который ждал щенка в стенах Итаки. Агелай со своим отрядом заняли наихудшее положение на другой дороге, самом длинном пути, ведущем ко дворцу, где щенка ждать было почти глупо, но кто знает, какие сюрпризы мог принести мальчишка?
Антиной ждал там, где тот должен был появиться вернее всего и в конце концов он появился и появился именно тогда, когда его и ждали.

Мальчишка тоже увидел их издалека и Антиною даже показалось, что он перехватил его взгляд. Что он разобрал на его лице первое удивление, мелькнувший на лице страх, а следом - упрямую, злую решительность, когда он пригнулся ниже к шее коня и пришпорил его, должно быть, собираясь пролететь через их отряд, не снижая хода, разбивая копытами кости всем тем, кто полезет на перехват. Что ж, хуже для него. Антиной послал щенку звериную ухмылку и точно знал, что она достигла цели, потому что вспышку страха в его глазах на этот раз он разглядел наверняка. А потом он своей рукой послал в полет болас, стреножив его коня.
Следом полетели следующие, задние ноги коня обвили тугие веревки, но это было уже позже, уже не нужно. Тот уже заржал, вскинулся и полетел вперед грудью, заваливаясь на бок и выкидывая из седла седока. Мальчишка вылетел, сгруппировался и наверняка собирался дать бой, но он сделал неправильный выбор уже тогда, когда заметив их продолжил ход, уже тогда, когда не повернул коня вспять, уже тогда, когда гордый и упрямый не сделал выбора в пользу побега. И за это, за это черт побери Антиной и ненавидел его так сильно, потому что этим он вызывал его восхищение, этим распалял его желание, именно, черт возьми, этой самоубийственной, горячей глупостью привлекал его взгляд, заставлял руки чесаться, заставлял грудь пылать огнем и именно этим он и довел Антиноя до крайней точки. Этой крайней точки, где они оказались сейчас и где он собирался сделать это для них обоих максимально жестоко.

Так что да, мальчишка ошибся, когда выбрал переть напролом, а потому пока он летел из седла он уже проиграл и время, и бой, и битву. Антиной кинулся вперед и не дал ему времени ни встать на ноги, ни схватиться ха оружие. Он перехватил щенка за шею, сжал пальцы на горле, вскидывая его вверх, сорвал с него ножны вмести с поясом, откидывая в сторону и голодно, хищно и зло улыбнулся в лицо мальчишке.

- Ну что, с возвращением, юный принц, - выдохнул он ему в лицо, заглядывая в глаза. - А мы-то думали, хватит ли у тебя мозгов не возвращаться? Выходит, что не хватило. Я в этом не сомневался. - Хохотнул он, крепче сжимая пальцы на горле и потянулся второй рукой перехватывая запястье. - Что ж, я собираюсь сделать так, чтобы ты об этом пожалел. Но утешься, маленький принц, я обещаю тебе, что жалеть тебе придется не слишком долго.