Тюремное Царство было легендарным артефактом, которое способно было заточить что и кого угодно, справиться с любой силой, полностью запечатав ее в себе и хотя, к сожалению, место в нем было только на одного, оно бы сильно облегчило Сугуру его дело. Не критично, не то, чтобы он не мог справиться без него, в конце концов, на данный момент по Японии ходило только два особых уровня и если одним из них был сам Гето, то вторая была ему не помехой. В конце концов, Юки сама когда-то подала Сугуру верную мысль, они встречались с ней уже после того, как сам Гето стал нежелательным лицом номер один в магическом мире Японии и неплохо так пообщались под пиво. Юки, конечно, утверждала, что он совсем чердаком потек, но Сугуру только улыбался и жал плечами в ответ. Быть может, его путь не самый короткий, но хотя бы, так или иначе, он действенный. Пока Цукумо еще только колесила в поисках способа запечатать в людях проклятую энергию, Сугуру уже постепенно избавлялся от них, так или иначе сокращая поголовье озлобленных обезьян. Быть может, это и было каплей в море, но это было хоть чем-то и он находил это неплохим началом.
Проблема была в том, что при всей его любви к миру магов и каждому их представителю, верхушка Старейшин представляла малым меньшую опасность, чем сами обезьяны и скрепя сердце Сугуру признавал - от них тоже нужно было избавиться. У него, конечно, уже было достаточно сильных проклятий, но Тюремное Царство не повредило бы ему, чтобы запечатать кого-то из наиболее сильных магов, пока он расправляется с остальными, а там уже добить и оставшегося. Распределение сил, разделение и грамотное уничтожение - Сугуру находил это хорошим планом, очитывая, что не хотел привлекать никого из немногочисленных, верных ему людей. Он еще только набирал силу на свою сторону, слишком ценил каждого, кто готов был пойти за ним и не хотел рисковать ими там, где должен был справиться и сам.
Но, да, лишняя перестраховка никогда не казалась ему лишней, а потому стоило ему только услышать, что кому-то известно об истинном местонахождении Тюремного Царства, он не тратя времени напрасно кинулся туда.

Нашлось но, разумеется, не сразу. Было оно здесь спрятано, или похищено, или еще каким путем оказалось в расщелине между камней в подножье заросшей лесом горы - Сугуру не знал. Он потратил много часов, на спине ската осторожно лавируя между деревьями и прислушиваясь к отзвуком проклятой энергии, пока парочка хаину, не так давно прирученных им проклятий крылатых собак, старательно принюхиваясь прошаривали местность. Именно его проклятье первое нашло место, подняв вой и Сугуру, поспешив на место, с благодарностью потрепал ну по голове, прежде, чем отозвать обратно.

Проклятая энергия Тюремного Царства слабо вибрировала из глубины черной расщелины и ни рукой, ни даже палкой подцепить его было невозможно. Наверное, можно было бы попробовать просто взорвать камни, скорее всего, Царство бы не пострадало, но Сугуру во-первых не хотел рисковать, а во-вторых с его набором проклятий это было и ни к чему. Тонкое, длинное щупальце коромодако подняло для него шкатулку из черной глубины и Сугуру, осторожно приняв ее в руки, удивленно нахмурился, встретив множество раскрытых, голубых глаз, моментально сосредоточившихся на нем.
Занято! Подумать только, Тюремное Царство занято! Если кого-то заключили в него, то почему оставили здесь? В надежде, что его не найдут? Если использовать Царство, как постоянное пристанище, то для кого-то, обладающего по-настоящему невероятной силой и в таком случае разве такого опасного противника не разумнее держать рядом с собой, на глазах, уверенный, что его никто случайно не найдет и не откроет? Прямо, как это собирался сделать Сугуру сейчас.
Кто бы там ни был, Сугуру не помнил ни о каких страшных магах в последнее время, а если бы и слышал о них, то сам он точно считался не лучше. Наверное, Старейшины с радостью заключили бы его самого В Тюремное Царство вместе со всеми его поглощёнными проклятьями, а значит маг в коробке в какой-то мере собрат по несчастью, разве нет?

Сугуру понимает, что это может быть опасно, но так же он и против самой идеи, чтобы держать какого-то мага в Тюремном Царстве. Сам он не собирался никого там запирать насовсем, только рассредоточить силы врага, прежде, чем уничтожить. Быть может, это был не так уж лучше, но это соответствовало его представлениям морали. Так что кто бы не был в этой клетки, оставлять его там Сугуру не собирался, даже если бы не имел свои виды на Царство.

Сугуру все же возвращается обратно в храм, ставшей уже ему домом, вместе со своей находкой. Тюремное Царство спрятанное за пазухой черной толстовки точно обжигает грудь и Сугуру не знает, это маг изнутри так хочет вырваться наружу или ему самому не терпится его открыть? Это может быть глупо, потому что Сугуру понимает, что возможность опасности велика, но тем не менее он слишком хочет распахнуть эту клетку для кого-то, кого там заперли.
В пустом храме, где кроме него никого нет, оставшись один, специально выбрав просторный зал для молитв, Сугуру применяет технику, раскрывающую Тюремное Царство и делает буквально полшага назад, с опаской наблюдая и надеясь, что ему не придется защищаться.

...но к тому, что он увидит перед собой ребенка, Сугуру никак не мог быть готов. Мальчик лет двенадцати, в обычной, современной одежде, с абсолютно белыми волосами, бледный, невысокий, как и все десятилетки. Кому, черт побери, мог помешать ребенок?!
Но эта мысль отходит на второй план сразу же, как Сугуру замечает, что тому плохо. Что тот вскидывает руки к лицу, горбится, пошатывается и вся растерянность и негодование мигом отходят на второй план. Страшно подумать, сколько времени тот провёл этой темноте и каким шоком для его организма может стать снова обрушившиеся на него все чувства восприятия.
Сугуру моментально кинулся вперед, перехватил мальчика за плечи, обнял, вжимая лицом в свою юкату где-то на уровне живота, зарылся пальцами в волосы и склонившись успокаивающе зашептал:

- Все хорошо, все в порядке, сосредоточься на моем голосе, дыши, слышишь? Глубокий вдох и глубокий выдох, давай, маленький, со мной. Вдох и выдох. Я держу тебя.

Мальчик держится за него со всей своей возможной маленькой силой, вжимался лицом в юкату, дышал его запахом, тихонько всхлипывая и хотя Сугуру понятия не имеет, кто это и что произошло, у него разрывается сердце от того, в каком он состоянии и до чего его довели. Он держит того за плечи, обнимая и прижимая к себе, мягко гладит по волосам и ласково шепчет свое негромкое “тшшшш”, “малыш” и “все хорошо”, пока он держится за него и тихонечко дышит. Сугур и сам дышит, вдыхает осторожно его запах и хотя мальчик еще совсем юн, а запах его пока совсем не сильный, Гето все равно чувствует, что он приятный, вкрадчивый и какой-то нежный, что ли. Рассмотреть мальчика Сугуру не успел тоже, но он уверен, что это запах будущего омеги и то, что так поступили не только с ребенком, но еще и с омегой, у него вовсе не укладывается в голове.

Тот дышит, успокаивается, расслабляется и Сугуру и сам переводит дыхание, чувствуя, что ему точно бы и самому и легче, и спокойнее, что мальчик явно справился со своими эмоциями. Невероятно сильный малыш, Сугуру уже сейчас чувствует неуместное восхищение, хотя ему почти глупо так восхищаться ребенком.

Тот, наконец, берет себя в руки достаточно, чтобы начать говорить, хотя все еще прячет лицо в складках его одежде и это почему-то кажется Гето невероятно милым. Он чуть улыбается уголками губ, но стоит ему только разобраться в словах мальчика, как Сугуру хмурится, опуская глаза и вглядываясь в него. Лица мальчика он все еще не видит, видит только, как его пальцы зарываются в мягкие, светлые волосы и это тоже выглядит мило, но вместе с этим еще и больно колит в груди. Такой маленький, такой уязвимый и так уверенно ждет нападения даже сейчас, только лишь вырвавшись на свободу сразу ждет удара. Впрочем, наверное, наиболее важно здесь как раз то, откуда он появился.
Тот пробыл в Царстве, чудя по всему, достаточно давно, чтобы не быть уверенным во времени до такой степени.
Одна мысль об этом вдруг встает у Гето поперек горла и он крепче зарывается пальцами в его волосы, прижимая того ближе к себе.

- Апрель, - выдохнув, медленно начинает Сугуру с самого важного. - Сейчас апрель две тысячи семнадцатого. Меня зовут Гето Сугуру, я искал Тюремное Царство и не знал, что в нем кто-то запечатан. Но я рад, что выпустил тебя. Я не отношусь ни к Старейшинам, ни к какому-либо клану и я не собираюсь причинять тебе никакого вреда. Как ты себя чувствуешь? Тебе уже лучше? - Сугуру мягко, успокаивающе гладит его по волосам, перебирая пряди, чуть массирует голову, стараясь утешить и, конечно же, даже не пытается его от себя отстранить. - Как тебя зовут? - мягко спрашивает он, все еще не отпуская мальчика. - Сколько времени ты был запечатан, ты помнишь?

Мальчик отстраняется немного, но не выпускает его из рук и Сугуру и сам не спешит его отпускать. Придерживает, разглядывает и теперь, когда тот отстраняется, видит его еще лучше.
Тот в самом деле уже не совсем маленький, но все еще абсолютный ребенок для того, чтобы кто-то решил заключить его в такую страшную ловушку. И четыре года - это ужасный срок, хотя Сугуру и понимает, что Тюремнео Царство рассчитано на то, чтобы сдерживать в ней магов веками. Это страшная ловушка, маги в ней сходят с ума и то, что за четыре года этот ребенок смог выбраться оттуда и так быстро сориентироваться - одновременно чудо и говорит о его невероятной стойкости. Но он, конечно же, нуждается в заботе. И после того, что он пережил и просто, потому что еще не совсем, но достаточно мал, а Сугуру ни за что не оставил бы ребенка без присмотра.
И дважды - ребенка, который так доверчиво жмется к нему и так крепко держится, словно нуждается.
Сугуру знает, что то, какой этот мальчик красивый или как приятно пахнет, не должно играть роли. Он бы помог ему в любом случае, в любом случае не оставил, но все это вкупе делает с Сугуру что-то такое, что он никак не может его отпустить.

А потом мальчик представляется, смотрит на него и у Сугуру перехватывает дыхание оба раза. И от того, какие невероятные у него глаза и от того, какую фамилию он называет.
Вместе со взглядом этих глаз Сугуру точно бы оказывается под перекрестным взглядом и конечно же он хорошо изучал историю, когда учился в колледже, он был одним из лучших студентов и он знает особые техники и истории самых известных фамилий. Сатору, должно быть, унаследовал ту самую известную технику, о которой Сугуру только читал, но все ее особенности и к какому возрасту она раскрывается он помнит плохо. Возможно, за его заточением стоят Зенины или кто-то еще, но на самом деле все эти внутренние разборки магов Сугуру не волнуют. Маги могут жить своей жизнью, он не собирается в ней участвовать. Он просто собирается очищать остальной мир от тех, кто мешает его миру развиваться, будь то обезьяны или лицемерные старейшины.
Но дети… наверное, здесь бы Сугуру не смог бы остаться в стороне в любом случае.
И он точно не собирается теперь оставлять Сатору, особенно после всего, через что он прошел.

Сатору все еще беспокоится и когда он заговаривает снова Сугуру принимается мягко и успокаивающе гладить его по волосам, но когда тот продолжает говорить Сугур сначала хмурится удивленно, а затем хмурится, чувствуя, как изнутри поднимается настоящая злость. Что же это выходит, это сделали сами Годжо? Из-за техники этого мальчика? Сугуру чувствует, как давит этот пристальный взгляд, но Сугуру никогда не боялся быть в центре внимания, а в Сатору есть что-то такое, что Сугуру до нелепого приятно быть в прицеле этих глаз, даже если по отношению к ребенку это просто нелепо.

И все-таки…

- Я не брошу тебя, - обещает ему Гето, успокаивающе ему улыбаясь и, наклоняясь, подхватывает того на руки, прижимая к себе и направляясь с ним в глубь своего дома. - Ты можешь не бояться, я не дам тебя в обиду, меня не пугает твоя техника, я не собираюсь тебя ненавидеть и ты больше ни за что не останешься один. - Внимательно и весомо обещает ему Сугуру, проходя с мальчиком в комнату с низким диваном, куда осторожно посадил его и опустился перед ним на колени, заглядывая в лицо. Сжав осторожно в своих руках его маленькие ладони Сатору снизу вверх взглянул на него, мягко ему улыбаясь. - Я рад с тобой познакомиться, Сатору. И рад, что я нашел тебя. И тебе не нужно держать глаза закрытыми, Сатору, ты меня не пугаешь. Все хорошо. Расскажи мне, как ты себя чувствуешь? Хочешь чего-нибудь? Я боюсь подумать, как ты себя чувствуешь спустя столько времени в таком ужасном месте.

Сугуру кивает терпеливо и спокойно, не подгоняя и успокаивая. Он бы сказал, что это странно, если мальчик ни в чем не нуждается, но на самом деле Гето понятия не имеет, как Тюремное Царство работает изнутри. И черт, он все еще не может уложить в голове, что кто-то заключил туда ребенка, как бы силен он не был. И какой бы опасной кто-то не счел бы его силу. Сугуру чувствует ее, чувствует напряжение проклятой энергии этого мальчика и чувствует себя под постоянном присмотром его техники, но то, что должно было бы нервировать и напрягать, почему-то чуть ли не приятно Сугуру. Чужой взгляд не напрягает его, скорее Сугуру нравится, что все внимание Сатору сосредоточено на нем. А уж когда он просит остаться, смущенно улыбаясь, Сугуру и вовсе широко улыбается ему, кивая.

- Конечно, Тору, я никуда не спешу. Иди сюда, - он улыбаясь садится рядом с ним, отпуская одну руку мальчика, чтобы обнять его за плечи и привлечь к себе. Впрочем, другую ладонь Сатору он так и не выпускает их своих пальцев, успокаивающе сжимая.

Красивый, да? Слова ребенка не должны бы его трогать, но Сугуру, кажется, где-то успел удариться головой, потому что этот нехитрый комплемент заставляет сердце сладко шириться и чуть ли не урчать довольным котом. Ему нравится, что Сатору считает его красивым и что ему спокойнее с ним, как бы мал он не был. Сатору - маленькая, красивая омега, от него пахнет вкусно и сладко, от него пахнет просто идеально и Сугуру хочется вдыхать его запах снова и снова. Хочется дышать им, оставлять его рядом с собой и притереться к нему, мешая со своим.
Ему должно бы быть стыдно, что он смотрит на ребенка так, но Сугуру сделал в своей жизни слишком много спорных вещей, чтобы начинать стыдиться чего-либо сейчас.

Что его должно на самом деле волновать, так это вопрос Сатору. Вопрос, на самом деле, не простой и Сугуру, возможно, стоило бы соврать, но врать Сатору совсем не хочется.

- Да, особый, - улыбаясь кивая он. Особенный, как и сам Сатору и это только больше интересует и волнует Сугуру, хотя думать об этом сейчас точно не стоит. Позже, со временем и когда Сатору оправится после своего заточения. Но пока всего для него и так слишком много, Сугуру добавляет сверху своей неприглядной правды: - Сильный, но в некоторых случаях нужно действовать наверняка, чтобы сделать все с первого раза, а мне нужно с одного удара избавиться от всего пантеона старейшин. Я манипулятор проклятий и у меня есть достойные экземпляры в коллекции, но я не хочу рисковать, мне нужно все сделать быстро и точно, до того, как кто-либо придет им на подмогу, потому что я не хотел бы случайно задеть других шаманов. Тюремное Царство поможет мне немного разделить их силы, а потом справиться с последним. Меня не все понимают в мире шаманов, хотя я хотел бы для нашей расы только лучшего, - чуть жмет он плечам с некоторым сожалением и зорко, внимательно следит за выражениям лица Сатору, пытаясь определить, насколько пугает его.

- Даже слабый противник порой может тебя удивить, - тянет Сугуру нараспев, мягко улыбаясь. Сатору очаровательный, совсем не боится того, о чем говорит Гето и идея избавиться от Старейшин его явно не смущает. Гето улыбается чуть шире, продолжая: - Самая глупая ошибка, которую может допустить особый шаман, так это недооценивать своего противника или слишком рано потерять бдительность. Так что если есть способы, добавляющие процентов к твоей победе, даже если они и без того велики, ни от чего не зазорно отказываться. К тому же, видишь, как удачно получилось, что я искал Царство? Никогда не знаешь, где найдешь.

Сугуру прижимает его ближе к себе, наклоняясь, мягко чмокая в макушку, наслаждаясь тем, как довольно ширется в груди от каждого слова и реакции Тору. Он совсем не боится всей этой неприглядной правды, напротив, с готовностью взвешивает и оценивает старейшин именно так - как фигуры на доске, не стоящие внимания.
Фигуры, которые не стоят даже тюремного царства, но о том, что они не стоят уничтожения, Сатору ни разу не говорит и Сугуру, снова чуть отстраняясь, смотрит на него с новым интересом. Какая-то мысль точно крутится на краю его сознания юркой рыбкой в мельчающем пруду и Сугуру внимательно следит, стараясь ухватить ее пальцами, раз за разом промахиваясь, пока, наконец, не цепляет за хвост. А зацепив, подумав, медленно сдвигает брови. Склоняет голову к плечу, ещё раз окидывая Тору внимательным взглядом и осторожно интересуется:

- Наши старики, кажется, никогда не любили, когда кто-то оказывался сильнее них... - медленно обкатывает Сугуру возникшую мысль, чуть крепче обнимая мальчика, прижимая к себе и осторожно интересуется: - Ты знаешь, кто именно тебя заточил, Тору?