Сугуру к чертовой матери не понял, откуда этот мальчишка оказался перед колесами его машины. Проклятый малолетний самоубийца выскочил на пустую дорогу откуда не возьмись и если бы кроме Сугуру в это время здесь был бы кто-то ещё, если бы он не смог бы вильнуть в сторону по встречке, вдарив по тормозам, он бы обязательно сбил этого идиота. А так он задел того крылом, сбивая с ног, оставляя катиться по дороге, но только потому, что тот в лучшем случае заработал себе знатный синяк, а не раздробленную в крошево бедренную кость.

Под дикий визг по пустой улице прорезая асфальт черными линиями раскаленных покрышек, Сугуру развернул машину, останавливаясь и тут же, стоило только той остановиться, как он тут же выскочил на улицу буквально готовый хвататься за пистолет, чтобы пристрелить идиота прямо сейчас. Хотел убиться? Потрясающе, заебись, Сугуру ему в этом поможет! Просто ему нужно было перебегать дорогу не глядя по сторонам? Что ж, тогда Сугуру будет надеяться, что пристрелит этого дебила до того, как тот успел оставить потомство.

На самом деле, с таким настроем, Сугуру даже не знает, почему не позволяет себе вытащить пистолет, но на самом деле он сможет отделать его и голыми руками.

По крайней мере, так Сугуру думает, пока не подходит достаточно близко, чтобы в свернувшейся на асфальте, чуть постанывающем теле не унюхать слабый омежий запах. Почему-то Гето до этого даже не предполагал, что это может быть омега. Либо из-за роста, который успел заметить, обещающий вырастить из этого подростка настоящую каланчу, либо по инерции считая такими самонадеянным и тупыми именно альф.
Перед ним лежал омега. Юный, угловатый, пахнущий болью и горьким отчаянием, но под всеми этими яркими, бушующими эмоциями правильнее и лучше, чем Сугуру только когда-либо чувствовал. И все эти запахи, и фоновый этот идеальный, и все эти яркие чувства, которые в нем бушевали, мигом приводят Сугуру в себя, усмиряя его ярость.

- Блять, - все же на эмоциях выдыхает он мрачно и присаживаясь на корточки переворачивает того на спину, осторожно касаясь бедра. - Сильно тебя приложило? Если хотел покончить с собой, есть способы разобраться с собой никого в это не втягивая. - Ворчит он неохотно поднимая глаза на омегу и замирая.

Мальчишка красив, как сказочный принц. Серьезно, черт побери, Гето в жизни не видел таких красивых людей. И уж точно он не видел таких красивых омег, за такую, должно быть, даже сейчас могли бы устраиваться средневековые турниры. Сугуру сказал бы, что не знает, что могло бы заставить такого красивого, явно успешного среди альф омегу так себя вести, но порвана, абсолютно убитая его одежда оставляет Сугуру некоторые неутешительные варианты.

Сугуру выдыхает и наклоняется ближе к нему:

- Давай, обхвати меня за шею. Я постараюсь поднять тебя как можно аккуратнее, чтобы тебе не было больно. Поедем в больницу.

Свою реакцию на омегу Сугуру определяет, как “забавную”, потому что лучше уж он будет определять ее именно так.
Мальчишка - загнанный маленький зверек, который смотрит на него огромными, голубыми глазами, а затем оглядывается так, словно только сейчас пришел в себя.
Сугуру не нужно долго думать, чтобы сложить два и два: ошалелый, испуганный, в расхристанной, порванной одежде и красивый, как весенний рассвет. Разумеется, кто-то попытался ему присунуть. Явно, против его воли, явно не нежно, портя одежду и пугая омежку до такой степени, что он совершенно потерял себя от ужаса. Потерял себя, судя по всему, достаточно, чтобы защищаться, как маленький тигр.
В том, что он защищался и защищался отчаянно Сугуру не сомневается по двум причинам. Во-первых, потому что у него были силы бежать, а не лежать где-то затраханным и повязанным, а значит, он спасся до того, как все произошло или зашло слишком далеко, а во-вторых… во-вторых, кровь на его светлой одежде сразу бросается в глаза, а для такого человека, как Гето Сугуру, не составляет труда оценить ее цвет и плотность, понять, что ее было много и она выплескивалась щедрой струей. Это не была легкая царапина, это была рана и смертельная или нет - так сразу и не скажешь, но точно тяжелая.

Но забавной Сугуру зовет в себе не эту реакцию. Забавным он упрямо называет в себе, как все внутри подобралось и рыкнуло, когда мальчишка, было потянувшись к его шее, передумал и убрал руки. Словно бы добыча идущая в подготовленную ловушку вдруг свернула в сторону, спасаясь, хотя Сугуру казалось, что никаких ловушек он не расставлял. И он точно ни на кого не охотился. Ему не нужны проблемы с омегами, у него достаточно среди своих людей придурков, с которыми ему приходится возиться, чтобы взваливать на себя еще и малолетнего омегу, вот только…
…это другое.

Мальчик рядом с ним точно бы успокаивается и на это тоже Сугуру реагирует “забавно”. Он точно бы чувствует сытое, ворчащее удовлетворение в груди и сам не замечает как, но чувствует, что собственный запах становится гуще, успокаивая и утешая омегу.

Но тот не поддается. Отказывается от больницы, - ну, у Сугуру есть варианты, почему. Не говоря о традиционной одежде, - пытается подняться, но совершенно в этом не преуспевает.
Сугуру подается вперед, подхватывая его под спину и уже не предлагает, а велит, приказывает:

- Хватайся за меня. За шею. Я отнесу тебя в машину и мы разберемся.

Не то, чтобы Сугуру собирается долго разбираться: у него достаточно фактов. В конце концов, даже традиционная, явно дорогая юката говорит о многом. Немногие в современном мире часто вне праздников и фестивалей обряжаются в традиционную одежду и еще реже без повода - в такую качественную. У Сугуру два варианта: либо мальчик какой-нибудь не последний сын какого-нибудь традиционного клана, либо работник какого-нибудь дорогого борделя вроде “Дома Заходящего Солнца” где хозяйка любит играть в эпоху гейш и достаточно в это вкладывается. На самом деле, Сугуру знаком и с хозяйкой, и с заведением, как для барделя, он очень приятный и Гето не брезгует бывать там в гостях, но мальчик точно не оттуда. Мэй-Мэй никогда не стала бы подкладывать под гостей ребенка или, по крайней мере, точно не против его воли, потому что дети детям рознь. У нее могли появиться конкуренты, которые лучше скрываются и о которых Сугуру еще не услышал, либо мальчик натворил дел в собственном клане и, наверное, не слишком надеется на помощь от них.
А значит, ему некуда идти, верно?

- Я отвезу тебя к себе, - говорит Сугуру спокойно, все еще придерживая его. - Сожгу твою одежду. И мы подумаем, как я могу тебе помочь, договорились?

На этот раз мальчик подчиняется и Сугуру выдыхает удовлетворенно и точно бы сам успокаиваясь. Словно так и должно было быть, словно так и надо.
Словно теперь все будет хорошо, хотя и до этого не то, чтобы было плохо. У Сугуру - не было, но почему-то то, что теперь он позаботится об этом омеге, звучит в его голове почти так же хорошо и успокаивающе, словно бы это были его проблемы.

Тот обнимает его за шею, выдыхая и Сугуру осторожно поднимает его на руки, стараясь держать его так, чтобы не слишком сильно давить на ушибленное бедро.
Мальчик для своего роста удивительно удобно помещается в руках Сугуру и хотя он не пушинка, Гето нравится его вес в своих руках, нравится, как меняется его запах, как он успокаивается, пусть и ненадолго. Когда он видит кровь на своей одежде он беспокоится снова, но это ненадолго. Они скоро решат эту проблему и тому не о чем будет беспокоиться.

- Ты просто не представляешь какие проблемы и как хорошо я решаю, Сатору, - улыбается он мальчику и подходя к машине, наклоняясь с ним в руках, открывая заднюю дверь машины, тянется, буквально укладывая того на заднее сиденье. Если о сможет задремать будет к лучшему, но даже если нет, пусть он лучше лежит, стараясь не беспокоить ушиб.

Сугуру с удивившим его самого неудовольствием отпускает руки, позволяя и мальчику отпустить его, отстраняется, стягивая с себя пиджак, открывая взгляду портупею с кобурой пистолета и снова наклоняясь в салон укрывает мальчика пиджаком разом для всего: и чтобы он не не смущался в своей изорванной одежде, и чтобы он не видел крови, и чтобы укрыть его своим запахом и чтобы дать ему к своему запаху привыкать, потому что глупо врать себе, что в Сугуру просто очень много от альтруиста. Мальчик понравился ему, он хочет о нем позаботиться и он хочет за ним поухаживать, как альфа, сколько бы тому на самом деле не было лет. Немного неприятное открытие, как в отношении собственной низости, но Сугуру собирается с этим справиться.

Пока же он захлопывает дверь, садится обратно за руль и поправляя зеркало заднего вида так, чтобы видеть в нем Сатору, интересуется, уже поворачивая ключ зажигания:

- Камо, Зенин или Годжо? - усмехается он идя сразу ва-банк. Он, конечно, может ошибаться и Сатору может быть членом какого-то менее именитого клана, но так только к лучшему. Пусть лучше Сугуру либо сразу знает, что ему придется иметь дело с кем-то из Большой Тройки, либо узнает, что дело и вовсе плевое. - А меня зовут Гето Сугуру. Ты даже можешь называть меня по имени, если тебе так будет спокойнее, ты меня не оскорбишь. - Сугуру даже оборачивается через плечо, успокаивающе улыбаясь ему, а затем, снова разворачивая машину, уже куда как спокойнее, чем до этого, набирает ход. - Можешь пока поспать, если у тебя получится, но когда ты достаточно успокоишься, мне нужно будет, чтобы ты рассказал мне, кто именно это был и выжил он или нет, чтобы я заранее прикинул линию поведения.

Сугуру кивает согласно, даже удовлетворенно, улыбаясь уголком губ. Молодец. Признается и в фамилии, и в имени своей… жертвы? Насильника? Так ли важно, если теперь это просто тело и он “не выжил”. Сугуру нравится, что этот человек не выжил. И потому что он в целом осуждает такое отношение к омегам, и потому что ему нравится, что этот мальчик смог о себе позаботиться. Он нравится ему, этот Сатору. Тот молодец. Вряд ли он может вернуться к своей семье, а в клане Сугуру с таким подходом он быстро освоится. А Сугуру проследит, чтобы никто не тянул к нему руки. Наверное, правда, того придется держать недалеко от себя, чтобы за чужими руками проследить, но Сугуру это только нравится. Мальчику некуда возвращаться, верно? Вряд ли его семья ему это простит, эти закостенелые снобы всегда относились к своим омегам, как к элитным инкубаторам и, в лучшем случае, удачное украшение альфы. Сатору не выглядит, как хорошенькая, маленькая штучка, которую устроила бы такая судьба, а значит, чтобы Сугуру ему не предложил, эта жизнь наверняка будет лучше той, что предоставил бы ему клан.

Годжо Фумихито… знакомое имя, но не из тех, кто на слуху. Не основная ветка, но такой, имеющий свой вес, хотя в процентном соотношении к весу всей семьи Годжо - весьма небольшой.
А теперь и вовсе не тяжелее куска мяса. Наверняка в газетах появится некролог о сердечном приступе, все замнут и начнут искать мальчика с удвоенной силой. Интересно, как семья должна его наказать в таком случае? А хотя, впрочем, не интересно. В любом случае Сугуру этого теперь не допустит.

А вопрос, кстати, в самом деле хороший. Сатору умеет бить точно в цель и, на самом деле, Сугуру и самому было бы хорошо себе на него ответить. Зачем он в это ввязывается?

- Потому что могу? - пожимая плечами предполагает он, с усмешкой стреляя глазами в зеркало, но перехватывая внимательный взгляд мальчика все-таки выдыхает, чуть дергая головой. - На самом деле не то, чтобы знаю наверняка. Я тебя сам чуть было не пристрелил за то, что ты бросился под колеса, а потом увидел в каком ты состоянии… Не люблю альф, которые позволяют себе такое и не хочу оставлять тебя в таком состоянии. А еще я могу помочь тебе больше, чем кто-либо, тем более, с твоей-то фамилией. А уж теперь, - добавляет Сугуру, усмехнувшись шире, - когда я знаю, что ты и сам наказал этого ублюдка, я точно хочу проследить, чтобы ты вышел из этого сухим и оставался в безопасности.

Правда, у Сугуру есть еще одно, совершенно неуместное “а еще”.
А еще Сатору проявил к нему огромное доверие, успокоившись в его руках, обняв, подавшись, позволив позаботиться и Сугуру вдруг хочется сделать для него именно это.

Мальчик, наконец, засыпает и почему-то Сугуру сам от этого расслабляется, удивительным образом выдыхая. Его до странного удовлетворяет это случайное,усталое доверие омеги, разливается по груди сытым, урчащим наслаждением и тут же до жадного хочется получить еще. Заставить Сатору еще больше расслабиться рядом с собой, еще больше довериться и давался в руки. О нем хотелось позаботиться. Сугуру впервые так остро хотел позаботиться об омеги. И надо же, он в самом деле был почти готов его пристрелить, как непозволительно. Хорошо, что Гето никогда не славился безоглядными, импульсивными действиями

Сатору спит сзади почти всю дорогу и Сугуру старается не делать резких поворотов и не подпрыгивать на редких кочках и лежачих полицейских и когда мальчик просыпается, Сугур уже почти добирается до места.
В зеркале он видит, как тот осторожно садится, как морщится и как осторожно придерживает пиджак, чтобы тот невзначай не сполз. Интересно, это из-за того, что ему неуютно в своей порванной одежде или потому что ему нравится запах Сугуру? Хочется думать, что второе.

- Уже почти, - утешает Сугуру, поворачивая уже на парковку, заезжает, останавливая машину на своем привычном месте и, потянувшись к бардачку, вытаскивает оттуда небольшую бутылку с водой. - Вот, возьми, - предлагает он, оборачиваясь через плечо, - и подожди, не выходи без меня. Я сейчас тебя заберу.

Наверное, это излишняя забота, но кто Сугуру помешает, если он всерьез хочет позаботиться об этом мальчике? Не говоря о том, что он пережил достаточно, чтобы о нем позаботились и успокоили после всего. Да и, на самом деле, нужно было уже посмотреть, что там с ним после удара.

Сугуру выходит из машины, захлопывает дверь и подходя к задней двери, открывая ее, снова наклоняется, протягивая тому руки.

- Давай, Тору, иди сюда. Я же могу тебя так называть? - с улыбкой интересуется он, не подгоняя мальчика, но ожидая очередного его доверия. - Пойдем, нужно посмотреть, как сильно я тебя задел, подумаем, что с этим можно сделать, а потом ты сможешь смыть с себя все, что ты сегодня пережил и лечь спать.

А Сугуру пока подумает, с чего нужно будет начать решение проблем и что будет лучше с семьей Годжо - подкуп, запугивание или общий расстрел?

- Кстати… - интересуется Сугуру точно между делом, - ты сильно привязан к своей семье? Или, быть может, к кому-то из них.

У Сугуру странно и глупо вздрагивает сердце, когда мальчик сам протягивает к нему руки, хватаясь за его шею и позволяет поднять себя. Так доверчиво, так уязвимо и Сугуру осторожно, бережно, стараясь не потревожить его синяки, прижимает омегу к себе. Такое странное, такое сильное, такое поглощающее желание позаботиться о нем, с которым Сугуру не был знаком прежде, но в чем он не желает отказывать себе сейчас. 
Тем более, когда этот мальчик звучит так грустно и так горько, когда сам прижимается к нему и когда рассказывает с таким обреченным, затаенным отчаянием. Сугуру косится на него, хмурясь, прижимает к себе крепче, хотя все так же бережно и думает, что с этим они тоже легко разберутся. В конце концов, кажется, куда больше проблем у них было бы, если бы Сатору стремился вернуться к своей семье как можно быстрее, а Сугуру уже успел рассмотреть его, принюхаться и подержать в руках, пусть даже абсолютно невинно. Сатору слишком приятно чувствуется в руках, но еще приятнее прижимается к Гето сам. И пахнет… боже, он же еще совсем подросток, но Сугуру украдкой ведет носом и ему слишком нравится, как он пахнет. Так что то, что этот мальчик не рвется домой - к лучшему для них обоих.

Сугуру проходит с ним в лифту, с некоторым неудобством нажимая нужные кнопки, но в целом справляясь даже всерьез не отодвигая от себя мальчка. Хмыкает задумчиво, чуть кривясь на это “просто омега”, хотя и, разумеется, абсолютно не удивлен. Ожидаемое снобское отношение в одной из самых известных семей Японии. Снобское, поганое отношение к омегам, не больше, чем к инкубаторам. Такая глупость, Сатору явно с легкостью избавился от кого-то из них и смог сбежать, с пистолетом и под правильной рукой он вырастет в очень опасного парня и Сугуру бы изрядно посмеялся, посмотрев, как тот с легкостью заткнет за пояс любого из своей семьи.
Своей прошлой семьи, верно?

- В таком случае я не вижу ни одной причины, зачем бы тебе к ним возвращаться, - замечает Сугуру, коротко улыбается мальчику. - Звучит, как весьма поганое отношение.

Лифт открывается на последнем этаже сразу в его квартире и Сугуру, проходя внутрь, направляясь к гостинной, осторожно опускает того на диван, опускаясь перед ним на коленях, устраивая на них же ладони, чтобы не пугать Сатору.

- Ну что, позволишь мне посмотреть на причиненный мною ущерб? А потом ты сможешь принять ванную, я поищу для тебя какую-нибудь свою одежду и мы избавимся от твоей.

Сугуру, разумеется, понимает о чем просит и чем это может быть для Сатору. Не то, чтобы он проверяет этого мальчика, совсем нет и он в самом деле хочет знать, как сильно он травмировался при встрече с его машиной, но кроме этого, заодно, он отмечает, насколько сложно тому будет раздеться перед ним. Очевидно, что с ним пытался сделать кто-то в его семье и очевидно, что этот кто-то мертв, но что он уже успел сделать с Сатору? Как сильно напугать? Логично, что редкий омега без проблем разделся бы перед незнакомым альфой, но что согласится показать Сатору, а в чем откажет и откажет как? Сугуру внимательно, выжидающе смотрит на него
э присматриваясь к каждой детали и ожидая ответа, но вместо отказа или испуга, вместо серьезный робости Сатору, даже если и отводит глаза, покорно спускает с плеч сначала пиджак, а потом распахивает изуродованную юкату. С покорностью, от которой у Сугуру перехватывает дыхание. С покорностью, от которой что-то в его груди подбирается и поднимает голову, от которой что-то в нем рычит оскалив зубы, потому что такую покорность нельзя недооценить, о ней хочется позаботиться, ее хочется защитить и сберечь. Сугуру может его сберечь, может позаботиться об этом мальчике, у него достанет для этого сил и фамилия Сатору его никак не пугает.

- Я позабочусь о тебе, - упускает он свои мысли вслух раньше, чем успевает себя остановить, но произнеся это вслух сразу понимает, что не жалеет о них. Это в самом деле так и это именно то, что Сугуру собирается делать.

То, что он хочет делать и что он должен сделать, как альфа для омеги. И Гето только больше убеждается в это, когда из-под опавшего куска ткани кроме внушительного, уже наливающегося обширной гематомой синяка на бедре появляются еще и следы чужих рук. Следы грубого, безжалостного прикосновения, насилия, которое совсем его не берегло и не спрашивало.
Хорошо, что мальчик уже убил этого мудака, а то это пришлось бы делать самому Сугуру. Для Сатору это в любом случае имело больше значения, хотя и Сугуру отвел бы душу.

- В самом деле, жалкие следы, которые сойдут очень быстро, - медленно кивает он, поднимая глаза на Сатору и мягко, успокаивающе улыбается ему. Он, конечно же, не о синяке на бедре и в том, что Сатору его поймет, он не сомневается. Но тот синяк, который оставила его машина, Сугуру в самом деле не нравится. Он выдыхает чуть, опуская на него взгляд и осторожно проводится кончиками пальцев по синеющему бедру. - Но это пятно мне не нравится. У меня есть хорошая мазь, я обработаю его после ванны, договорились?

И снова коротко ему улыбаясь, не спеша подниматься, протягивает ему руки:

- Ну что, проводить тебя или позволишь мне отнести тебя еще раз? Не хочу быть слишком навязчивым, Тору, но я могу пообещать тебе, что не собираюсь причинять тебе вреда. Ты помоешься, переоденешься, я обработаю твои синяки и ты сможешь лечь спать. А завтра я разберусь с этими твоими проблемами и, Тору… - добавляет Сугуру, опуская одну руку и сжимая ладонь мальчика в своей. - Серьезно, я знаю о чем говорю. Если ты не хочешь, то я смогу сделать так, чтобы тебе не пришлось возвращаться. Считай, этот вопрос закрытым.

Сатору поспешно прекрывает бедро и Сугуру, замечая это, коротко задается вопросом: он боится демонстрировать свое тело альфе или скрывает от него след который Сугуру особенно отметил? С одной сторон, ничего из этого не имело большого значения, потому что даже если Гето и не собирался напирать, он не планировал теперь выпускать этого мальчика из своих рук, но все же любопытно было знать, тот боится Сугуру или его, Сугуру, разочаровать? Не зная точного ответа приятно и сладко думать про второй, но Гето не спешит обманываться: мальчик многое пережил за этот вечер и если это не останется на нем травмами, то Гето Сугуру - Мисс Америка.

Впрочем, с травмами Сатору они будут работать постепенно, Сугуру еще предстоит узнать, что помогает этому мальчику больше: наблюдение профессионального психолога, поддержка и забота альфы рядом или пущенная между глаз пуля в лицо каждому, кто когда-то его оскорбил. Сугуру может предоставить ему абсолютно все из этого. Нго да, да - чуть позже.
Они найдут правильный способ вместе.

Но сейчас Сугуру достаточно проявленного Сатору доверия и он, улыбаясь ему мягко и поощряющее, с оттенком гордости за его смелость и силу, с легкостью подхватывает его длинное, гибкое тело на руки, наслаждаясь, как крепко тот держится за него.

- Тебя очень приятно носить на руках, дорогой, я удивлен, что ты не привык к этому раньше, но точно буду рад, если ты сделаешь это сейчас, - воркует над ним Сугуру, пока несет его в сторону ванной комнаты, уже представляя, как много ему может быть позволен и будет ли позволено хоть что-то вообще. Но Сатору вроде бы не боится его и до нелепого доверяет, так что некоторые надежды у Сугуру есть.

Он как раз проходит по коридору и пинком ноги открывает дверь в просторную ванную комнату, локтем нажимая на выключатель, включая свет.

- Да, здесь только я. Иногда приходит уборщица и я принимаю здесь кого-то, если это необходимо, но обычно здесь только я. Есть резиденция и там кто-то постоянно живет, но я не слишком-то люблю людные места, хотя редко могу себе позволить их избегать. Но дома я точно предпочитаю оставаться наедине с собой. Хотя, - добавляет он, уже опуская мальчика на дно большой ванны и тянет с его плеч края его грязной юкаты, - твое общество мне будет приятно, так что если ты предпочтешь задержаться здесь. Хотя, если мое общество начнет тебя тяготить, в резиденции за тобой тоже присмотрят и защитят, в тех, кто живет там, я не сомневаюсь, так что тебе не о чем будет беспокоиться. Давай, Тору, привстань, нам еще нужно избавиться от этого тряпья.

Он тянет из-под него одежду, раздевая, скидывает ту на пол и тут же отворачиваясь, чтобы не слишком смущать мальчика пристальными взглядами, да и не держать его голым на холоде, тут же настраивает теплую воду. Удовлетворяется температурой, разгибается на мгновение, закатывая рукава рубашки по локоть, открывая расписанное узорами татуировок предплечье и снова успокаивающе улыбается мальчику, поднимая на него глаза.

- Ну что, набрать для тебя ванную? Или ты хочешь быстро помыться, чтобы быстрее лечь спать и чтобы я позволил тебе побыть одному? Или… то же самое, но ты позволишь мне о тебе позаботиться? - добавляет он ни в чем не меняя прежней улыбки, но взгляд его становится внимательнее и точно бы вкрадчивее. - Все, как ты пожелаешь, Тору. Решаешь только ты, ты выбираешь, а я сделаю это для тебя.

Впрочем, если Сатору соглашается остаться с ним, время у них обоих есть и его, времени, предостаточно.

- Что? - теперь настал черед Сугуру удивлённо замирать. - Ты думал, что я из полиции? После того, как я подобрал тебя ночью, повез к себе домой и пообещал избавиться от улик? Мир был бы проще, будь в нем больше таких полицейских, не просящих за все это денег. - Усмехается шире он, повеселев. - Прости, Тору, все немного сложнее. С другой стороны, погоди. - Добавляет Сугуру, сводя брови, - Если ты думал, что я из полиции, должно быть, ты не слишком верил моим обещаниям до этого? Что ж, полиция в самом деле вряд ли может что-то сделать клану Годжо, но я и не из полиции и возможностей у меня намного больше, так что, надеюсь, ты больше не будешь сомневаться.

Сугуру улыбается снова, вполне удовлетворенный тем, что не испуганным, ни всерьез напряженным этой информацией Сатору не выглядит. Он, очевидно, не ожидал и очевидно напридумывал себе что-то другое, но словно бы и только. Что бы он не думал о якудзы, явно Сугуру не пугает его своими татуировками и это хорошо. Он не хочет пугать Сатору. И переводить его в резиденцию не хочет тоже. Он, конечно же, не планировал обзаводиться омегой, тем более вот так, в ночь со среды на четверг, но это в целом не так уж и принципиально. Так же, как не так уж и принципиально, что Сатору, очевидно, еще школьник и намного младше него. Сугуру сейчас кажется, что не было бы проблемой, даже если бы он был куда как младше, он - маленькая находка, настоящая жемчужина и Сугуру вполне мог бы подождать, когда этот мальчик подрастет, тем более проследив, чтобы никто другой не наложил на него руки.
Так было бы лучше, тем более, что на него явно наложили руки, успели облапать его, вставить и напугать и просто замечательно, что тот не боится альфы рядом с собой так, как мог бы.
Сугуру, впрочем, очень старается вести себя прилично и не пугать его. Даже если не то, чтобы это дается очень легко и вопрос Сатору, оказывается, предугадывает все сложности Сугуру.
Другое дело, что… что ему стоит ответить? Сказать, что это не представляет для него труда, чтобы Сатору не боялся его? Расписаться, - и расписаться ложно, - в том, что Сатору его не привлекает? Сугуру не хотел бы врать в том, что начнет оспаривать слишком скоро и слишком очевидно. К тому же это “настолько” прозвучало так, словно имело для Сатору значение, а огорчать и разочаровывать его, тем более в этом вопросе, Сугуру не хотел абсолютно точно.

- Скорее, у меня достаточно самообладания, чтобы вести себя хорошо, - улыбается ему Сугуру, протягивая руку за мочалкой и подхватывая пузырек с гелем для душа. - А еще - приоритетов. И сейчас мои приоритеты - позаботиться о тебе и утешить и уж точно не пугать тебя еще больше, как бы хорошо… - тянет Сугуру, наклоняясь и выразительно втягивая воздух носом над головой Сатору, после снова ему улыбаясь, - ты не пах. Ты чудесно пахнешь, маленький, но сейчас ты явно больше нуждаешься в заботе, чем в такой моей симпатии, так что позволь мне сделать для тебя именно это. Разрешишь? - спрашивает он с ожиданием, уже наклоняясь над мальчиком и прикасаясь мыльной мочалкой к его плечу, но не спеша двинуться без этого самого разрешения.