Когда Сугуру выходит от старейшин его встречает Масамити-сенсей, хотя “встречает” - громкое слово. Он просто стоит, глядя на Сугуру тяжелым, долгим взглядом и Сугуру, сцепив зубы, смотрит на него в ответ. На самом деле он даже не знает, откуда у него силы выдерживать этот взгляд, откуда силы отвечать, потому что внутри у него точно бы выжженная пустошь и блестящее серебро стеклянных осколков.
Старейшины отдали ему приказ привести в исполнение приговор к сметной казни Годжо Сатору. Вот уж Тору бы посмеялся, если б услышал, а Сугуру совсем не смешно.

Масамити смотрит на него тяжелым взглядом и Сугуру смотрит в ответ, сжимая кулаки. Ему кажется, что если Яга скажет хоть слово о его задании, он спустит на сенсея проклятье и плевать, просто плевать что будет.
Сугуру не может сейчас говорить об этом и слышать не может и он да, отлично понимает что Масамити-сенсей может ему сказать. Что-нибудь о том, что он все понимает, но и это “но” значило бы, что понимает сенсей чуть меньше, чем “нихуя”, но, кажется, он понимает на самом деле, потому что он первый отводит глаза, делает шаг в сторону, а когда Сугуру проходит мимо хлопает его по плечу, словно ободряя, но Сугуру знает, чувствует, что это не так. Масамити-сенсей прощается с ним. И, по-своему, благословляет, как бы смешно это ни было.
И в этот момент Сугуру так жаль, что все так сложилось, потому что он будет скучать по сенсею. И по колледжу. И по тому будущему, которое у него не сложилось, по преподавателю, которым он не стал, по школьникам, которых он не встретил и не научил, но…
…но это всегда, просто всегда будет проигрывать даже тени мысли о том, чтобы лишиться Сатору.

Но что делать Сугуру пока просто не знает.

Он возвращается в свою комнату и не глядя собирает свои вещи, отстраненно и чуть удивленно хмыкая, когда замечает, что каких-то рубашек не хватает. Не хватает и простыни, вот уж что Сугуру даже не увидел и он рассеянно хмыкает, качая головой. Ну что за придурок, ему нужно было бежать, а Тору нашел время спиздить его вещи. Даже сейчас.
А старейшины думают, что отдадут Сугуру приказ убить его омегу и он послушно принесет его тело в крематорий. Тору был прав, старые маразматики даже хуже, чем тот о них все время говорил.

Сугуру собирает свои вещи в одну сумку и вещи Сатору в другую. Забирает с полки фигурки Тору с дигимонами и вытаскивает из-под подушки любимые мягкие носки Тору, которые тот, конечно же, забыл.
Сугуру все еще не знает что делать. И куда им теперь деваться. И как вообще Сатору его встретит, учитывая, что он ушел и даже не пытался с ним связаться, но…
Он старается не думать об этом, пока заворачивает их сумки в одно проклятье и почти остервенело пихает в другое - чертов червяк, неприятное, но слишком удобное наследство Тоджи глотает все, что в него не запихни и Сугуру пользуется этим. Сейчас это очень кстати. Он слишком глупо будет чувствовать приходя с баулами к Сатору, если тот даже видеть его не хочет.

Впрочем, когда Сугуру находит его не то по следу такой слабой, но всегда знакомой ему из сотни проклятой энергии, не то сразу по запаху, он вдруг понимает, что у него нет сил постучать в эту дверь. Он не может. Просто не может. Он слишком боится увидеть Тору и услышать, что тот его не ждет, слишком боится, что его омега его прогонит, слишком боится оказаться навсегда без него и, словно этого будет мало, зависнуть между приказом, который он никогда не исполнит и защитой Тору, которая тому не нужна.
Он не знает что делать, просто не знает. Так и остается под дверью, бессильно оседая у стены и выпускает в воздух впереди себя десятки мелких проклятий патрулировать пространство вокруг и следить, чтобы ни один шаман к ним не подошел. Привлекать чужое внимание чем-то более мощным Сугуру пока  не хочет, но если понадобится, сделает это в тот же момент.
А пока он сидит на полу у стены, не чувствуя ни наступающего к вечеру холода, ни, уже, собственного отчаянье. Только отголосок проклятой энергии Сатору и его слабый запах и, кажется, если тот хочет его прогнать, Сугуру сможет прожить вот так, на расстоянии, но достаточно близко, чтобы чувствовать хоть что-то. Хотя вряд ли Годжо это понравится…

Наверное, это глупо, но того, что Сатору выйдет к нему сам Сугуру не ждет. Как-то так совсем, абсолютно, даже сомнению не подвергает. Так что когда дверь открывается он дергается запоздало, удивился, что не заметил, как затекли ноги и неловко хватается за стену, поднимаясь, глядя на Сатору. Вот уж тоже защитник, конечно, еле стоит на ногах.
Но Тору…
Тору выглядит куда хуже. У него измученный вид, красные чуть припухшие глаза и следы слез на лице. Он явно плакал и плакал долго и у Сугуру до неловкого, до стыдного в надежде екает сердце: вдруг Сатору плакал из-за того, что скучал и они разделились? Но Сатору не мог же подумать, что его альфа может быть для него опасен, не мог же решить, что Сугуру не защитить его от кого и чего угодно, а значит, если он уходил, он знал, что делает и когда Сугуру было дергается к нему, он заставляет себя взять себя в руки и не прикасаться к нему.
Если Сатору плакал не из-за него, то из-за кого? Кто мог довести его до слез? Сугуру не может поверить, что у Тору появился кто-то еще, что он сделал все это ради кого-то и этот кто-то его обидел. Но что-то его огорчило и Сугуру изнывает от беспокойства, что же это было.

Но на предложение Сатору он только кивает чуть дергано и делает шаг в квартиру.

- Не то, чтобы я вообще собирался… - бормочет все же Сугуру и проходя в квартиру справляется с первым своим шоком и еще раз смотрит на Сатору внимательнее. - Выглядишь… не важно, - осторожно замечает он и неуверенно протягивает руку, мягко мазнув большим пальцем под заплаканным, красным веком. И на самом деле он не уверен, что хочет, что вообще стоит о чем-либо спрашивать сейчаС, но словно бы со стороны слышит свой голос и свой вопрос, сам не зная, спрашивает про слезы или про все в целом: - Что произошло, Тору?

Сугуру не знает чего ждать и как держаться и как себя вести тоже не знает. Если Сатору не хочет его видеть и попросит уйти, что Сугуру будет делать? Что ему делать, если Сатору его видеть не хочет?.. Он напрочь не знает и то, что Тору сам позвал его зайти, ничуть не успокаивает.
Но Сатору не дает ему много времени на размышления и глупые загоны, шагает вперёд, судорожно сжимая руки вокруг и Сугур тут же обнимает его в ответ, жадно и крепко прижимает к себе и зарывается носом в волосы, окружая своим запахом так привычно и так правильно между ними.
Сатору расстроен, так сильно огорчен, что, наверное, чуть подтолкнет, чуть не посмотри и он снова начнет плакать, но Сугуру держит его крепко, дышит глубоко у самого уха, призывая дышать вместе с собой и успокаивающе гладит по волосам, утешая. Если Сатору не собирается его прогонять, если не собирается идти дальше один, то значит, ничего плохого не произошло. На самом деле у Сугуру каменная глыба с плеч сваливается от осознания, что между ними не произошло ничего страшного, а все остальное...
Остальное...

…Сатору говорит и перед глазами Сугуру встает Тоджи. Все разы, что Сугуру видел его, Тоджи хотелось разорвать на части, на куски, искромсать в труху. Тоджи, взрезающий его омегу со спины. Тоджи, выстреливший в голову Аманай. Тоджи, утверждающий, что убил Сатору. Тоджи, снова и снова уходящий из-под его удара. Тоджи, который должен был умереть. Тоджи, которого Сугуру убил бы сам, если бы только не проиграл этой чертовой... этой...
Тоджи, который был всего лишь обезьяной.

- Обезьяны… - негромко бормочет Сугуру, прикрывая глаза.

Все так, как Тоджи и сказал. Всего лишь обезьяны, которые не способны контролировать собственные эмоции. Из-за которых проклятья полнятся и растут. Обезьяны, которые только портят этот мир.
А теперь его омега плачет из-за них, когда они не стоят даже тени его грусти.

Сугуру снова открывает глаза, улыбается и чуть отстраняется. Касается щеки Сатору, нежно гладит, вынуждая взглянуть на себя, успокаивая и утешая.

- Это всего лишь обезьяны, Тору. Всего лишь отстающий вид, нуждающийся в эволюции, как я могу злиться на тебя из-за них? Они только порождают проклятья, а некоторых из них, как того же Тоджи, нужно выкорчевать с корнем, если не вовсе всех. Как я могу злиться на тебя, мой хороший? Я горжусь тобой, что ты победил Тоджи, хотя я надеюсь, что в следующий раз это я буду тебя защищать, мой омега.

Сугуру тянется, коротко его целуя, оставляет поцелуй на щеке своего омега и прижимается лбом к его лбу, вдыхая.

- На самом деле гора с плеч, Тору, я уж решил, что ты не хочешь меня видеть. Не знал что и делать, - он хмыкает, улыбаясь и шутливо бодает Сатору, разом меняя тему: - Ты забыл свои носки, бестолочь. И своих дигимонов, а то кому они там нужны? А еще полно своих вещей. И моих, кстати, тоже. - Добавляет посмеиваясь.

Сугуру все еще поверить не может, что эта неподъемная каменная глыба, которая еще совсем недавно лежала на его плечах, на самом деле смогла обсыпаться с таким облегчением. Что то, что недавно затягивало его черным водоворотом, кидая на самое дно, теперь кажется глупым непониманием, которое не стоило ни его, ни Сатору внимания. И уж точно не стоило такого огорчения Стаору, потому что теперь, когда тот держится за него так крепко, то и дело шмыгая носом, после того, как тот вывалил все на него так виновато и потеряно, Сугуру не сомневается, что именно вся эта ситуация и его, Сугуру, к нему отношения стали причиной недавних слез.
Словно бы его омега мог сделать хоть что-либо, чтобы Сугуру от него отказался.

А теперь он ворчит, бубнит вполголоса и Сугуру с облегчением улыбается, чуть слышно посмеиваясь этим его маленьким, забавным формулировкам. “Оставил под присмотром”, да? Ну, Сугуру считает, что хорошо присмотрел, взяв их с собой.

Сатору жмется к нему, целует, уже не пахнет отчаянием и печалью и это так правильно. Теперь - все правильно. Не важно, куда они пойдут с Сатору. Не важно, что ждет их впереди и что теперь будет, не важно, от чего они уходят и к чему идут, вдвоем они обязательно найдут это, но главное, что они будут идти туда вместе.

Как Сатору отключает свою технику он видит, чувствует и от мысли, что его омега может теперь положится на него, что доверяет своему альфе их защищать, становится лучше, чем когда-либо прежде, потому что сейчас это точно бы по-взрослому и всерьез.
“По-взрослому” звучит немного глупо, но очень правдиво. Теперь над ними нет никого, теперь они перешагнули через все правила, теперь они оба будут приговорены, но… разве это большое дело? Они оба особый ранг, оба сильнейшие и вдвоем непобедимые абсолютно, старейшинам некого послать за ними, а сам Сугуру не хочет причинять вред другим шаманом, скорее всего они могут жить своей спокойной жизнью где угодно и их никто не потревожит. У них будет своя семья, однажды - дети и они с Сатору еще смогут придумать чем и как они хотят заниматься, потому что, возможно, если Гето подумает чуть получше теперь, когда он спокоен за Тору и никуда не спешит, у него может образоваться несколько идей.
Но все - потом.

Сейчас он улыбается вопросу Сатору, но достаточно быстро улыбка его отражается смущением.

- Эм, на самом деле взял, но…

Червя демонстрировать Сатору немного неловко. Он еще не успел показать ему свое новое приобретение и он точно не знает, как Сатору отнесется к проклятью, оставшемуся от Тоджи, но надеется, что не слишком плохо.

- Слушай, прежде чем ты там начнешь что-либо говорить, - предупреждает Сугуру, отступая от Сатору и уже складывая пальцы, - это оказалось достаточно удобно, хорошо?

Пока он призывает червя, пока садится на корточки, вытаскивая из него сумки и пока стягивает с них мелкие проклятья на Сатору он старается лишний раз не смотреть. Впрочем, долго это тянуться не может, да Сугуру и не пытается. Поднимается на ноги, подхватывая сумки и старательно переводит тему:

- Куда мне нести вещи? Ты же собираешься остаться пока здесь? Или хочешь отправиться в какое-то другое место?

- Нельзя? - удивленно переспрашивает Сугуру, когда Сатору подхватывает его вещи.

“Нельзя” - звучит странно и неуместно после всего, что они пережили и до чего вроде как договорились. Почему Сугуру нельзя куда-то рядом с Сатору? Больше того, почему ему нельзя в спальню, которая теперь по-любому должна бы была стать “их”. Успокаивало одно только это “пока”, хотя это и звучало смешно. Словно у Сатору там любовник и он не успел еще его выгнать, хотя и заплаканный вид Сатору не располагает к романтическим встречам и в целом Сугуру не мог представить себе, чтобы его омега так его предал. Быть может, он не ожидал от него и массового убийства, но это - другое. Убийство и звучало, и выглядело более реально, чем измена Сатору.
Хотя, конечно, раз уж Сугуру об этом подумал, это тоже стоило учесть. Это раньше он думал, что им еще нужно повременить, что они еще молоды, что Сатору - наследник великого клана и, возможно, он будет тянуть своего любимого вниз, быть может, его омега заслуживает кого-то лучше, богаче, родовитее, сильнее, но повторять себе это с каждым днем становилось все сложно и Сугуру все меньше представлял, что сможет уступить кому-то Сатору, даже если тот захочет. Он из упрямства и попыток быть заботливым еще удерживал себя от метки, но кого он обманывал теперь? Очевидно, что теперь они с Сатору перешли все возможные черты и пути назад нет. Да и никому из них он, наверное, и не нужен.

- Хорошо, тогда потом выберем что-то вместе, - кивает Сугуру, глядя, как Сатору целеустремленно хватается именно за его сумку, хмыкает, усмехаясь украдкой и послушно направляясь на поиск кухни наигранно небрежно кидает через плечо. - И да, Тору, раз уж на то пошло, я планирую сегодня оставить на тебе метку. Имей в виду.

И точно бы ни в чем не бывало скрывается на той самой кухне, с удовольствием отмечая горячий чайник и принимаясь рыться по полкам в поисках чашек и пакетиков с чаем.