- Это шутка, верно? - медленно уточняет Сугуру, устало потирая точку между бровями большим пальцем, пока старается судорожно соображать.

Перед ним стоит просто собачья клетка, в которой заперт связанный ребенок, а вокруг них столпилась толпа церковников, чуть ли не с пеной у рта утверждают, что это и есть час решающей битвы с Антихристом.
Антихрист - это этот ребенок, если вдруг Сугуру не до конца понял. Чумазый, затравленный, со связанными руками и заклеенным скотчем ртом. Сугуру не к месту вспоминает услышанную где-то фразу о том, что добро поставит зло на колени, унизит и зверски убьет. Он прежде считал это циничной шуткой, а сейчас, смотрите-ка, нихера подобного. Ему тридцать три года я прямо как Иисусу Христу в годы его величия и он как раз сейчас может победить врага рода людского. Не слишком эпично, кончено, потому что сколько там лет этому ребенку? И, видимо, не развязывая ему рук и не позволяя ему открыть рта, чтобы, наверное, он не слишком громко плакал, когда миссия Света будет его убивать.
Пиздец. Сугуру знал, что ему с самого начала не слишком нравилась эта затея, но сейчас это всё доходит до просто устрашающих масштабах идиотизма.

- Ты что, смеёшься над своим предназначением?! - начинает распыляться ближайший к нему мужик, должно быть, самый главный здесь.

Сугуру абсолютно не впечатлен. Он убирает руку и раздраженно щелкает пальцами.

- Ни слова.

- Но!..

Начинает было снова он, но Сугуру поднимает на него тяжёлый взгляд и медленно, раздельно и очень раздражённо произносит:

- Ни одного. Гребанного. Слова.

Тот захлопывает рот и Сугуру, выждав мгновение, удовлетворённо кивает, а затем наклоняется к замку на клетке.
Свет внутри него волнуется куда как больше. Сугуру привык мысленно разделять себя и свою силу и, на самом деле, как бы безумно это не звучало, собственная сила кажется ему куда более мягкой и человечной, чем он сам.
То, что им преподнесли на блюдечке, не нравится им обоим, хотя Сугуру и чувствует отголосок исходящей от ребенка темной ауры. Но темная она точно бы не в плане зла иди жестокости, а просто... диаметрально противоположная ему. Желающие смерти ребенка церковники вокруг чувствуются и то темнее, чем этот Антихрист.
Боже, это все такая глупость.

Сугуру сжимает в кулаке замок и Свет охотно подаётся вперёд, переламывая куски металла в труху. Тому тоже не нравится твоя что они видят и Сугуру рад этому их единодушию. Ребенок смотрит на него удивительно красивыми, голубыми глазами и Сугуру думает, что внешность у него в самом деле идеальная для Лжепророка. Наверное, он вырастет в невероятной красоты юношу с ангельской внешностью и люди сами охотно пойдут за ним. У Сугуру, наверное, не получилось бы так хорошо, как, наверное, выйдет у него. Или вышло бы? Почему вообще Антихрист родился настолько позже, когда миссия полон сил и с лёгкостью может его победить? Сугуру это кажется не совсем честным. Он предпочел бы сражаться с ним, когда он подрастет, если уж это необходимо.

- Иди сюда, - зовёт он мягко, открывая дверь и протягивая мальчику руки, помогая ему подняться.

- Что ты делаешь?! - Брызжет слюной тот самый церковник и Сугуру тяжело вздыхает.

- Сейчас, - шепчет он ребенку, улыбаясь ему, а затем поднимается на ноги и обводит собравшихся людей тяжёлым взглядом. - Я забираю его с собой. - С нажимом говорит он, а когда мужик снова открывает рот Сугуру раздражённо вскидывает руку и Свет охотно проникает сквозь него, лишая всякого голоса. Тот пусть глаза, пугая своих соратников и Сугуру согласно, спокойно кивает. - Вот и отлично, что никаких возражений нет. Ты, - тычет он пальцем в молодую девушку, которая с самого начала казалась ему самой испуганной всем этим. - Принеси ко мне домой все эти кинжалы, которые вы там собрали. И все. Я забираю этого ребенка и сам разберусь, что с ним делать. А теперь, будьте так добры, оставьте нас одних. - Улыбается он тонкой, недоброй улыбкой и хотя он знает, что его Свет не слишком одобряет, когда он так себя ведёт, сейчас тот согласен с ним. Он ложится всем этим людям тяжёлым весом на плечи и то покорно отступают.

Сугуру все ещё не верится, что все это происходит в церкви. Неужели у всех этих людей все происходящее никак не противоречит друг с другом? Девушка кивает не то испуганно, не то с облегчением, Сугуру не понимает и не хочет разбираться. Он просто следит, чтобы все они ушли и когда за последним закрывается дверь Свет запечатывает дверь следом и Сугуру снова приседает на корточки перед клеткой, протягивая мальчику руку.

- Иди сюда, - зовёт он мягко, - Я заберу тебя отсюда. Давай, я не обижу тебя.

Сугуру было улыбается, когда после явного сомнения мальчик, - маленький антихристенок, блин, - всё-таки идёт к нему, но улыбка слетает с лица Гето сразу же ,как тот начинает падать. Он моментально подхватывает ребенка, притягивает ближе, берет на руки и поднимается, осторожно прижимая его к себе. Ему даже не нужно просить свой Свет, тот и сам с готовностью тянется к этому ребенку, осторожно касаясь его, явно не меньше Сугуру боясь, что одно их прикосновение может причинить ему боль. Но мальчик чувствуется в руках так правильно, так хорошо, словно он всегда здесь и должен был находиться. Ближе Сугуру, чем кто-либо, да? Забавно, насколько близко Тьма чувствуется к Свету на самом деле.
Интересно, как они должны были сражаться по изначальной задумке? Сейчас Сугуру этого не слишком понимает, но, быть может, если бы Антихрист нападал на него, ему было бы проще? Защищать себя Гето всегда было проще, чем нападать самому. Хотя сейчас хотелось всем этим церковным мудакам, которые все это устроили, набить рожи.

- Потерпи немного, я сейчас заберу тебя отсюда, - мягко обещает ему Сугуру, оглядываясь по сторонам.

Свет тем временем, осторожно касаясь мальчика и, кажется, убедившись, что одно только его прикосновение не причиняет ему боли, окутывает его тело, точно убаюкивая и лаская, растворяя в себе веревки и скотч с лица, тут же осторожно стараясь залечить любое раздражение, а с ними любые синяки и ссадины, хотя Сугуру чувствует, что тому это даётся сложнее, чем с обычными людьми.

- Если тебе будет больно - скажи мне, пожалуйста, - осторожно просит Сугуру, бросив быстрый взгляд на мальчика и ещё раз ему улыбаясь. - Я всё-таки не знаю, причиняю я тебе вред сам по себе или нет, но я точно не хочу делать тебе больно.

Он ещё раз оглядывается и замечает, наконец, ещё одну дверь в отдалении. Отлично, славьтесь места, для которых пожарная безопасность не пустой звук и всегда есть запасной выход.

Сугуру уверенно направляется туда, пока Свет для него распахивает двери и отводит чужие глаза. Наверху, в церкви, явно происходит какая-то тревожная суета, но Сугуру не собирается сейчас на нее отвлекаться. Возможно, скоро эти ребята станут проблемой и для него, но он будет решать эти вопросы позже. Сейчас он незаметный другими выходит из церкви, обходит здание, все ещё крепко прижимая к себе ребенка и лишь на мгновение мешает, когда останавливается у своей машины. Этот ребенок, маленький антихрист, чувствуется на руках так идеально и правильно, что на мгновение Сугуру с усмешкой думает, не уловка ли это? Но он такой слабый, Свет с таким беспокойством тянется к нему, явно тревожась даже о его слабой силе, что Сугуру не подозревает его ни в чем. Тем более, Гето и сам отлично понимает эту систему, когда они являются двумя сторонами одной монеты и вряд ли кто-то может понять их больше, чем они друг друга. Сугуру ещё мгновение колеблется, а потом плюет на условности.
Свет с готовностью открывает для него дверь машины, отодвигает сиденье назад и Сугуру занимает водительское место, осторожно устраивая ребенка у себя на коленях. Убеждается, что дотягивается до педалей, руля и коробки передач, кивает и, захлопывая дверь, наконец-то трогается с места.

- Меня зовут Сугуру, - представляется, наконец, он, одной рукой придерживая мальчика под спину, а другой выкручивая руль. Он не спешит, Свет с готовностью отводит от них чужие глаза, сам осторожно пытаясь познакомиться с, видимо, Тьмой, а Сугуру хочет как можно быстрее оказаться подальше отсюда и, желательно, дома. - Как ты себя чувствуешь?

Сатору, значит. Сатору так доверчиво прижимается к нему, так расслабляется, что у Сугуру сжимается сердце. Он ещё совсем ребенок, кем бы он там ни был, как только все они решили, что все это можно решать сейчас, пока Сатору не сделал ничего плохого? Сугуру знакома теория о предупреждающием ударе, он знает все эти фантастическим идеи о возвращении в прошлое и убийстве Гитлера до того, как тот пришел к власти и все эти разговоры вокруг того, этично ли это. Сугуру понимает и сложность этих споров, и их неоднозначность, но понимает он это головой, да и то не так, чтобы признавая. Он считает, что пока зла не совершено, за него нельзя казнить,а ещё считает, что наказание должно быть соразмерно, а ещё думает, что если где-то люди упираются в генетическую предрасположенность и отклонения психологии, то это другой разговор.

На счёт них с Сатору вот точно разговор должен быть абсолютно другим. Это даже не генетика с психологией, это намного больше и намного глубже и если уж на то пошло, в таком случае в их истории не должен был бы вмешиваться никто со стороны, ни церковь, ни фанатики, хотя они, конечно же, часть истории.
Тем не менее, убивать ребенка за то, кем он рождён, даже если он рождён сыном Сатаны - это то, что не укладывается у Сугуру в голове. В смысле, укладывается, он видел церковников, которые похлеще любых фанатиков, но лучше бы он не понимал.

А Сатору жмется к нему, расслабляется, заверяет, что Сугуру не причиняет ему никакой боли, а потом задаёт вопрос, который бьёт точно в цель. Бьёт идеально, в самое яблочко и Сугуру криво усмехается тому, какой же Сатору прозорливый.
Или же уже так много настрадался в жизни, что ничего и не ждёт.

Проблема в том, что это в самом деле очень правильный вопрос и Сугуру нужно суметь на него ответить. Не то, чтобы у них сейчас момент истины, но Сугуру чувствует, что его ответ многое решает для них обоих.
Очень хочется соврать, но думать об этом всерьез - слишком унизительно для Сатору, который и так натерпелся и достаточно жалко для него самого.

Сугуру все же чуть улыбается тому, как хорошо отзывается Сатору о его силе и Свет точно бы и сам радостно тянется к нему ближе, обвивается, приникает, Сатору словно бы нравится самому его Свету и это, наверное лучше всего говорит о том, насколько все эти фанатики, что с его стороны, что со стороны Сатору, не понимают суть происходящего.

- Это Свет, - поясняет Сугуру на очередном повороту, решив шагнуть сразу в омут. Ещё мгновение подбирая слова он гладит Сатору по спине, а затем, поднимаясь, зарывается пальцами в волосы, мягко поглаживая. - Скорее, я как раз тот, кто должен тебя убить. Или ты меня, тут как пойдет. Все эти люди лезут в эту историю и с твоей, и с моей стороны, но на самом деле это то, что должно быть только между нами, никого из них не касаясь. Как финальное сражение Люка Скайуокера с Палпатином... Хотя ты, наверное, не смотрел Звёздные Войны. И туда влез Вейдер... В общем, я тебе покажу, если захочешь. - Сугуру медлит, перебирая его волосы, затем пожимает плечами. - Я не хочу тебя убивать, Сатору. Даже не собираюсь. Быть может, если ты попробуешь убить меня первым и тебе уже будет хотя бы двадцать лет, у нас что-то и получится, но я не уверен. Так что, пожалуй, нет, я первый этого не начну. Но ты можешь потом попробовать, но лучше дождись хотя бы двадцати, до этого возраста я даже разговаривать с тобой не собираюсь о всем этом финальном сражении добра и зла. - Хмыкает он с усмешкой и мягко, шутливо ерошит его волосы. Но затем, все же, продолжает серьезнее: - Но я собираюсь забрать тебя к себе. Подальше от этих твоих фанатиков, которые черт знает что будут тебе организовывать и подальше от моих фанатиков, которые точно будут лезть со своими кинжалами до последнего. Боюсь, тут я даже не спрашиваю твоего мнения, так что могу только заранее попросить у тебя прощения. - Улыбается ему Сугуру мягко и чуть виновато, так и оставляя пальцы в его волосах.

Сугуру сам не знает, правильно ли делает, рассказывая Сатору все так сразу и прямо, но врать ему кажется неправильно. Да, он еще маленький, но Сугуру даже не уверен, что можно ли называть “маленьким” того, кто уже успел столько всего перенести. Антихрист или нет, что там не было бы запланировано на его счет у высших сил, Сатору все равно ребенок, рожденный в семье обычных людей, которые никогда, кажется, не заботились о нем правильно. Церковники нашли бы что сказать на это, Сугуру почти уверен. Сказали бы, что эти люди с самого начала были жертвой Антихриста и попали под влияние его сил, но как на взгляд Гето, это все жалкие оправдания. У них был ребенок и все, что им было нужно, это любить его и заботиться, а не устраивать вокруг него круговерть всего этого выяснения правды добра и зла. И все эти идиоты что с одной, что с другой стороны могли бы подождать хотя бы до его совершеннолетия прежде, чем устраивать все это, разве нет? Сугуру здесь единственный человек, который на самом деле записан во все это по умолчанию и он-то считает, что Сатору еще слишком мал для всего этого дерьма. А уж когда он начинает говорить у него и вовсе сжимается сердце.

- Нет, - поджимая губы качает он головой, крепче обнимая Сатору, - у меня никого нет, так что проблем ни с кем не возникнет. - Он опускает глаза, видит, как Сатору смотрит в сторону, слышит, как он сглатывает и про детский дом звучит так болезненно, но почти уверенно. Сугуру как раз останавливается на  светофоре и пока может отвлечься от дороге, все еще крепко обнимая мальчика наклоняется, коротко целуя его в макушку. - Мне жаль, что тебе пришлось все это пережить. - Негромко говорит он, мягко и успокаивающе улыбаясь Сатору. - Но я прослежу за тем, чтобы дальше у тебя все было лучше. Ты останешься со мной и я о тебе позабочусь, хорошо?

Его Свет мягко жмется к Сатору, осторожно окутывает его, ищет и залечивает любые ссадины и Сугуру чувствует, как тот точно пытается до чего-то дотянуться, но осторожно и очень робко. Тянется к такой же силе Сатору? Тьме? Его Свет точно заинтересован, не враждебен и не опасен и Сугуру не чувствует ничего такого от Сатору, но дело в том, что, пожалуй, он в самом деле сможет сделать что-то этому ребенку, только если ему придется защищаться, да и то Сугуру не уверен, до какой степени. Интересно, если он уже сейчас уверен, что не собирается убивать Антихриста это не значит, что он уже проиграл? Хотя Сугуру никак не может признать, что все должно сводиться к чьей-нибудь смерти. Если Сатору не собирается уничтожать человечество это не будет приемлемым компромиссом? Никто из них не умирает, никто из них не пытается подчинить себе умы людей, все остается, как раньше и люди все так же сами несут ответственность за свой выбор добра и зла.
Сугуру не знает, что там с людьми со стороны Сатору, но церковников это вряд ли устроит. Ну, что ж, с ними тоже Сугуру будет разбираться по обстоятельствам.

Свет меняется на желтый и Сугуру еще раз улыбается Сатору, снова сосредотачиваясь на дороге.

- Я правда не сделаю тебе ничего плохого, я обещаю, - говорит он, улыбаясь и мягко гладит его по спине. - Ни я, ни мой Свет, так что не бойся нас, хорошо?

Сугуру на самом деле живет здесь, в городе, но вся эта ситуация, церковники, все эти люди… у его родителей есть дом в пригороде. Ну или, скорее, был дом в пригороде, после их смерти он не ездил туда, но там все было обустроенно, так что…

- Наверное, нам придется ехать подольше, - решая, делится, наконец, Сугуру. - Ты не огорчишься, если мы пока уедем из города? Ты можешь подремать пока, хочешь, я пересажу тебя нормально на соседнее сиденье? Или назад, ты сможешь там лечь.