Сатору стал самой большой, самой болезненной жертвой, которую пришлось принести Сугуру. Самой тяжелой и самой страшной. Он до последнего торговался с собой, искал жалкие компромиссы, уговаривал себя и с одной, и с другой стороны. Врал себе, что сможет остаться в этом мире, что сможет продолжать защищать обезьян, что сможет делать что и прежде, не думая, не задаваясь вопросами, не обращая внимания на смерти других магов, чтобы только оставаться с Сатору, но каждый раз понимал, что не сможет так. Не сможет закрывать глаза на другие смерти, не сможет смотреть на обезьян и, хуже всего, не сможет не думать, что каждая ссадина на тебе его омеги - это доказательство его, Сугуру, малодушия. Того, что он не стал менять этот мир, даже если нашел решение, каким бы страшным, долгим и кропотливым оно ни было. И как долго он будет ждать, пока Сатору не будет однажды травмирован слишком сильно? Когда осереднйо особый уровень его все-таки не убьет? Сугуру не мог этого допустить.
С другой стороны, он старался гнать от себя эти мысли, но все равно возвращался к ним то и дело: что будет, если он позовет Сатору с собой? Он пойдет с ним? Сугуру не знал. В этом вопросе он не мог быть до конца уверен, Сатору никогда не был поборником морали, в их паре всегда Сугуру отвечал за это, но то, что он собирался бы предложить, было слишком страшно. Так страшно, что даже если Сугуру собирался омыть свои руки по локоть в крови, ему самому было страшно за своего омегу. Страшно было допускать, чтобы он лез в это. Страшно было, что из-за него Сатору тоже приговорят к смертной казни и от него откажется и его клан, и все магическое общество.
Да, на самом деле Сугуру был почти уверен, что Сатору бы сделал такую глупость, как согласиться пойти с ним и только потом, куда как позже осознал бы, какую ошибку совершил и кто он теперь в глазах других. А если бы что-то пошло не так и их поймали? Если бы Сатору был приговорен к смертной казни из-за него и из-за него кто-то смог бы привести ее в исполнение? Нет, этого Сугуру тоже не мог допустить.
Так и вышло, что когда он уходил, он просто ушел и Сатору стал его самой большой, самой страшной и самой болезненной жертвой. И трубку Сугуру не брал, чтобы не сорваться.
Секо писала ему пару раз, как Годжо плохо и то, что даже Иере ввязалась в это дело говорило о том, каких дров Сугуру наломал. Он почти сорвался тогда, почти кинулся к Сатору, но… удержал себя.
Это как ломка. Как долгая, тяжелая ломка. Главное не сорваться и потом все будет лучше.
Какой, блять, бред. Сугуру знал, что ему не станет лучше, никогда не станет лучше, что в его жизни не может быть никого, кроме Сатору, но он надеялся, что Сатору когда-нибудь справится. Что как омега, он, быть может, будет мягче? Отходчивее? Что может однажды он позволит кому-то завоевать свое сердце и кто-то его в самом деле завоюет. И этот кто-то будет достоин его, будет любить и беречь, а Сугуру сможет сдержать себя в руках, не найти и не убить этого альфу.
Сугуру убеждал себя во всем этом и не брал трубку, когда Сатору снова и снова ему звонил.

…а сегодня вот…
Он хотел бы сказать, что сердцем почувствовал, что на этот звонок надо ответить, но это был бы бред. Его сердце ныло и плакало на каждый звонок Сатору, оно хотело снять трубку каждый раз и Сугуру всякий раз сжимал телефон в руке и болезненно смотрел на любимое имя, пока затянувшаяся музыка, наконец, не обрывалась и Сатору не переставал звонить. И каждый раз Сугуру выть хотел после очередного пропущенного звонка и каждый раз хотел позвонить. Если ломка после наркотиков так же беспросветна и тяжела, то Сугуру вообще не знает, как кто-то способен с них слезть. Он не представлял, как слезет с Годжо Сатору и не сойдет с ума, потому что ему казалось, что он сходит и только Мимико с Нанако кое-как заставляли его держаться на плаву. Только из-за них он пытался не сойти с ума окончательно.

А сегодня вот ему написала Иери. Сказала, что если Сатору будет звонить, то ему будет нужна помощь и Сугуру должен ответить. Сугуру так перепугался, что аж кинулся ей звонить, но Сёко, его кармическое провидение, не взяла трубку и ни на одно сообщение не ответила. Что это, блять, должно было значить?! Что могло случиться с Сатору?! Он в тот же момент настроился на его проклятую энергию, в тот же момент нашел его, но он был в городе, в каком-то, кажется, вполне людном месте, если примерно понимать геолокацию и Сугуру немного успокоился. Наверное, если Сатору не позвонит, значит у него все хорошо, верно? Значит он со всем справляется. Быть может, это вообще какая-то шутка или уловка Сёко, если они оба ее достаточно достали, Сугуру и сам не знал, чего от нее можно ждать.
Он ждал звонка Сатору и надеялся, что он не позвонит с одинаковой силой.
Но Стаору позвонил.

Сугуру тут же хватается за телефон, моментально снимает трубку, обеспокоен спрашивает, что произошло, но Сатору… Сатору не слышит его. И у Сатору Та-Самая-Интонация. И только сейчас Сугуру понимает, что да, точно, у его, - его ли? - омеги где-то скоро должна был абыть течка, но черт побери, куда Сатору забрался, что он в таком состоянии и что он… Боже, он звонит Сугуру в таком состоянии. Он все еще звонит Сугуру…
Хнычет ему в трубку. Просит помощи. Зовет его альфой.
Так люди в завязке и срываются, да? Абсолютно и полностью, расписываясь в своем бессилии и признавая, что с ними все кончено. Сугуру расписывается именно в этом, когда поспешно сует ноги в ботинки, хватает с вешалки куртку и выбегает за дверь, благо, его приемные дети уже спят.
Телепортации чертовски не хватает, но у Сугуру хватает проклятий, которые могут быстро донести его до места. Если кто-то из обезьян его и замечает, то это не его проблемы, скорее уж им везет, что у Гето нет на них времени. У Гето нет времени ни на кого, кроме Сатору. Он знает, где географически он находится, но когда Сугуру добирается до места, до него становится настоящим шоком, где именно он находится. Таким шоком, что подступивший к горлу глухим рыком комок чуть не заставляет его натворить глупостей.

Здесь воняет. Воняет обезьянами, воняет, альфами, воняет омегами, воняет пошлым желанием, воняет дешевыми знакомствами, но больше всего здесь воняет попыткой его омеги найти себе кого-то другого. И среди всей этой вони Сугуру улавливает прекрасный, совершенный запах Сатору, в котором сквозит боль, страх, отчаяние, нужда и желание. Его Сатору нуждается в нем и позвонил ему, но дело в том, что перед этим он сам пришел сюда и…
Сугуру пытается напоминать себе, что он сам ушел. Пытается напомнить себе, что он взвесил все и сделал выбор не звать Сатору с собой. Пытается напомнить себе, что сам надеялся, что Сатору не будет тосковать по нему всю жизнь, как будет тосковать сам Сугуру, что он найдет себе альфу и двинется дальше, но…
…но, оказывается, что бы Сугуру не думал, он не был готов столкнуться  с реальностью. А в реальности он ревновал Сатору до искр перед глазами, до кровавой пелены, до желания порвать глотку каждому альфе, который находится здесь и наказать своего омегу за то, что он только посмел думать, что может подпустить к себе кого-то другого. Что он может принадлежать кому-то другому.
Спасало положение только то, что что бы Сатору себе не подумал, он явно не смог.

Сугуру легко находит его. По энергии, но еще больше по запаху. Если к нему и обращается кто-то из обезьян за все это время, Сугуру не видит никого, кроме Сатору. Зато он видит Сатору, его красивого, идеального, прекрасного Сатору сжавшегося в углу в маленький, жалкий, нуждающийся комочек.
Сатору, который принадлежит ему и которого Сугур заберет с собой. Хорошо, отлично, похитит, если нужно и никогда не отпустит. Да, именно это он и попросит Секо передать Масамити, что он похитил Сатору. Чтобы старейшины записали его в жертвы, а не сообщники, это будет хороший выход, верно? Главное запереть Сатору и никуда его не пускать, но Сугуру справится с этим.

- Мой омега, - с опасной мягкостью зовет Сугуру, когда доходит до Сатору и опускается перед ним на корточки. Протягивает руку, гладит его по волосам, скользит по щеке, прижимается к ней ладонь. - Ты звал меня, мой омега. Позвал меня в это место, сплошь набитое… ими. Что ты думал, мой хороший? Что ты сможешь принадлежать теперь кому-то из них? Что кто-то другой может тебя получить? Ты позволил кому-то из них хоть пальцем к тебе прикоснуться прежде, чем оказался здесь?

Сатору пропускает его сразу же, как и всегда. Пропустил его и тогда, когда не помешал прикоснуться к его волосам, когда не помешал гладить его по щеке и Сугуру точно знал, что Сатору позволит ему и все остальное, но знать - это всегда прекрасно, но никогда не так хорошо, как получить подтверждение. И Сугуру получает, когда Сатору подаётся к нему сам, когда сам обнимает, когда пропускания принимает в свою бесконечность и всегда одного только Сугуру.
Сугуру обнимает его сразу же, обхватывает за спинку прижимая к себе, пропускает руку под коленями, с лёгкостью и привычно приспосабливаясь к длинным ногам Сатору и поднимает его на руки, сам вставая. Сейчас все его мысли на счёт своего омеги кажутся невероятной ерундой и страшной ошибкой. Как он мог думать, что позволит ему найти другого альфу? Как мог думать, что сможет жить, зная, что у Сатору кто-то есть?
И как сможет оставить своего сильнейшего, своего уязвимого, своего нуждающегося омегу одиноким и несчастным на всю жизнь?
Наверное, со временем Сугуру и сам бы понял, что ему нужно похитить Сатору, но так получилось немножечко быстрее.

- Те, кто пытались подкатить к тебе, мой хороший, даже хуже прочих, - с той самой опасной мягкостью шелестит Сугуру, прижимая к себе Сатору и оглядываясь по сторонам. Недалеко есть диван облюбованный какой-то парочкой, но Сугуру достаточно выпустить свои феромоны, достаточно придавить их своей силой, чтобы они убрались подальше, освободив место. - Ты буквально спас им жизнь тем, что не убрал для них Бесконечность. - Делится с ним Сугуру, уверенно направляясь к дивану.

Рядом с ними моментально возникает пустое пространство, феромоны Сугуру не позволяют никому приблизиться и усомниться в его опасной силе, а то, что эти феромоны бьют сейчас и по Сатору - приятный бонус. Пусть, Сугуру знает, что во всем виноват сам, сам довел до этого Сатору, сам бросил его и ему ещё предстоит за это просить прощение у своего омеги, но сейчас он слишком ревнив и зол. Сейчас ему кажется, что Сатору заслужил это, заслужил чувствоваться на полную силу кто его альфа и что он никого к нему не подпустит.

- Нет, я не уйду, Сатору, - обещает Сугуру, прижимая Сатору к своему плечу, все ещё чувствуя тень его губ на своей шеи и, на самом деле, моментально возбуждаясь в ответ. Но это и хорошо, сейчас это уместно, он собирается подтвердить свои права на своего омегу, а потом забрать его с собой. - Я не уйду, мой омега, а когда уйду, ты пойдешь со мной, потому что тебя нельзя оставлять без присмотра, верно? - шелестит он вязким, темным шепотом на ухо Сатору. Скользит одной рукой под его рубашку на спине, ведёт второй по его колену. - Что ты думал, мой омега, что ты теперь можешь пойти и подставиться под кого угодно? Что любой из них может трогать тебя своими руками? - шелестит Сугуру ему на ухо, сжимая колено и чуть отводя в сторону, скользит рукой дальше, по внутренней сторону бедра, не скрываясь и не желая скрываться. Он так зол и так ревнует и хочет так громко заявить свои права на этого омегу. И то, что тот все ещё в повязке, пожалуй, даже хорошо. Его глаза, конечно, видят все, но ни одного чужого лица и пусть так и остаётся. Зато его омега в его руках виден каждому, кто повернет к ним голову, но, возможно, им все равно не уйти отсюда, Сугуру ещё не решил. Сейчас он не думает всерьез ни о чем, кроме своего омеги. Гладит его по ноге, сжимает мягкую кожу у самого бедра через узкие штаны и там так горячо и так ярко им пахнет.
И конечно, Сатору горит для него. И, конечно, течет.

- Конечно же, я позабочусь о тебе, - шелестит Сугуру, скользя дальше и накрывая его член сквозь одежду, но от одежды им тоже придется скоро избавиться. – Только я, мой Сатору, навсегда. Запомни это хорошо, мой омега.

Сатору держится за него, словно боится, что лишиться его снова, но Сугуру не собирается его отпускать. Да что там, сейчас он не понимает до конца о чем вообще думал, когда ушел без Сатору, когда решил, что должен сберечь его спокойную, нормальную жизнь подальше от себя. Какая глупость, Ками, что за ерунда, о чем Сугуру только думал? Плевать, что там за будущее должно было открыться перед Сильнейшим, плевать, что клан Годжо вряд ли примет Сатору после того, как он уйдет с Сугуру - какая разница? Кем бы не был Сатору, среди прочего, какой бы важной фигурой в мире шаманов он не был бы, были вещи куда как важнее этого и самым важным было то, что он был омегой Сугуру и Сугуру, как хороший альфа, должен был забрать его с собой, куда бы не пошел.
Так что, на самом деле, Сугуру провинился перед ним и сейчас, сгорая от ревности, чувствуя феромоны течки Сатору, видя, как он нуждается в нем почти до слез, понимает это абсолютно отчетливо. Он не должен был заботиться о жизни Сатору в мире шаманов, он должен был позаботиться о Сатору и забрать его собой даже силой, если бы это понадобилось, потому что каким бы сильным шаманом он ни был, однажды у него была бы течка, а у Сатору может быть только один альфа, потому что он может принадлежать только ему.

Сатору уже совершенно теряется в своей горячке, хнычет, расставляет для него ноги, никого не стесняясь и на самом деле Сугуру абсолютно наплевать, кто может их видеть. От части, он даже хочет, чтобы кто-то из этих убогих альф, которые чувствовали запах Сатору и могли его захотеть, кто-то из этих жалких мартышек увидели, как сияет его омега, на мгновение прикоснулись бы к прекрасному, потому что потом Сугуру, скорее всего, вовсе бы забрал их жизнь, так что это был бы его маленький подарок.

- Прости, Тору, я в самом деле был не прав, - воркует он нежно, но в голосе его слышится отголосок прежней строгости, - я не должен был оставлять тебя. Я обязательно заберу тебя с собой и оставлю себе насовсем.

Сатору хнычет в его руках, подставляется и Сугуру улыбается шире.
Чертова одежда мешает. Штаны - абсолютно ни к чему. Может ему стоит проследить за тем, чтобы Сатору носил юкату? Чтобы он всегда был для него в юкате и чтобы Сугуру не составляло труда добраться до него сразу же, как любому из них захочется.
В конце концов, у него и для себя были планы на религиозную одежду, так пусть его омега рядом с ним будет держаться так же.Они будут хорошо смотреться вместе. И Сатору точно понравится, что Сугуру всегда сможет к нему прикоснуться.

- Ты будешь ходить в юкате, - с довольным рыком делится он с Сатору своей идеей, пока гладит и мнет его член через неудобные штаны. - Чтобы ты всегда был у меня под рукой. И она очень тебе пойдет, Тору, ты будешь таким красивым рядом со мной, таким идеальным. - Он тянется, прикусывает Сатору за шею, зализывает место, обещая укус, который обязательно на нем сегодня оставит, а затем, поднявшись выше, выдыхает в самое ушко: - Давай, мой омега, побудь для меня хорошим, соберись и приспусти для меня свои модные, ненужные штаны, я хочу почувствовать, как хорошо ты течешь.