Сугуру не слишком интересуется, что там происходит в Светлых водах Большой Атлантики, ему не слишком интересно, что там творится у королей, что там с воинами, союзами, победами и лишениями. Все это не имеет для Сугуру значения. Все это больше ему не интересно.

Когда-то, да, ему было до этого дело. Когда-то он хотел, чтобы все в этих водах было иначе, когда-то он хотел, чтобы его магия и его сила служила на благо морским обитателям, но… русалы разочаровали его. Самоуверенные, самодовольные, слишком скорые на расправу со всем, что отличается от них и что их пугает, Сугуру не смог делить с ними одни воды. Он уплыл, сам покинул эти воды, пусть и оставив после себя залитую багряной русалочьей кровью воду. Его, конечно же, прокляли. За ним, конечно же, отправили отряд, который так же не вернулся обратно и не в силах справиться с ним, Сугуру объявили изгнанником, а темные, глубокие воды, где он скрылся - проклятым и запретным местом. Сугуру это устраивало. Сугуру не хотел видеть ни одного русала. Сугуру прекрасно жил в полумраке глубин, среди светящихся рыб, водорослей и камней, лишь изредка видя отражение солнечных лучей.

Постепенно эти глубины в самом деле становятся его территорией, его пещера таится в самом их центре и его магия постепенно переплетается с водой, растворяется в ней, занимает все пространство и Сугуру в итоге становится ею самой, он знает здесь все, он все здесь чувствует, он мог бы быть морским божеством, быть может, но ему это не интересно. Он не интересуется ни чьими делами, он живет спокойно и даже скучно, он колдует, смешивает зелья, превращает рыб в разных существ и обратно и не то, чтобы наслаждается своей жизнью, но не тонет в разочаровании, котором мог бы тонуть. Или, по крайней мере, не постоянно.
Это нормальная жизнь, это привычная жизнь, это жизнь, которая полностью его устраивает.

Тем удивительнее, что в какой-то момент ее разбивает чужое присутствие. В первый момент Сугуру даже не понимает, что это за незнакомое, непривычное существо заплыло в воды, пропитанные насквозь его магией, кто вторгся в нее и, хуже… почему этот некто отзывается по волнам гео магии такой приятной, такой удовлетворяющей, успокаивающей и в то же время дергающей за какие-то нити в его душе рябью? Это все так странно, что сбивает с толку, Сугуру в первый момент теряется, подбирая щупальца, потом позволяет себе насладиться, распуская их снова, а потом… потом понимает и понимание пробирает его насквозь вспышкой ярости. Русалка! Чертова русалка заплела в его воды и посмела думать, что выберется отсюда живой. Посмела нарушать границы его территории, куда им нельзя было заплывать и разве множество их пропавших сородичей не должны были достаточно ясно дать понять, что морской колдун не желает видеть незваных гостей их вида? И, хуже всего, эта русалка заставила на мгновение Сугуру почувствовать себя лучше, чем когда-либо и это постыдное предательство собственного тела моментально отразилось жестокой, беспощадной злостью.
Сугуру мог бы убить эту русалку на месте одной своей магией, не выплывая даже из пещеры, но именно неудовлетворенная, обманутая ярость толкнула его в спину, подвернулась под щупальца и потянула его вперед, чтобы он видел смерть этого непрошенного гостя, чтобы он убил его сам.

Поэтому Сугуру и плывет туда сам, поэтому и находит незваную русалку в своих темных, проклятых для их вида водах и поэтому в первый момент замирает, пораженный. Пораженный тем, каким юным оказывается этот дерзкий идиот, которого ждет скорае смерть и тем… каким красивым. Как солнечный блик в перломутровой створке ракушек, как игра света в чистом, омытом водой жемчуге. Он сам словно бы источает свет в полумраке этих вод, словно бы спустившийся с самой поверхности яркий луч. Он красив невероятно, неимоверно, он изящен, как тончайший карал, а его длинные волосы хоть и не заплетены, как это вечно делают русалки и развиваются за ним растрепанным шлейфом, вьются длинными, мягкими завитками и выглядят просто волшебно. Он… он самое красивое существо, какое Сугуру только доводилось видеть. И он выглядит… странно, не так, как Сугуру ждал бы от посланных королем атлантики воином или глупым мальком, заплывшим в его воды умирать.
Сугуру, скрытый от взгляда русала, медлит, разглядывая его и за это время красота этого малька и его странный вид усмиряют ярость Сугуру. И все же, когда он все-так возникает перед ним, широко распустив щупальца и сложив на груди руки, он поджимает губы и хмурится.

- Думаешь, ты не смог бы найти смерть более легкую, чем в моих водах? - холодно интересуется Сугуру, ничем не выдавая, что холодность его напускная.