Годжо-сенсей старше него больше, чем на десяток лет, без обиняков самая значимая фигура в мире шаманов, да к тому же еще и альфа, а Сугуру - извращенец и идиот и он всегда был о себе мнения повыше, но в колледже оказалось, что все его сказки про приличного ученика, хорошего сына и порядочного человека - чушь собачья. Он старался вести себя прилично, старался быть хорошим учеником в прежней школе, старостой класса, занимался спортом, не вызывал вопросов и беспокойства у родителей и глотал себе проклятья в подворотнях раньше, чем узнал, что именно он делает и как именно это называется. Это было что-то инстинктивное, природное, что-то заложенное в нем самой природой, так же, как в птиц природой заложена миграция в теплые страны, а львы избавляются от детенышей предыдущего вожака прайда. Так и Сугуру, встречая чудовищ с самого детства никогда не кричал и не плакал, а сворачивал их к завораживающие, черные сферы и глотал, как змеи птичьи яйца.
И, видимо, на этом месте природа и инстинкты решили, что сделали для него все, что могли и вышли их чата.
Ну ладно, может быть все и не настолько драматично, но когда он впервые поймал себя на том, что у него стоит от запаха его учителя, от его голоса, от его взгляда, который он чувствовал буквально всем телом даже из-под этой дурацкой повязки, он понял, что он просто жалкий извращенец и всякие человеческие инстинкты в его случае явно дали сбой. Потому что пах Годжо-сенсей как альфа и был сильным, как альфа. Да, конечно, он был потрясающе красивым и не то, чтобы он был так уж перекачен, хотя и достаточно крепкий, - и все равно даже Сугуру в свои семнадцать был шире его в плечах, - но он все равно не был похож на нежных, хрупких омежек, которые должны бы нравиться альфам по логике вещей и законам самой природы.
Сугуру не то, чтобы не нравились омеги, он просто как-то не задумывался, ему было не до того, он всегда беспокоился об этих своих чудовищах, которых глотал, потому что никогда не понимал, что это такое, а затем его нашли представители колледжа, пригласили на учебу и когда он во всем разобрался он, наконец, выдохнул и смог оглядеться. А оглядевшись увидел Годжо-сенсея и пропал. Потому что он может быть и не интересовался прежде омегами, толком не замечая их запах, но запах Сатору он точно бы заметил сразу. Годжо-сенсей, Сатору, пах... пах как лето. Как то лето, которое Сугуру провел у бабушки в деревне, одно-единственное, но самое лучшее. Сатору пах так же. Сугуру хотел зарыться носом в его шею и нюхать, вдыхать, дышать его запахом, а потом, обязательно, укусить, хотя он и понятия не имел, может ли альфа оставить на альфе хотя бы долгую метку, не то, что постоянную.

Конечно же, он понимал, что это ненормально. Конечно же, он понимал, что это даже невозможно. Сатору был главой клана, которому были нужны наследники и не был нужен его малолетний ученик-альфа. Сатору, черт побери, был Сильнейшим, разумеется, над ним никто не должен был доминировать, разумеется он сам должен был побеждать и прогибать, он должен был завоевывать и уделять внимание и на самом деле не то, чтобы Сугуру когда-нибудь в жизни было так уж важно доминировать, но Годжо-сенсей... это было другое. Сугуру не хотел доминировать над ним, как альфа. Он хотел заботиться о нем, как альфа. Потому что Сильнейший или нет, Сугуру всегда казалось, что о Сатору никогда не заботятся достаточно. Что ему никогда не уделяют столько внимания и заботы, сколько он заслуживает, точно воспринимая его силу, как должное, а Сатору заслуживал заботы. Сугуру нравилось всегда, как ярко тот улыбается, стоит ему добыть для своего сенсея какую-нибудь сладость. Нравилось, как тот не скрываясь смаковал угощение и явно получал удовольствие. Сугуру словно бы даже сквозь повязки замечал, когда тот снова не спал, когда не отдыхал и не позволял себе расслабиться и всегда хотел быть рядом с ним тем, кто смог бы помочь ему перевести дух. Хотел держать его в объятиях, когда он спит, хотел осыпать его поцелуями, хотел, черт побери, трахнуть его так, чтобы он забыл о всех своих обязанностях и беспокойствах и был в его руках расслабленной, разнеженной кучей и чтобы именно Сугуру сделал с ним это.
Сделал это со своим учителем, альфой, больше чем на десяток лет его старше. С Сильнейшим шаманом современности, главой клана Годжо. И дураку было понятно, что у Сугуру нет и шанса, но Сугуру, видимо, был дураком еще большим.

Годжо-сенсей был ярким, общительным, тактильным, Сугуру видел, что он то и дело висел на плече Нанами-сенсея или обнимался с не менее тактильным Итадори или так же трепал по волосам робко улыбающегося Юту и Сугуру старался напоминать себе, что он не должен придавать значения прикосновениям Годжо-сенсея так же, как не должен его ревновать, но ни с тем, ни с другим каждый раз благополучно не справлялся.
Вот и сейчас, когда Сатору треплет его по волосам так же, как Юту или Итадори Сугуру все равно на мгновение прикрывает глаза, улыбается мягко уголками губ и хочет придвинуться ближе. Он хочет, чтобы Годжо-сенсей трогал его по-особенному и чувствует это каждый раз именно так.
И тем острее вдруг ударяет замечание про омег. Это звучит так глупо, так неуместно, почти смешно, но Сугуру совсем не хочется смеяться. Такое яркоое, такое острое напоминание того, чего от него ждут, чему он должен соответствовать, того, кем он должен быть и кем его видит Годжо-сенсей, но Сугуру - не такой. Разочаровывает в вещах, где, казалось бы, соответствовать должно быть проще всего. У него уникальная техника, неоспоримый особый уровень, он лучший в рукопашном бою, овладел множеством видов оружия, у него хорошее, сильное тело и он один из лучших учеников, он соответствует всем этим ожиданиям, всему тому, что добивался с трудом и потом, но единственному, что должно даваться ему самой природой, тем, в чем он просто должен быть нормальным альфой, он не соответствует.
И Годжо-сенсей точно бы снова тычет его в это носом, но на этот раз Сугуру не выдерживает. То, с чем он справлялся множество раз до этого дает сейчас течь, фатальную ошибку и он буквально слышит, как ему отказывают тормоза и он со всей скоростью несется к обрыву.

Он поднимает глаза, награждая Годжо-сенсея тяжелым взглядом и перехватывает его запястье.

- Если омеги в моем номере - единственное, что Вас беспокоит, Годжо-сенсей, то я вполне могу выпить. Видимо, сразу в отель, потому что Вам стоит перестать угощать меня после заданий...

...оказывается, если у тебя отказывают тормоза и ты со всей скоростью несешься к обрыву, падать до чертиков страшно...

- ...потому что мне каждый раз слишком сложно не относиться к этому, как к свиданиям, - заканчивает, наконец, Сугуру и поднося руку сенсея к губам целует пальцы, не сводя взгляда с его лица. Прогоревшие тормоза жалобно скрепят и Сугуру чувствует, как он на полной скорости сбрасывается и летит вниз с этого обрыва. Что ж, давно пора. Годжо-сенсею давно пора в нем разочароваться и перестать сопровождать его на каждую миссию. Тем более, что получив самостоятельность и выпустившись из колледжа он все равно планирует вернуться за своим сенсеем, как бы отвратительно вес это ему не было.

Сугуру в жизни не был на американских горках, но он летал на радужном драконе и уверен, что даже не испытав этого достаточно точно представляет, что именно из себя представляет пресловутые катания на американских горках. И Годжо-сенсей, кажется, делает с ним именно это. То возносит на бешенной скорости на умопомрачительную высоту, то вынуждает делать смертельную петлю в воздухе, то камнем нестись вниз почти по вертикальному склону. Вот оно какое - общение с Годжо-сенсеем, когда ты ставишь на кон чуть больше обычного, а Сугуру на этот раз поставил по-настоящему существенную ставку.
Годжо Сатору проводит его по всем смертельным петлям, взлетам и сокрушительным падениям, даже если Сугуру десять раз в секунду повторяет себе, что ни к чему из слов его учителя не стоит относиться всерьез, и крутым он Сугуру уж конечно не считает, с его-то статусом Сильнейшего шамана современности и про свидания он тоже, конечно же, не всерьез. Так, переводит в шутку то, о чем он не хочет говорить всерьез. И это, конечно же, первое падение по крутой высоте.
Второе - это быстрый и однозначный выбор Годжо-сенсея после того, как Сугуру посмел сказать ему правду. Должно быть, подобных совместных обедов после миссии, как были у них прежде, у Сугуру больше не предвидится и ему некого винить в этом, кроме себя самого и ему обязательно еще будет от этого пиздец как больно и пиздец, как горько, но сейчас - это почти освобождение. Почти свобода. Годжо-сенсей теперь знает правду, показал, что не хочет говорить об этом и не хочет больше проводить с Сугуру лишнее время в неподобающей обстановки и не показывает своего отвращения должно быть только потому, что жалеет своего ученика и жалеет его чувства, но... что ж. Сугуру сильный, он справится, как бы тяжело не было. Да что там, он просто не позволит себя щадить, теперь, когда пошел ва-банк. Пусть уж Сатору не питает никаких иллюзий. Тем более, раз уж и он был так добор, чтобы задержаться и отвергнуть Сугуру так, как полагается.

- Ну, - тянет Сугуру и раз уж Годжо-сенсей не спешит пока выдергивать из его ладони свою руку (и почем только? Сугуру не представляет, зачем тот тянет, если отвергает его, но точно не собирается жалеть об этой возможности) нежно поглаживает его костяшки большим пальцем. - Думаю, это не так делается, сенсей. Очевидно, что возраст не имеет для меня никакого значения и то только значит, что у меня была бы фора поспевать за Вами. Моя молодость точно играет мне на руку. - Усмехается Сугуру, запрещая себе обращать внимание на бешенный ритм перепуганного сердца или удушающую панику от того, что сейчас он рушит все то, что Годжо-сенсей оставлял ему право и возможность хоть в какой-то степени спасти. Сугуру запрещает себе думать обо всем этом, о каждой детали, так же, как запрещает себе бояться или передумать, когда шагает ближе и снова поднимая из переплетенные руки целует палец за пальцем, не отпуская взгляда Годжо-сенсея. - Это только значит, - понизив голос шепчет он в его пальцы, не сводя взгляда с лица сенсея, - что мне хватило бы энергии и сил хорошо заботиться о моем возлюбленном. Что я мог бы ухаживать за ним так, как он того заслуживает. Быть может, конечно, пока я не мог бы водить его в достаточно дорогие рестораны, так что скорее уж я тут не слишком успешный альфа, но с моим особым уровнем со временем деньги у меня появятся и я смогу это исправить. Так что нет, Годжо-сан, возраст - не аргумент. Так что я слушаю Ваш следующий вариант. - усмехается он в костяшки пальцев Сатору, снова прижимаясь к ним губами, удерживает его взгляд и запрещает себе хоть на мгновение думать о том, как мучительно тоскливо ему будет потом, когда Годжо-сенсей бросит его одного, передоверит Нанами-сенсею и будет избегать. Пусть тогда, с разбитым и растоптанным сердцем Сугуру греет две вещи: что он хотя бы был абсолютно честен с Сатору и что он обязательно вернется и попробует еще раз, когда выпустится из школы и наберется сил.

Сугуру, конечно же, ждет следующих слов Годжо-сана. Очевидно, про возраст - это только начало. Возраст - это самый отказ, который Сугуру, будь он хоть чуточку умнее, покорно бы принял и отступил, признал, что его мягко отвергли и не стал бы рисковать своими отношениями с сенсеем больше, чем рискнул ими уже. Не стал бы вредить им больше, чем навредил уже, но... Сугуру - идиот и это не такая уж новость. Он идиот, который умеет разрушать все хорошее, что есть в его жизни, который при желании может наносить себе достаточно глубокие раны и который готов учиться жить с этими травмами, совершая новые и новые ошибки. Он планирует не отступать от своих слов теперь, когда они были сказаны, вдавить педаль газа в пол и доехать до конца на всей скорости, что бы его там не ждало - финиш с наградой или бетонная стена, по которой он размажется на всей скорости. И, будем честны, финиша с наградой Сугуру не особенно ждет, а потому сжимая руках пальцы сенсея, вдыхая его идеальный, глубокий, терпкий и свежий запах, он не ждет успеха, он только желает чувствовать Сатору рядом как можно дольше. Пока ему еще позволено, пусть это и не столько разрешение, сколько похищенные мгновения.

Но по какому-то странному стечению обстоятельств Сатору не спешит его отвергать. Не спешит хмурится, запах его все еще не становится напряженным и агрессивным и за то, что Сугуру себе позволяет, за то, как ведет себя с другим альфой, тем более с Годжо Сатору можно и стоило бы хотя бы получить в глаз, но тот стоит, позволяя ему все это, а затем и вовсе говорит что-то про чужие инфаркты и Сугуру, не сумев себя сдержать, презрительно фыркает.
Да, конечно, он знает это. Он знает, что весь мир шаманов прикрывается им, словно щитом, где это только уместно и где нет. Что на него скидывают вообще всю сложную работу, а заодно еще и работу, которую вообще можно на него скинуть. Он невероятно занят на миссиях и бесконечных заданиях и все равно находит время преподавать. И находит время сопровождать Сугуру,так,как есейчас. Сугуру ценит это, так благодарен. но не питает иллюзий. Чем сенсею придется потом за это расплачиваться? Сном? И без того коротким отдыхом? Какое время Сугуру сейчас ворует у него, только потому, что получил удовольствие видеть его так долго, кроме своего задания еще и целый этот вечер и следующее утро? Что Сатору принес в жертву ради того, чтобы провести с ним время? Сугуру знает это, ценит это, он знает, что для всего мира шаманов Годжо Сатору и щит, и оружие, и проклятый инструмент, он сила, с которой стоит считаться, но которой больше все пользуются и Сугуру… Сугуру ненавидит это. Если бы Сатору только был бы омегой, он бы пометил его и похитил, закрыл бы собой, буквлаьно вынудил бы послать к чертовой матери весь этот мир, который от него только требует и ничего не дает и укрыл бы того в их гнезде, с их щенками. Заботился о нем, защищал бы, берег... Годжо Сатору не омега, но на самом деле это меняет для Сугуру не так много. Он не смог бы его пометить, у них не было бы своих щенков и никто из них от природы не умеет строить гнездо. Но Сугуру ждет ого дня, когда закончит обучение, станет особым уровнем и явится к высшему руководству со сем сонмом своих чудовищ, - а их у Сугуру накопилось немало, - и потребует забыть о Годжо Сатору во всех тех случаев, когда только может найтись кто-то, кто может разобраться с очередным заданием. Когда есть Сугуру, который может разобраться с любыми другими заданиями, а о Сатору им всем стоит забыть и не вспоминать, если только на землю не нападут пришельцы или какой-нибудь Король Проклятий не воплотиться в этом времени. В общем, если только не случится какой-нибудь дичи, потому что если только этого нет, пусть никто из них не смеет тревожить того и все миссии перепоручают Сугуру. Он готов быть и послушным и покорным и держать всех своих чудовищ при себе, если только одно единственное его требование будет исполняться, но если нет - никому из них не понравится.

И да, Сугуру знает, что от части это блеф, он бы справился  кем угодно, кроме Сатору, но если руководство за этот бунт призовут Годжо-сана разобраться с ним, Сугуру будет абсолютно бессилен и в первую очередь потому, что даже не будет сомневаться. Но, знаете, что? Он собирается закончить школу и попробовать и будь что будет. Он слишком сильно хочет заботиться о Сатору, хочет, чтобы он мог развлекаться и высыпаться, чтобы он мог преподавать, раз это ему нравится и не мотаться на бесконечные миссии.
...и если бы только у Сугуру был шанс, он бы следил, чтобы забирать Сатору спать в их кровть, обнимать его ночью, готовить ему завтрак по утрам, кормить сладостями и покупать ему подарки. Он бы хотел заботиться Годжо Стаору и хотел бы за ним ухаживать и плевал он три раза на чужие инфаркты.

Так что Сугуру мягко сжимает его пальцы, прижимается к ним губами, радуясь возможности видеть его невероятные глаза, такие красивые, такие яркие, такие глубокие и ждет следующих слов отказа, но... Сатору вдруг заговаривает про рестораны, после того-то, как Сугуру назвал все это свиданиями и Гето замирает, на мгновение удивленно вскидывая брови. Неужели?.. В самом деле?..

Сатору улыбается ему вместо ответа. Тянет к себе их сцепленные руки, трется по-кошачьи щекой о его руку и Сугуру мягко, счастливо улыбается, шагая ближе. Поднимает вторую ладонь, тянется, устраивая ее сбоку на шее своего возлюбленного учителя, ведет ласково, оглаживая. И господи, как плевать на рестораны, конечно. 

- Шантажируешь? Меня? - переспрашивает Сугуру, негромко счастливо и ласково посмеиваясь, не в силах оторвать глаза от взгляда своего дорогого Сатору и так легко, так просто переходя со своим учителем на ты. - Дай мне время закончить колледж и я покажу, что значит настоящий шантаж.

О, Сугуру не сомневался и прежде, но теперь у него точно крылья за спиной распустились. Он сделает это, черт побери, сразу, как выпустится. Не потому, что теперь думает, что возможно Сатору и не придет его казнить по приказу руководства, послу его выходки, а потому что сейчас, ловя его улыбку, улыбаясь ему, прикасаясь к нему, Сугуру буквально чувствует, как не просто не может не сделать этого, но всем своим существом хочет совершить свое преступление как можно скорее.

- Если бы ты мне только разрешил, я бы никогда больше не хотел скрывать, как сильно тебя люблю. Если бы ты только мне позволил, я бы хотел ухаживать за тобой и заботиться, как я всегда скрывал. И если бы для тебя это было нормально, я бы никогда ничего из этого не стал бы ни от кого скрывать. Но... - Сугуру улыбается самую малость грустно, но очень ласково. Тянется пальцами выше, нежно гладит Сатору по щеке, по губам, поднимается по переносице и нежно-нежно зарывается в его волосы, лаская, - я не хотел бы создавать для тебя лишних проблем. Главное, что ты все это будешь знать и чувствовать, а перестать это скрывать можно и после того, как я выпущусь и это перестанет грозить тебе лишней головной болью. Ее у тебя и без этого слишком много. - Почти шепчет Сугуру ласково-ласково, перебирая волосы Сатору и с таким трудом сдерживая себя, чтобы не потянуться его уже наконец-то поцеловать.