Когда Сугуру устраивался на работу Иори-сан из отдела кадров пожелала ему удачи с таким мрачным видом, что Сугуру на мгновение почувствовал себя рыцарем, отправляющимся на неравный и даже бессмысленный бой с драконом. То, что он и сам был не уверен в том, что делает, не помогало ему дышать спокойно, хотя он и держал себя в руках, вежливо улыбаясь, подписывая все документы и официально благодаря. Он держал под контролем свое лицо, эмоции и запах,но нервы его на самом деле в тот момент были ни к черту. "Годжо Глобал" была одна из самых значимых компаний на рынке, мастодонт, кто угодно делал работать здесь и многие считали, что успехом было бы заскочить в этот сияющий поезд на любую должность, а там уже, изнутри, разобраться и попробовать однажды перейти в отдел, который больше подходит. Это было логично, это имело смысл и Сугуру был с этим абсолютно согласен. Именно поэтому, когда он закончил университет и стажировку и начал искать постоянную работу, он мониторил все их вакансии, готовый зацепится за что угодно, а там, дальше, перейти однажды в экономический отдел, чтобы проявить себя лучшим образом. Но, к сожалению, как и бывает всегда при поиске работы, не то, чтобы подходящих, но даже от каких-то вакансий там, куда он желал попасть, не было. Он мониторил их постоянно, пока ходил по тысяче бестолковых собеседований, но каждое из них повергло его в отчаянье, а надежда на "Годжо Глобал" меркла с каждым днём.
В конце концов Сугуру не выдержал, открыл окно обратной связи на сайте компании, самым возмутительным способом отправил им свое резюме, почти уверенный, что если это письмо только не затеряется в спаме, возможно, он не получит в этой компании никакой работы даже если там откроется вакансия для мальчика для биться.

…что смешно, почти эту работу он вдруг и получает…

Ему предлагают место секретаря генерального директора. Говорят, что он прислал свое резюме и хотя жаль, что у него нет опыта работы он выглядит, как достойный уважения молодой специалист, поэтому вместо работы по специальности ему предлагают быть мальчиком на побегушках, но у генерального директора. У самого, блять, генерального директора “Годжа Глобал”, так что Сугуру соглашается не думая. Если он не провалится, - а Сугуру ни за что не позволит себе провалится, - у него есть надежда на лучшее рекомендательное письмо в жизни, чтобы за должность там в его резюме не стояла.
Так что, да, Сугуру соглашается, потому что это невероятная удача, но на задворках все время скребет червячок сомнений, что это даже близко не то, для чего он учился и вкалывал. Он секретарь. У большого человека в охеренной компании, но - секретарь. Так что когда ему желают удачи это нихуя не помогает.

А потом Сугуру понимает почему.

Годжо-сан невыносим. Он выжил всех предыдущих своих секретарей и он не в восторге от Сугуру. Сугуру нигде, просто нигде еще не успел накосячить, а от него уже не в восторге и это бесит. Бесит так сильно, что Сугуру сцепляет зубы и думает, что хуй Годжо-сан угадал. Даже если Сугуру и вчерашний студент на десяток (минимум) лет его младше, который не просто у него в подчинении, а на самой, блять, лакейской работе, он не позволит себя продавить и выжить. Он в конце концов тоже альфа и если Годжо-сана так уж бесит кто-то крепкий рядом с ним, уж лучше бы он искал себе омегу, тем более, что видеть омегу на месте секретаря куда как привычнее. Самого же Сугуру не унижает его должность, его бесит Годжо-сан.
Поначалу.
Нет, потом он его бесит тоже, но он словно бы вливается в поток и находит способ. Привыкает. Нащупывает рычаги давления и с удивлением понимает, что на самом деле их имеет.
Годжо-сан удивительно капризный человек для его возраста, статуса и должности, его бесит половина своих обязанностей, он ненавидит встречи и совещания и Сугуру кажется, что подписывает документы по велению звезд, то кропотливо вчитываясь, то подмахивая не глядя, но в идеале старается не делать ни того, ни другого и они просто копятся у него на столе.
Весь его стол - отдельный кошмар собранного и структурированного Сугуру, там такой хаос, что ничего невозможно найти. И Сугуру скрепя сердце мог бы предположить, что Годжо-сан такой человек, который находит гармонию в хаосе и может с легкостью найти что угодно в этом бардаке, но нет, он не может. Однажды они с Сугуру вмести сорок минут искали какой-то важный документ, который в итоге оказался залетевшим под шкаф и если бы Сугуру в отчаянье уже не принялся ползать на четвереньках они бы так никогда его и не нашли бы. После этого Сугуру не выдерживает и берет все в свои руки.
Вообще, блять, все.
Он покупает для своего начальника дорогущие и красивые лотки для бумаг, сортирует по ним документы, при этом все документы, которые передают Годжо на подпись перед этим читает сам и отмечает, что не стоящая внимания бюрократия, что важно и стикерами делает пометки, на что надо обратить внимания, а что “чистый ужас” и Годжо нужно либо заставить своих подчиненных все переписывать, либо перетрясти отдел в поисках крысы. В первое время Сугуру действует чуть ли не на психе и почти уверен, что его уволят, что Годжо (Сугуру уже не добавляет “сан” мысленно и через раз - вслух) не потерпит такого поведения и как генеральный директор, и как альфа, что ему обязательно нужно будет доказать свою власть и доминировать, но тот… Неожиданно покладисто соглашается. Бросает на Сугуру странный взгляд, а затем даже не спорит, принимая новые правила и на этот раз в самом деле куда быстрее разбираясь с документами. Сугуру на десяток лет младше его, но чувствует такую гордость за своего начальника, что до неуместного хочет его как-то подбодрить и приносит ему однажды кофе с пирожными. На кофе тот кривится, а пирожные ест с таким удовольствием, что с Сугуру случается что-то странное и он давится вдохом.
Ему нравится. Ему нравится, что он принес своему начальнику угощение и что тот так ему рад и Сугуру бы понял себя намного лучше, будь Годжо лет на десять младше и омегой и ладно бы еще возраст, но он, блять, не омега! Он мог бы вовсе вылить на Сугуру этот кофе за такое поведение, но он выглядит таким тронутым и таким довольным, что Сугуру до конца дня пребывает в прострации. Это какой-то пиздец. У него вопросов не было, будь Годжо Сатору омегой, но он не омега и у Сугуру вопросы, но, в основном, к себе.

С тех пор все становится лучше, но абсолютно, блять, ебануто. Сугуру начинает всерьез следить за расписанием Годжо, переставляет встречи так, чтобы нагрузка была распределена, у того были перерывы после и лучше бы что-то приятное, чтобы его начальник так много не причитал и не ныл после того, как делает свою чертову работу, но дело в том, что Сугуру нравилось знать, что тот не причитает и не ноет потому что Сугуру об этом позаботился. Он заботится о том, чтобы во время встреч, которые, он знает, будут особенно длинными и неприятными для Годжо сбегать в кафе и купить для него отвратительно сладкий кофе со взбитыми сливками и десерт, который тот любит, как награду за то, что Годжо встретился с людьми и сделал то, что было нужно. Сугуру следит, чтобы тот обедал и чтобы его день не был перегружен, следит, чтобы у Годжо были перерывы и чтобы встречи, которые на самом деле не нуждаются в его присутствии, обходились без него. Это странное взаимодействие, Сугуру не знает, почему так увязает в этом, но он точно не думает больше о рекомендательном письме, убирает в архив не глядя внутренние письма об открытых вакансиях и даже думать не хочет о том, чтобы доверить Годжо какому-то другому секретарю, потому что кто еще будет о нем забо… в смысле, ко еще с ним справится?
Даже если тот альфа.

Сугуру, на самом деле, с успехом справляется несколько месяцев закрывая на это глаза, а потом, в конце концов, сдается и признает правду - ему нравится Годжо. Сатору. Он красивый и Сугуру, конечно же, не дурак и не слепой, он сразу видел это, но это тогда не имело такого значения, как сейчас. Он красивый, он сильный, но при этом в нем словно есть что-то хрупкое, что-то неправильное, что альфы не должны себе позволять, но Сугуру точно бы хочет позволить ему это и хочет об этом заботиться. Он хочет заботиться о Годжо Сатору и ему нравится, что тот принимает его заботу так очаровательно и покладисто, а вовсе не оскорбляя, как должен был бы оскорбиться альфа. Это все неправильно, но Сугуру точно не хочет использовать это слово в своей голове, потому что для него это просто идеально.
Но он предполагает, что сам Годжо к этому так не относится. Он просто такой, какой есть, ни на кого не похожий, не вписывающийся в рамки, слишком шикарный для штампов, но, конечно же, не сомневающийся в своем статусе и не принимающий поведение Сугуру на заботу ухаживающего альфы. Вряд ли он вообще воспринимает Сугуру по-настоящему всерьез вне работы, в конце концов он младше, и он его подчиненный (забавно, что именно у Сугуру тут должность, которая должна бы унижать альфу, но теперь он готов за нее драться с кем угодно). Конечно же, Сугуру для него просто секретарь, который хорошо делает свою работу и Сугуру собирается брать то, что есть. В конце концов он будет не первым секретарем, безответно влюбленного в своего начальника, даже если это скорее клише для омег.

Что всерьез меняется для Сугуру теперь, когда он признал свои чувства, так это поисковые запросы в порно. Он начинает пары их двух альф и прекрасно отдает себе отчет, кого и кем он представляет. И да, это хорошо. Не идеально, потому что никто не так хорош, как Годжо, но хорошо.
А потом Сугуру натыкается на аккаунт на онлифанс и пропадает. Потому что он находит там альфу, который идеально подходит для его фантазий. На нем линзы, маска на пол лица и у него милый голубой парик, но все это словно бы только лучше помогает представлять на его месте Годжо, тем более, что у этого альфы идеальное тело и Сугуру кажется, что у Годжо оно было бы такое же.
И этому альфе явно нравится быть снизу. Он носит юбки, маечки, чулки и милые трусики, играет со своей попкой на камеру и использует различные игрушки и Сугуру даже не приходится слишком фантазировать, чтобы представить на этом месте Сатору, потому что, блять, все эти юбочки так сильно ему бы пошли. Он представляет, как Сатору приходит на работу в юбке и как Сугуру вылизывает его всего, заботится, балует, а затем трахает на столе так, чтобы тот имя свое забыл и уж точно, какой у него там вторичный пол, потому что никто не сделает ему лучше, чем Сугуру, никто не позаботится о нем так, как…
Это фантазии, которые заставляют Сугуру кончать так, как никогда прежде и он сразу же становится преданным фанатом парня с экрана. Покупает подписку, шлет ему донат (зарплата позволяет) со словами похвалы и комплиментами и каждый раз благодарит, представляя, что делает все это для Годжо.
Прекрасный, выдуманный, фальшивый мир, в котором Сугуру рад провалится.

Так он и живет, на тонкой грани между тем, что есть и тем, о чем он мечтает, влюбленный в своего начальника, даже тогда, когда тот раздражает его, заботясь о нем в меру сил на работе и вечером перед монитором предаваясь фантазиям.

Когда Годжо в вечер пятницы просит привезти ему домой забытые документы, которые нужны ему утром в понедельник Сугуру раздраженно цокает в трубку, выдыхая, не скрывая своего неудовольствия, но соглашается приехать, потому что хотя он и планировал приехать домой, принять ванну, расслабиться и подрочить, не то, чтобы это те планы, которые он не может изменить. Тем более, изменить ради Сатору, хотя это и совсем не так, как ему хотелось бы.
К тому моменту он успел выйти с работы, так что он возвращается обратно, забирает папку и едет на метро в ту часть города, в которой почти никогда не бывает, потому что даже с его работой и его зарплатой местные магазины ему не по карману и на этих улицах он чувствует себя слишком неуместно. Он приезжает по указанному Годжо адресу, убеждается, что консьерж предупрежден и пропускает его и поднимается в пентхаус только сейчас понимая, что впервые будет у своего начальника дома.

“У своего краша” - подсказывает подсознание и Сугуру закатывает глаза в лифте, сам себя ненавидя в этот момент.

Он старается гнать эту мысль до самых дверей, но когда он останавливается и звонит в звонок он чувствует глупую дрожь от того, что сейчас, вот сейчас увидит, где живет Годжо, окажется в квартире, полной его запаха, который и без того давно уже сводит Сугуру с ума (совершенно неуместно, потому что раньше запахи альф с ним такого не делали, но он точно перестраивается, влюбляясь) на работе и, пожалуй, домой он вернется с куда как большим арсеналом впечатлений для дрочки. Если так посудить - одни плюсы, хотя он и корчит недовольное лицо, когда Годжо открывает дверь.

Сугуру старается не допустить на лицо усмешки, когда Годжо отвечает ему закатыванием глаз и чертовски рад, когда тот слишком занят разговором, чтобы задержаться надолго. Потому что когда Стаору не задерживается и отворачивается Сугуру может позволить себе маленькую улыбку и внимательный взгляд на своего начальника в домашней обстановке. В домашней одежде, расслабленный, небрежный, чуть взлохмаченный и такой, блять, красивый, что Сугуру требуется мгновение, чтобы перевести дыхание.

Впрочем, он получает куда как больше - он получает приглашение, которого никак не ждал. Годжо нет смысла приглашать его в свой дом, нет смысла задерживать хоть на сколько-то, он мог бы забрать документы и указать Сугуру не на дверь даже, - какая дверь, если он итак в коридоре? - а на лифт, но он оставляет дверь открытой и уходит в глубь квартиры.
Сугуру не нужно приглашать дважды, хотя он и подозревает, что это обернется для его одержимости Годжо новыми проблемами. С другой стороны, он и так в такой глубокой яме, особенно после того, как нашел тот канал, что вряд ли что-то может стать еще хуже.
А может, он просто ищет для себя оправдание, чтобы сделать очередную глупость, которая обязательно создаст ему проблемы.

Сугуру проходит в коридор, закрывает за собой дверь и собирается воспользоваться щедрым предложением располагаться.

Здесь пахнет Сатору. В его чертовой квартире все пропахло им и хотя это самое логичное, что только можно ожидать, это точно бы все равно сбивает Сугуру наповал. Здесь пахнет Сатору и Сугуру хочет вынюхать каждый угол этой квартиры и да, вот и первые проблемы, но пока он дышит этим запахом он не может об этом жалеть.

Годжо предложил ему располагаться и хотя Сугуру понятия не имеет, что тот имел в виду, он делает именно это. То есть, он не идиот и предполагает. Скорее всего ему следует пройти в гостиную, сесть на диван, как хорошему мальчику и ждать, когда Годжо договорит и вернется к нему... зачем-то. Сугуру не знает зачем, эта встреча случайна и ради документов, его точно не собирались звать в гости и единственное его предположение - чтобы Сатору выпроводил его, как следует, но, опять же, Сугуру не собирается заламывать руки и берет, что дают. Плевать, если Годжо выставит его сразу же, как освободится, до тех пор Сугуру планирует вдоволь надышаться его запахом и дрочить вечером именно на него. Он знал, что получит что-нибудь и это - идеально. Лучше бы было бы только стащить что-нибудь украдкой или найти какое-нибудь место поароматнее, чтобы извозиться в запахе Сатору, как псина, но Сугуру не совсем сумасшедший и может понять, где проходит граница того, что он не может себе позволить. Воровать из дома начальника - точно нет.
Найти наиболее яркий источник запаха, чтобы "расположиться" именно там и унести как можно больше его с собой... ну... возможно?
НИ поэтому Сугуру идет вглубь дома. Здесь все пахнет Сатору, но в каком-то набавлении в самом деле сильнее и Сугуру буквально тянет туда. Тащит, как канатом и он рад подчиниться. Оттуда, откуда ему пахнет, пахнет настолько сильно, настолько хорошо, этим замечательным, крепким, пряным ароматом Сатору, что Сугуру не может себя удержать. Он идет по этому запаху, пока не останавливается у какой-то двери и так как голоса Годжо за ней не слышно нажимает на ручку прежде, чем только успевает подумать. Впрочем, если бы он подумал, он сделал бы тоже самое.
А если бы он заранее знал, что найдет, он сделал бы то же самое, даже если бы из-за двери был слышен голос Годжо, потому что за дверью его ждет...

Мечта.
Боже, а дверью его ждет рай. Что-то, о чем он не смел даже мечтать и что заставляет его резко пересмотреть все взгляды на то, что он получает и решить, что это - его настоящая награда. Бесценное сокровище. За дверью - все, о чем он только мог мечтать, потому что здесь невероятно милая, очаровательная комната, что-то нежное,  трепетное, хрупкое и волшебное. Настоящая комната маленькой принцессы, любая омега убила бы за такую и свила бы в ней гнездо, откуда бы никогда не выходила и если бы здесь только пахло омегой, Сугуру был бы раздавлен этой комнатой, но здесь не пахнет омегой. Здесь пахнет Сатору. Пахнет ярко, сильно, эмоционально, пахнет так, словно в этой комнате весь источник его радости, словно все его естество здесь и словно бы... словно бы у него здесь гнездо.
Эта комната словно бы вышла из влажных фантазий Сугуру о его начальники, а потому он заворожено заходит внутрь и проходит, осматриваясь. Маленькая часть его сознания понимает, что ему нельзя здесь находится. Что Годжо… что Сатору не простит ему эту находку. Что он уволит Сугуру с понедельника, если не вовсе сею же секунду, но он ничего не может с собой поделать и отчасти даже считает, что эта находка стоит увольнения. Стоит чего угодно.
Он проходит внутрь, подходит к кровати, осторожно берет одну миленькую, нежно голубую с розовым подушечку, подносит ее к лицу, утыкаясь в нее лицом и прикрыв глаза утробно, восторженно рычит. В нее хочется вцепиться зубами, вылезать, потереться об нее и оставить здесь, в гнезде, полную своего запаха, а ее такую же близняшку-соседку забрать с собой, чтобы унести домой такой яркий, такой чистый запах Сатору.
Эта подушка деальна. Эта комната идеальна. Это даже лучше, чем идеально, словно сон воплоти, словно бы Сугуру уже видел в своих мечтах все то же самое и...

Он обнимает подушку двумя руками, прижимая ту к себе и чуть растерянно, осоловело оглядывается. А затем в его мозгу щелкают шестерёнки и он не то, чтобы приходит в себя, но словно бы снова обретает способность мыслить. И он, наконец, понимает, что эта за комната.
Он видел ее. Он знает ее. Он а нее дрочил.
Он дрочил на альфу, который записывает стримы в этой комнате.
Он дрочил на Сатору…

- Блять… - тихо выдыхает он и прикрывает глаза, так и не отпуская подушку из рук.

Быть может, если бы он поспешил сбежать их этой комнаты, закрыть дверь и притвориться невинным он смог бы спасти ситуацию, но он не может и не хочет сделать и шага из нее, так что его, наверняка, уволят.
Что ж, это того стоит.

Сердце бухает в груди, оглушает, заглушает все мысли и Сугуру даже думать нормально не может. Ничего, блять, нормально не может и то, что он ещё не упал лицом в это гнездо, что он ещё не извалялся весь в этих подушках, это такая невероятная победа его самообладания, что кто бы вообще,  блять, знал, что он на такие подвиги способен? Уж точно не сам Сугуру!

Сердце бухает в ушах, но даже сквозь этот ритм он все равно не то слышит, не то чувствует шаги Годжо по коридору и даже не может выпустить чёртову подушку из рук. Бежать было бы поздно, да он и не стал, но хотя бы проклятая подушка?! Разжать пальцы, положить на место, сделать вид, что он ничего не трогал в... в гнезде своего начальника, альфы, в которого до безумия влюблен.
От одной только короткой мысли о том, чтобы выпустить подушку из рук, пальцы сжимаются на ней мертвой хваткой и Сугуру отстранённо думает о том, чтобы потребовать ее себе в качестве выходного пособия. К черту деньги, деньги не главное в жизни, а вот эта очаровательная, милая, голубенькая подушечка, вся пропитанная запахом альфы, которым Сугуру хочет обладать... Вот она - абсолютно бесценна.

Когда Годжо... Сатору, раз уж Сугуру вряд ли ещё на него работает, то уже точно Сатору, врывается в комнату, Сугуру напрягается в ожидании. Он ждёт, что Сатору взъярится, схватить его за шкирку, выволочет из комнаты, возможно, сломает нос и Сугуру даже сопротивляться не будет. Он заслужил. Заслужил, а ещё все равно планирует дальше не пропускать ни одного стрима, как бы все сегодня не закончилось, хотя, конечно, мысли о стримах вызывают тяжёлую, рычащую и ревнивую волну в груди.

Он ждёт грубого окрика, ждёт руки на плече, ждёт яростного взгляда Сатору, но тот... Тот стоит, как ни в чем не бывало. Говорит, словно ничего не произошло. Даже предлагает блядский ужин, словно бы собирается отрицать, что Сугуру был здесь и видел все то, после чего его жизнь не будет прежней.
Словно бы не собирается не то, что бить его, но даже увольнять из-за этого. Или просто пытается сейчас мягко выпроводить его, чтобы обойтись без скандала?
И боже, блять, Сатору же не думает, что Сугуру стал бы его шантажировать?! Он очень надеется, что нет, хотя эта мысль, как ушат холодной воды, наконец, приводит его в чувства.

Он понятия не имеет, во что играет Сатору, но Сугуру играть в это не собирается. Мемная фразочка про "быть счастливым или вписываться в общество" всплывает у него в голове и он уверен, что вписываться в общество - это выйти из этой комнаты, сделать вид, словно ничего не произошло и если и не потерять работу, то хотя бы иметь возможность устроится куда-то ещё с громкой записью опыта работы в "Годжо Глобал", а "быть счастливым" - упереться сейчас, быть уволенным с волчьим билетом и, даст Бог, найти работу в сфере на другом материке, да и то вряд ли. Просто из-за того, что не смог закрыть глаза на пикантный стрим и выпустить из рук чёртову подушку. Ну и да, сделать вид, что не влюблен без памяти в своего начальника.
Сугуру прижимает к себе подушку и считает, что хочет быть счастливым и с разбитым носом.

- На самом деле... - начинает Сугуру не оборачиваясь и не выпуская из рук подушку. Он облизывает нервно губы, вздыхает, вдыхая запах Сатору и на мгновение жмурится. Как же хорошо. Как идеально. Он бы так хорошо заботился о Сатору, но... - раз уж ты все равно вряд ли все ещё позволишь мне работать на тебя в понедельник, я бы задержался здесь. - Говорит он, позволяя себе впервые перейти на ты, потому что какая уж теперь разница?

Он, да, выбирает быть счастливым, даже если никакое счастье ему здесь не светит. Так много "но", он настолько не ровня Сатору ни по возрасту, ни по статусу, но, Господи, как бы он возносил этого мужчину, как бы баловал, заботился о нем, ласкал его и осыпал комплиментами, которые тот заслуживает. Тот заслуживает, чтобы о нем заботились и Сугуру, да, мог бы.

И на самом деле, раз уж он уже выбрал гореть, то зачем оставаться на полпути? Серьезно, если уж он планирует сломать всю свою жизнь этой комнатой, он собирается хотя бы позволить себе так много, сколько успеет до того, как его вытолкали, чтобы ни о чем не сожалеть.

Он шагает вперёд, ближе к кровати, ещё ближе к гнезду и все ещё не отпуская подушки, прижимая ее к груди одной рукой, второй тянется, легко касаясь кончиками пальцев кружева и наволочек остальных, не перебирая,  но точно оценивая и оставляя на них тень запаха.

- Вживую это все выглядит ещё милее, - точно бы между делом делится Сугуру, все ещё не поворачиваясь к Сатору. Если тот захочет вывести его из этой комнаты ему, да, нужно будет применить силу.

...или хорошо попросить, потому что кого Сугуру обманывает? Словно бы на самом деле он не исполнил бы любую просьбу Сатору. Особенно теперь.

- Самое красивое гнездо, которое я только когда-либо видел, - хвалит он, не убирая пальцев от подушки и все ещё не оборачиваясь. - Самое очаровательное, милое и идеальное гнездо, какое я только встречал.

И не то, чтобы Сугуру встречал так уж много, но он был парнем, он был студентом, у него были омеги и он даже встречался с кем-то периодически так что, да, ему есть с чем сравнивать.

Сугуру замолкает на мгновение, точно балансируя на краю, но это ложное. На самом деле он уже пересёк черту, так что он не видит ни одного проклятого повода останавливаться.

- Самое милое гнездо, как раз под стать той принцессе, которая здесь живёт, Йоаке-тян.

Сугуру ждёт проблем, когда заканчивает фразу, уверен в том, что они будут, почти чувствует грубую руку Сатору на своем плече, до такой степени он убеждает себя, что это обязательно последует, но он говорит - и ничего не происходит. Сатору разве что давится вздохом, но учитывая всю их ненормальную ситуацию, это - самое нормальное. Ну, нормальнее была бы только грубая рука на плече, но Сугуру не то, чтобы расстроен, что не получает ее и что может ещё немного побыть в этой замечательной комнате.
В комнате Сатору.

Боже, у него в голове не укладывается, он и мечтать не смел, а потому, когда Сатору задаёт эти свои вопросы один за другим от первого у него обрывается сердце, а второе вызывает такой неуместный и опасный сейчас смешок.

Его сердце обрывается от того, как открыто и уязвимо звучит сейчас Сатору. Сугуру все ещё не оборачивается на него, не смотрит, не может смотреть, потому что не представляет, как сдержит себя в руках, если увидит, но даже голос Сатору звучит как что-то, что может окончательно его разрушить, потому что больше всего Сугуру хочется кинуться к нему, утешить, убедить, заласкать и успокоить, чтобы такой потрясающий человек, как Годжо Сатору, каким бы несносным он порой не был, никогда не сомневался в том, как он великолепен.

Но если первый вопрос бьёт в сердце, второй вызывает такой глупый сейчас смех, потому что, блять, что? Разочарован? Потому что все мечты Сугуру сейчас объединились? Ну ладно, хорошо, не все. Все - это если бы вместо неизбежного увольнения он получил принца. Принцессу. Если бы каким-то невероятным образом оказалось, что то, что Сугуру извращенец, который влюблен в своего начальника-альфу и регулярно платит стримеру за трансляции для взрослых оказалось не абсолютно ебануто, а достаточно хорошо, чтобы Сатору пожелал в ответ принадлежать ему.

...но Боже, Боже, как бы Сугуру его боготворил...

И всё-таки смешок, конечно же, худшее, чем можно ответить на такой вопрос, худший звук, которым можно наградить такую доверчивую уязвимость, так что Сугуру достаточно провинился, чтобы в наказание быть прямым и честным. Если он считает, что смог бы заботится о Сатору, он точно должен его беречь, сколько бы времени у него не было до того, как его выгонят и уволят. Он хочет взять каждую крупицу этого времени и доказать, пусть это никому и не нужно, что он бы хорошо заботился о Сатору и не заставлял бы его сомневаться в себе.

- Разочарован? - переспрашивает он, ещё мгновение не оборачиваясь. Он неохотно убирает руку от подушек в гнезде, а затем, ещё более неохотно и очень аккуратно выпускает из рук ту подушку, которую держал, укладывая ее на середину кровати. И только после этого, наконец, оборачиваясь.

Сатору смотрит именно так - уязвимо и очень открыто. Словно доверяет, словно вкладывает всего себя в руки Сугуру, словно подставляется под удар и Сугуру хочет оценить это, похвалить его и приласкать, убедить, что он никогда не ударил бы свою "омегу". Свою принцессу. Даже если это вовсе и не его сокровище.

- У Йоаке-тян самые замечательные стримы из всех, что я видел, когда начал искать. - Делится он, начиная издалека, все ещё глядя в глаза Сатору. - Йоаке-тян невероятно красивый, а все это кружево ложится на его тело, как поцелуй. Такой уязвимый, такой красивый, такой сексуальный, я смог ничего больше не искать, когда нашел эти стримы. В Йоаке-тян абсолютно все было хорошо, просто замечательно, но чудеснее всего было то, что с таким ее телом, с этим цветом парика, с этими ногами, руками, плечами и бедрами мне было так легко представить своего несносного начальника, что я мог ничего больше не искать. Так что нет, Сатору, я абсолютно не разочарован.

Абсолютно ничем, чем бы это все не закончилось. Что бы не произошло, что угодно стоит того, чтобы стоять в этой комнате и смотреть на такого Сатору, чтобы запомнить его на всю чёртову жизнь.

- И это самое хорошее, красивое, мягкое, уютное и идеальное гнездо, я не шутил. Именно такое, какого ты заслуживаешь. Ты заслуживаешь самого лучшего и твое гнездо на самом деле достойно принцессы, я не шутил. - Добавляет Сугуру, улыбнувшись мягко, почти нежно, глядя в глаза Сатору: - оно очень тебе подходит.

Сугуру кажется, что ему послышалось. Ну конечно, разумеется ему кажется, что ему послышалось. Не могло не, не может же быть, чтобы Сатору на самом деле..
Но ведь он звучал так ещё до того, как заговорил и выглядит он тоже так, словно бы думать о том, что он в самом деле представлял Сугуру не такой уж и бред.

Сатору сильный и Сугуру это отлично известно. Всем это известно. Известно, какой он, когда рычит, известно, как давят его феромоны, когда он доминирует, известно, как он может подавлять, прогибать и требовать, но Сугуру знает не только это. Сугуру знает, какой он, когда подчиняется и прогибается. Знает, как тихо он смотрит, когда позволяет кому-то взять верх, даже если и фыркает небрежно и знает, как улыбается, когда о нем заботятся. Как он принимает эту заботы, как ценит ее и как в ком-то, вроде Сугуру, селит потребность заботиться о себе больше, чаще, постоянно.

Так что да, Сугуру знает, что если Сатору захочет, он сумел бы вытолкать Сугуру отсюда, даже вздумай тот сопротивляться (хотя он и не стал бы). И он знает, что этот уязвимый и открытый взгляд - то, что Сатору хочет допустить, хочет показать и только поэтому Сугуру получает это. Так что даже если то, что он говорит, кажется тем, что невозможно на самом деле, оно возможно, потому что иначе бы Сугуру этого не получил.

Хотя мысль о том, что Сатору представлял себе его, когда трогал себя и прыгал на своих игрушках - это безумие.
Сладкое, сладкое безумие и Сугуру быстрее хочется показать ему разницу.

Он покажет.
Сатору не оставляет ему простора сомневаться и у Сугуру на мгновение перехватывает от этого дыхание. От того, что Сатору с ним такой же прямой и открытый и это... так правильно. Так верно. Словно они подходят друг другу ещё и этим.
Словно они так сильно подходят друг другу, что никаких сомнений и быть не может и уж точно не имеет значение, что никто из них не омега. Тем более, что Сугуру считает, что этот вопрос не такой однозначный. Омега или нет, но одна принцесса у него здесь есть и это главное.

Принцесса, которая хочет его рубашку в свое гнездо, которая сравнивает его вещи в своем гнезде с тем, что омеги получают от своих пар и то, что он говорит про приватный стрим...
Ну, кажется, приватный стрим Сугуру больше не нужен, но он точно проследит, чтобы в этом гнезде было достаточно его запаха.

- С моими рубашками есть одна проблема... - тянет Сугуру, но его мягкая улыбка смягчает его слова: - я очень ревностно отношусь к тому, что принадлежит мне. И если в этом очаровательном гнезде появится что-то мое, боюсь, мне не очень понравятся, что все подписчики Йоаке-тян это увидят, хотя эта принцесса и заслуживает всего восхищения. Но, быть может... - он тоже шагает навстречу и осторожно протягивает руку к Сатору, - я смог бы достаточно хорошо о ней позаботиться. О такой красивой, такой нежной, такой идеальной омеге, которому я дал бы все, что он только пожелает и ещё немного сверху. Которого я хотел бы баловать, за которым хотел бы ухаживать, о ком хотел бы заботиться. И кем бы я всегда, Сатору, всегда восхищался, во всем, в любых проявлениях. Целиком. - С весомым значением роняет Сугуру между ними, не отводя взгляда. - Потому что этот человек идеален абсолютно во всем. Даже когда раздражает меня. - улыбается Сугуру.

Сугуру не ожидает того, что получает и это, наверное, даже глупо, учитывая, что на счет рубашки Сатору звучал весьма однозначно и все-таки... все-таки поверить в реальность происходящего слишком сложно. Так, наверно, людям, выигравшим первый приз в воскресной лотерее сложно поверить, что это действительно произошло с ними. То, что получает сейчас Сугуру, когда Стаору улыбается ему, шагает и обнимает за плечи, когда тянется, помечая своим запахом и почти мурлычет, делая такие предложения - куда больше любого денежного приза. Это мечта, это любовь, это счастье, это дом и это, черт побери, самый потрясающий мужчина в его жизни, даже со всеми его минусами. Конечно же, чертовски сложно поверить, что в один момент ты можешь получить так много.
Что ты закончишь день совершенно не в том мире, в котором проснулся и хотя с самого утра у тебя не было особых претензий к миру, к вечеру ты получил больше, чем мог бы мечтать.

Именно столько получает Сугуру, когда обнимает Сатору в ответ. Когда не думая и не сомневаясь обнимает его за талию, прижимает ближе к себе и невольно шире расправляет плечи, довольно урча, когда тот помечает его своим запахом. Помечает не как омега, робко и осторожно, он кусает, как альфа и трется, как альфа, но Сугуру это ничуть не смущает. Это не ущемляет альфу в нем, он никогда и не был доминирующим самцом и то, что он хочет сделать с Сатору, кем он желает быть для Сатору - это совсем другое. Даже при том, что он собирается быть именно альфой, берущим на себя заботу, инициативу, позволяющей расслабиться рядом с собой и положиться на себя, это вовсе не значит, что он собирается отворачиваться и стыдливо забывать, кто именно Годжо Сатору. Ему нравятся инстинкты Сатору и, быть может, ему нравится это больше, чем понравилось бы с омегой, потому что тот уверен, однозначен и прям, тот не стесняется, не спрашивает и не действует осторожно, он прижимается уверенно оставляет на Сугуру свой запах и Сугуру нравится, как все выходит прямо и однозначно, без мешанины нелепых недопониманий, на которых так часто держаться сюжеты дорам и любовных романов. Все прямо и просто - это их гнездо с этого самого момента, если только Сугуру хочет, а Сугуру, конечно же, хочет. И ему не приходится ни говорить прямо про стримы, ни спрашивать и не требовать, потому что это тоже решает сразу и просто, словно отмахивается небрежно рукой от досадливого насекомого. И Сугуру его единственный важный зритель, что здесь еще может быть непонятного? Все ясно, как белый день и Сугуру так это нравится.

- Как жаль, что ты такой сдержанный, - наигранно вздыхает Сугуру, улыбаясь горячему дыханию и шепоту на ухо.- Иначе бы я давно уже был на твоем пороге без приглашения. - И, сам наклоняясь еще ближе, прижимаясь щекой к щеке Сатору выдыхает горячим, низким шепотом в самое ухо: - Уже давно был бы в нашем гнезде, заботился бы о своей принцессе, как она того и заслуживает. - Сугуру и сам тянется ниже, ведет носом по шее Сатору, трётся щекой, оставляя запах и низко, мягко рычит: - Я наверстаю. Я так много хочу наверстать. Ты позволишь мне все это, Сатору?

Обращаться к Сатору по имени вслух оказывается очень легко и еще больше - правильно. Сугуру не то, чтобы забывает, но точно не думает ни о социальных статусах, ни о разнице в возрасте, что с того, что Сатору - старше? Это только значит, что у Сугуру хватает сил угнаться за ним, хватает сил и молодости заботиться о нем сейчас и позже.