Для Сугуру неоспоримо два факта:
Первый: он отвратительный друг.
Второй: кто угодно на его месте стал бы таким.
Потому что, черт побери, все то время, пока они учились у Юджи все было нормально, даже хорошо, Сугуру мог быть и был отличным другом для Мегуми, они втроем хорошо проводили время, шутили (больше с Юджи), подкалывали друг друга (больше с Мегуми) и у них была замечательная компания, даже если Сугуру знал, что Мегуми с Итадори ближе друг с другом, чем с ним, его это никак не угнетало. Это было нормально. В конце концов, Сугуру казалось что он сам то и дело ставит дистанцию между собой и другими людьми, так что это было ожидаемо и почти нормально, они все равно были друзьями и Сугуру считал себя хорошим другом. Все в их жизни было отлично и стабильно до того, как старший брат Юджи не вернулся из-за границы. В школе говорили, что он учился там, но Юджи по секрету рассказал, что тот служил по контракту. Тот еще Секрет Полишинеля, на самом деле, потому что хватало одного взгляда на Сугуру, чтобы понять, что он нихера не в Гарвард ходил эти годы. Да тот, на самом деле, и сам не скрывал.
И вот когда Сукуна вернулся учиться у Юджи стало невозможно. Сукуне всегда было дело до их компании.
Нет, не так.
Сукуне не было дело до своего младшего брата, хотя Юджи был от него в восторге. И Сугуру его не волновал, на самом деле они встретились с ним глазами и Сугуру буквально почувствовал, как другой альфа проверяет его на прочность, но Сугуру не отвел глаза и Сукуна уступил. Не проиграл, конечно, но словно бы принял и Сугуру был чертовски рад, что его не втянули в разборки, потому что это было то его слабое место, которое он сам скрывал от своих друзей. Он старался держать себя в руках, он был уже куда как более уравновешен, чем прежде, но если его только втягивали во что-то, он не умел отступать и когда-то, в прошлой школе у него было от этого много проблем. Теперь все было иначе и сам Сугуру был спокойнее, но он просто знал, что не изменился и если бы он только сорвался, он бы держался до конца.
Так вот, вся проблема в том, что взгляд Сукуны останавливается на Мегуми и точно бы больше от него не отстает. Не отстает и Сукуна, так что да, оставаться в доме Юджи становится невозможно, у Сугуру… у Сугуру сложная ситуация в семье и он вообще старается быть дома как можно меньше, а потому они отправляются к Мегуми и это конец Сугуру. И как друга, и просто. Он просто рад, что он не такой же отбитый, как Сукуна, потому что когда он видит Годжо-сана, отца Мегуми, он буквально чувствует, как его взгляд к нему готов прилипнуть так же, как взгляд брата Итадори к его другу.

Годжо-сан он, ну, он…
Все.
Он, блять, все. Сугуру смотрит на отца Мегуми, здоровается, с трудом отводит взгляд и на ватных ногах идет в комнату Мегуми. Тот ворчит что-то в сторону своего отца, смущенный и недовольный, а у Сугуру сердце гремит в ушах и перед глазами стоит широкая улыбка ослепительного Годжа-сана, который “рад наконец-то познакомиться с друзьями Мегу-тян”.
Итадори. Он рад познакомиться с Юджи. Потому что Сугуру, явно, отвратительный друг, который с первого взгляда, как в дешевых романах, абсолютно влюбляется в отца своего друга. Напрочь, полностью и с концами.

Поход в гости к Мегуми становится лучшей часть дня Сугуру. Лучшей частью его жизни. Идеально, если Годжо-сан дома и Сугуру может с ним поздороваться, улыбнуться ему, полюбоваться им, но если того нет, он хотя бы ходит по дому Мегуми вдыхая запах его отца и разглядывая в ванной моющие средства, которыми, скорее всего, пользуется его отец. Сугуру понимает, что ведет себя просто ужасно, почти как сталкер, но он же  ничего не делает, верно? Не трогает вещи, не заходит в спальню, не нюхает оставленную в гостинной рубашку и даже в халаты в ванной не зарывается лицом, хотя ему очень хочется. Он только нюхает баночки и находя тот, что чувствовал последний раз на Годжо-сане, запоминает название, чтобы купить такой же домой. Конечно, он хорош только в сочетании с запахом самого омеги, но Сугуру не собирается быть привередливым.
Да и дома он бывает немного.

Потом он решается заговорить с Годжо-саном.

Когда они опять занимаются у Мегуми, Сугуру идет на кухню за водой, встречает в гостинной Годжо-сана перед телевизором и заговаривает с ним. О какой-то ерунде, вроде того, что тот смотрит, а тот вдруг зажигается, словно бы только и ждет, чтобы кто-то его спросил и начинает рассказывать, такой красивый и увлеченный, что Сугуру только больше пропадает.
Потом, когда он возвращается в комнату спустя полчаса и Мегуми выясняет, где он пропадал, он советует не заговаривать с его отцом, потому что тому “только дай болтать”. Сугуру запоминает это и каждый раз нарывается на разговор, постепенно осваиваясь достаточно, чтобы отвечать и этот разговор поддерживать. Годжо-сан словно не относится к Сугуру, как к ребенку и стоит им начать разговаривать Сугуру словно бы тоже заземляется. Успокаивается, переводит дыхание и приходит в себя, но не в том смысле, чтобы перешагнуть свои чувства, а в том, чтобы не вести себя, как “вкрашившеяся” омега. Окей, отлично, может Годжо Сатору и краш Сугуру, но Сугуру собирается не визжать под его окнами, бесполезно вздыхая, а добиваться и когда он пережил первую волну, он берется за вторую.

Теперь, когда они приходят к Мегуми, Сугур кажется, что Годжо-сан выделяет его чуть больше. Может, он придумывает это, но он иногда сам делится с ним чем-то, в продолжение какого-то разговора, иногда зовет пойти поговорить, когда они закончат с уроками и хотя Мегуми вздыхает и закатывает глаза, Сугуру теперь не скрываясь говорит ему, что идет пообщаться с его отцом, хотя, конечно, не поясняет, что потому что влюблен в него по уши.
“Он интересный” - говорит он Мегуми и хотя тот закатывает глаза, это на самом деле так. Годжо-сан не похож на обычного взрослого, он яркий, громкий, позитивный и он на самом деле интересный. А еще он очень красивый. И Сугуру очень хочет быть альфой, достойным его и плевать на возраст.

Когда они задерживаются у Мегуми допоздна и Сатору берется готовить ужин Сугуру предлагает свою помощь и тот не отказывается. Готовить Сугуру умеет и ему нравится, что Годжо-сан словно бы выглядит впечатленным.
В следующий раз, когда они задерживаются и Сугуру предлагает помочь, он и вовсе вызывается приготовить что-то свое и тот соглашается. Мегуми закатывает глаза, но точно бы смиряется и не лезет. Сугуру уверен, что Юджи в жизни не догадается, что Сугуру влюблен в Годжо-сана, но Мегуми может и ему интересно, тот просто до такой степени этого не допускает или он в самом деле смирился?
А может уверен, что у Сугуру нет никаких шансов и не собирается ему мешать провалиться и остаться с разбитым сердцем. Так тоже может быть.
У Мегуми, впрочем, последнее время полно своих проблем и Сугуру знает их имя (в отличие от Юджи, который и тут ничего не замечает), но не лезет, потому что Мегуми выглядит раздраженным, но не только и хотя брат Юджи младше Годжо-сана, Сугуру все равно слабо надеется, что однажды Мегуми его поймет.

Он больше не ходит в дом Мегуми с пустыми руками, всегда принося пирожные и это нормально приносить что-то к чаю, когда приходишь в гости, но Сугуру знает, что Мегуми не ест сладкое и знает, что это что-то, чего не ждут от школьников, но Годжо-сан не отговаривает его и Сугуру как никогда рад, что у него есть подработка.

В день рожденье Мегуми они решают устроить для него сюрприз. Договариваются с друзьями из школы (не такими близкими, как Юджи и чуть менее близкими, чем Сугуру, но тоже хорошими) и собираются устроить вечеринку у него дома. Эта идея Юджи, которую с восторгом принял Годжо-сан и хотя Сугуру кажется, что Мегуми не будет в восторге (и, кажется, он и вовсе был бы не против провести свой день рожденье с одним человеком, которого даже не пригласили), он все равно не спорит с ними. Во-первых, это глупо. Во-вторых, Годжо-сан выглядит таким счастливым от этой идеи. А в-третьих…
В-третьих, Сугуру не собирается упускать свой шанс.

Поэтому когда Юджи уводит Мегуми на прогулку с самого утра в субботу, а Сугуру, который вручил ему свой подарок в пятницу в школе сетует, что его мать требует, чтобы он ей помог дома и не терпит никаких возражений, все начинается.
Сугуру приходит к нему домой через полчаса после их с Юджи ухода, хотя все должны прийти к пяти часам вечера. В его руке неизменная коробочка с моти, которые, как он заметил, очень любит Годжо-сан и полная решимость завоевать этого мужчину. Даже если не сегодня, то однажды, но сегодня - один из тех множества раз, которые он хочет быть рядом и во всем ему помогать.

Когда дверь дома открывается это Сугуру и заявляет:

- С добрым утром, Годжо-сан, - улыбается он широко, украдкой вдыхая его аромат и привычно игнорируя, как нежно сжимается сердце, - я пришел помогать Вам с приготовлениями. Вы же не думали, что я брошу Вас одного готовить всю вечеринку для Мегуми? - он протягивает ему угощение и улыбается шире: - Командуйте! Я полностью в вашем распоряжении.

И хотя ему хотелось бы, чтобы это касалось не одной только вечеринки для друга и сына, Сугуру рад начинать с малого.

В домашней одежде Годжо-сан выглядит просто очаровательно, но он, черт побери, каждый раз выглядит очаровательно и у Сугуру одновременно слюни текут и рычание зарождается где-то в груди от мучительной потребности быть рядом с ним, пометить его своим запахом, заявить свои права и никогда не покидать.
Однажды Мегуми оторвет ему голову, Сугуру почти уверен в этом. А еще он уверен, что после этого Мегуми обязательно их поймет и, ну, быть может и не благословит, но точно смириться. Сугуру отлично понимает, насколько он молод и понимает, как неловко будет быть с Годжо-саном, когда они с его сыном ровесники, но какое это будет иметь значение, если Сугуру будет для того просто идеальным альфой? Если он будет внимательным и заботливым, если будет нежным и добрым, если будет сильным, надежным и оберегающим. Какая разница, сколько ему лет, если он будет лучшим? А в том, что Сугуру будет лучшим для Годжо-сана он не сомневается, просто потому что уверен, что никто не сравнится с его желанием заботиться и баловать этого мужчину. В конце концов, Сугуру знает, какими бывают альфы и знает, что он не такой. Он знает, что он будет хорошим для Годжо-сана. Он знает, что будет для него лучшм. Ему осталось только убедить Годжо-сана, что так и будет.
А потом заслужить прощение Мегуми, но это - позже.

Так что, да, когда Годжо-сан встречает Сугуру в домашней одежде, в первый момент Сугуру замирает, заглядываясь и принюхиваясь к омеге. Такой хороший, такой красивый, такой идеальный и когда Сугуру улыбается ему, Сугуру почти против воли широко улыбается в ответ.
И как же он каждый раз ценил, что Годжо-сан принимал его угощения. Интересно, учитывая, что Сугуру ничего не произносит вслух, Сатору уже понял, что Сугуру за ним ухаживает или все эти угощения все еще для него просто угощения от школьника, который постоянно приходит к ним в гости?

Сугуру проходит в дом за Годжо-саном, разглядывает кучу шариков, затем стены гостинной и скептически хмыкает. Мегуми будет не впечатлен. Вообще, черт побери, не впечатлен, но... Сатору так о нем заботится и Сугуру видит это, всегда видит за недовольным лицом Мегуми, что тот это чувствует и ценит. У самого Гето в семье не такие отношения. Не плохие, но... равнодушные. В лучшем случае матери нужно, чтобы он что-то сделал, но чаще он скорее мешает. Он сам не знает, на чем держится их семья, должно быть, на привычке родителей, которые лучше бы развелись, но Сугуру, в общем-то, все равно. Родителем нет до него дела и это вполне всез устраивает.
Сугуру устраивает, на самом деле устраивает, он привык и уже и не желает другого, но каждый раз, когда он видит, как Годжо Сатору любит и заботится о своем сыне, у него сжимается сердце. Не из зависти, нет. От нежности и восхищения, какую семью может создать этот омега.
Какую семью Сугуру может желать создать с ним. В конце концов, он в самом деле настроен всерьез и да, он мечтает о том, чтобы их дети однажды были так же нежно любимы, как и Мегуми.
...наверное в этом вопросе Сугуру будет больше всего неловко перед Мегуми, когда станет отцом его братьев или сестр, но с этим они справятся по ходу дела. После того, как он, наконец, завоюет Годжо-сана...

- Нарисовать растяжку? - удивленно переспрашивает Сугуру, проходя за Сатору и чуть морщится. - Творчество - это точно не мое. Думаю, будет лучше, если Вы будете рисовать, пока я буду вешать. И готовить, если допустите меня к своей кухне. - Улыбается Сугуру, проходя следом. - Предлагаю разделить обязанности: Вы будете командовать, а я выполнять. У меня ни к черту творческий вкус, а Вы решите, как лучше все украсить, хорошо?

Он так хочет быть именно таким - полезным для Сатору. Хочет делать для него все, что сможет, помогать во всем, куда его только допустят и во всем его поддерживать.
Быть может, конечно, он уже слишком прям и слишком навязчив, но Годжо-сан так во многом его поощряет, что Сугуру совсем уж теряет всякий страх и тормоза. Но Сатору так красиво улыбается... Так, черт побери, красиво улыбается, что Сугуру совсем теряет голову.

- Быть может, самую малость, - чуть неловко жмет плечами Сугуру, - слишком спешил. Но я вполне перехвачу что-то, когда буду готовить, а вот от кофе я точно не откажусь. У Мегуми же наверняка есть? - Добавшяет он со смешком, точно зная, что Годжо-сан не фанат кофе, если там нет внушительной шапки взбитых сливок, а такое кофе, как правило, можно найти в кафе, чем раздобыть дома.

Сугуру думает. Сугуру всегда, блять, думает и иногда ему кажется, что это его главная проблема в жизни.
Так он однажды позволил себе подумать, что от Годжо-сана хорошо пахнет. Так он позволил однажды себе подумать, что его улыбка такая яркая и широкая, что Сугуру мог бы лечить ею любые огорчения и ментальные расстройства. Так он однажды позволил себе подумать, какого это было бы быть альфой Годжо-сана.
От этого все его проблемы. Вот от этой вот хуйни.
Сейчас он думает, если бы у них были бы общие щенки, влияли бы они на вкус Годжо-сана так же и заставляли бы его меняться или бы они уже там, в утробе, любили бы Сатору так же сильно, как любит его Сугуру и питались бы вместе с ним всем, что он любит, лишь бы ему было хорошо? Лишь бы он был счастлив.
Сугуру так хочет, чтобы все это было бы именно так и он, и их щенки делали бы Годжо-сана счастливыми.

- Вам нравится притворяться, что Вы какой-то старик, чтобы я каждый раз говорил Вам, что вы наговариваете на себя, очень молоды и всегда невероятно красивы? - смеется Сугуру, привычно уже гарцуя по этому тонкому льду. Годжо-сан, должно быть, совсем не воспринимает его всерьез и он позволяет себе все больше, каждый раз все более откровенен, словно проверяя где та грань, которую он в конце концов перешагнет.

Интересно, когда его чувства станут очевидны для Годжа-сана он вежливо ему откажет, будет возмущен, запретит ему появляться в их доме или будет делать вид, что ничего не произошло? Сугуру, на самом деле колеблется между первым и последним, хотя не отрицает и остальные варианты. И да, он знает, что в тот момент, когда он получит ответ на свой вопрос, ему будет очень плохо, но это будет хорошая боль, правильная. Потому что самое сложное будет позади, Годжо-сан уже будет знать, что чувствует к нему Сугуру и на что настроен, а отступать он не собирается все равно. Чтобы он отступил, Годжо-сану придется быть очень убедительным и очень искренним и никак иначе.

Серьезно, у Годжо-санов очень мало шансов от него отделаться. Взять хотя бы эту улыбку, когда он вспоминает о своей беременности. Сугуру смотрит на него и думает только об одном: он хочет, чтобы тот был так же счастлив с их щенками и чтобы Сугуру заботился о нем.

Годжо-сан ставит чайник, выгребает какую-то еду для Сугуру и ему одновременно хочется сказать, что все это ни к чему и вообще это Сугуру здесь, чтобы помогать, поддерживать и заботиться об омеге, и в то же время остановить его так сложно, потому что это так приятно. Так что Сугуру позволяет себе на время перевести дух и просто принять заботу омеги, которого он очень хочет считать своим.

На кухне Мегуми Сугуру чувствует себя уже уверенно и свободно, но не потому, что много времени проводит здесь с друзьями, а потому что часто бывает здесь с отцом своего друга, вместо того, чтобы с друзьями заниматься, общаться или играть во что-то на приставке, в которую, Сугуру знает, больше всего играет Юджи, чем даже сам Мегуми.
Он освоился здесь и сейчас уверенно проходит к чашкам, заваривая чай в чайнике так, как он успел узнать, любит Годжо-сн и разыскивая кофе для себя.

Он не сдерживает смеха, когда Годжо-сан говорит эту свою невероятную глупость и оборачиваясь через плечо тепло ему улыбается:

- Это было бы глупо, учитывая, что я здесь только ради Вас, - и этот тонкий лед все еще так хорошо хрустит под его ботинками и кажется таким идеальным. Таким прекрасным, потому что Сугуру может прямо говорить то, что Годжо-сан не расценит всерьез и хотя радоваться тут нечему, ему все-таки очень нравится эта глупая свобода: - Я бы ни за что не оставил вас справляться со всем одному.

Он заваривает себе в чашке кофе и чай в чайнике, подхватывает с полки, как он уже успел запомнить, любимую кружку Годжо-сана и переставляет ее и чайник с чаем на стол, прежде, чем вернуться за своим кофе.

- И, говоря откровенно, думаю, я не самый хороший друг Мегуми, - признается Сугур, на ходу делая глоток кофе. - С Юджи они куда как ближе, но, думаю, мы с Мегуми хорошо понимаем друг друга. В любом случае, - заканчивает он, поднимая газа на Годжо-сана и улыбаясь ему мягко и вкрадчиво: - я в любом случае очень надеюсь, что никогда не сделаю ничего такого, чтобы меня перестали пускать в этот дом. Мне было бы очень тяжело смириться с этим. - И задержав на нем на мгновение взгляд он занимает, наконец, место напротив приготовленной для него Сатору тарелкой: - большое спасибо за еду, Годжо-сан. Надеюсь, позже я сделаю что-нибудь в ответ.

Сугуру слушает, как и всегда жадно ловит каждое маленькое откровение, которое Годжо-сан ему доверяет. Сугуру уже достаточно хорошо знает его, чтобы выучить, что вопреки его говорливости, шуткам и легкости в общении на самом деле Годжо-сан редко и мало говорит о чем-то, что для него действительно важно, о себе, о своих переживаниях и если он что-то говорит, то Сугуру зубами впивается в новую информацию, жадно и бережно оставляя ее при себе. Так и сейчас он мысленно крепко прижимает к сердцу это их общее с Мегуми тяжелое расставание с людьми и как ему хочется, чтобы на самом деле ему никогда не пришлось расставаться с Годжо-саном, потому что если это будет зависеть от него, он никогда его не отпустит. Закончит школу, выучится, найдет подработку, чтобы как можно раньше начать копить деньги для своей семьи, даже если Годжо-сан вряд ли нуждается хоть в чем-то из этого со своим домом и бизнесом, это ничего не значит. Сугуру хочет заботиться о нем, об их щенках и иметь возможность делать это, показать Сатору, что он может это сделать. Доказать, что он заслуживает того, чтобы его выбрали, как альфу. Что Сатору может дать ему шанс.

Когда Годжо-сан говорит о паре Мегуми это немного, несильно, но режет. Сугуру понимает головой, что это вовсе не отказ, но альфа в нем словно бы скулит, словно омега, которого он страстно желает, которого он уже так любит, предлагает ему кого-то другого. Глупые, глупые инстинкты, особенно, когда Сугуру знает, что они говорят совсем не об этом.
Он ловит серьезный взгляд Годжо-сана и улыбается ему в ответ уголками губ, хотя и смотрит так же всерьез.

- Нет, все нормально. Мегуми прекрасный человек и замечательный друг, но у него никогда не было моего сердца.

Ну, и на самом деле слава богу, потому что Сугуру не хотел бы связываться с Сукуной. Впрочем, стоит только подумать, что внимание Сукуны привлек бы Годжо-сан, как у него буквально шерсть встаёт на загривке и нервно в неозвученном рычание дергаются губы. О,если бы речь шла о Годжо-сане он бы связался с Сукуной. Он бы, блять, связался бы с кем угодно, если бы это был Годжо-сан, так что дело тут явно в самом омеге.
И все же, не иметь дело с Сукуной все равно просто прекрасно.

Он как раз дышит носом, вдыхая запах Сатору и пытаясь им быстрее успокоиться, быстрее взять себя в руки, потому что на самом-то деле ничего и не произошло, как Годжо-сан говорит про его запах и Сугуру замирает. По-настоящему замирает, как пес на охоте. Он медлит, осторожно опуская чашку на стол, поднимает взгляд на Годжо-сана и медленно, осторожно моргает, словно боится сорваться или спугнуть его или… черт. Черт! Вот сейчас-то взять себя в руки куда как важнее, но это сложно.

- Вам нравится мой запах? - переспрашивает он растерянно, словно бы не мог такого даже предположить и, на самом деле, только сейчас понимает, что в самом деле не предполагал этого. Не ждал. Он хотел завоевать его, конечно же хотел, хотел с ним семью, щенков, хотел заботиться о Сатору, жадно дышал его запахом, наслаждаясь им и успокаиваясь, но почему-то о том, что может нравится ему, даже не думал.

Хотя это словно бы не самая важная мысль, пусть это и звучит почти удивительно. Кажется, что ничего не может быть важнее мысли, что омеге его мечты нравится запах Сугуру, но дело тут вот еще в чем…

- А после нашего знакомства Вы перестали за меня болеть? - уточняет он, сцепив зубы и нахмурившись. - Почему? Я в чем-то показал себя ненадежным? Что я не смог бы заботиться о своем омеге и наших щенках?..

Годжо-сан улыбается ему, словно бы это все шутка, но у Сугуру дыхание перехватывает, словно ему дали пощечину.
Нет, конечно, это ничего не меняет. И конечно же, он не собирается отступать, нет ничего удивительного, что Годжо-сан не воспринимает школьника всерьез, Сугуру понимает, что ему нужно время, что ему нужно проявить себя, что ему нужно доказать, что…
…просто это звучит так, словно он в принципе не воспринимает Сугуру, как достойного альфу, даже если ему и нравится его запах.

Сугуру убеждает себя, что ему не нужно обращать на это внимание. Что в этом нет ничего удивительного. Что ему требуется больше времени и сил, в конце концов он в самом деле еще ничего не сделал для своего омеги, так что сомневаться в нем - нормально. Сугуру еще не переубедил его и не заслужил другого отношения.

- Ну, - натянуто улыбается он, чуть крепче, чем надо, сжимая пальцы на чашке и поднимая ее к губам, - значит, мне просто нужно лучше себя проявлять. Это справедливо. И я точно в полном вашем распоряжении и без всяких взяток, Годжо-сан.

Он же должен доказать ему, что стоит доверия, верно? Словно бы на самом деле он не был бы готов на все для Сатору в любом случае.
Нормально. Это все - нормально. То, что Сатору нравится его запах - это уже много. Во всем остальном Сугуру в конце концов его переубедит, он достаточно упрямый.

Сугуру запрещает себе расстраиваться. Просто запрещает. Запрещает зацикливаться и лишний раз думать о том, что Годжо-сан не видит в нем достойного альфу. Ничего. Это нормально. Это все еще нормально, Сугуру повторяет это себе раз за разом и раз за разом напоминает, что в этом нет ничего плохого. Ему просто нужно время и не важно, какой горечью сейчас отзываются эти слова, со временем он убедит Годжо-сана, что на него можно положиться и что он во всем может о нем позаботиться.
Ему просто нужно время.

И все равно в ушах шумит, не громко, оглушающе, словно его ударили по голове, а так, как шум моря на фоне. Отвлекает, беспокооет и если вслушаться в этот шум можно порезаться о слова, в которые он складывается, но Сугуру не слушает. Он старается сосредоточиться на Сатору. На сладком моти в длинных пальцах. На улыбке на этом красивом лице. На голубых-голубых глазах.
На запахе, в котором точно бы есть все, в чем Сугуру только может нуждаться, о чем можно мечтать. Сейчас во многих магазинах появилось множество дурацких, чуть ли не самодельных духов с ароматами "детства", "приключений" или "звезд". Если бы среди них был бутылек с наклейкой "мечта" Сугуру знал бы, как он пах, если бы это не было подделкой. Он пах бы так, как пахнет для него сейчас Годжо Сатору и плевать, что звучит в шуме волн где-то на периферии сознания.

Годжо-сан говорит о щенках Мегуми и Сугуру прикусывает кончик языка, чтобы не хмыкнуть. И потому что на его взгляд возраст не имеет значение, всегда важно доказать омеге, что ты сможешь позаботиться о нем, гнезде и щенках, планируй ты их черед месяц или через десяток лет. И потому что... ну... Сугуру видел Сукуну. Что-то ему подсказывает, что вопрос щенков там встанет скорее раньше, чем позже, хотя он не берется недооценивать Мегуми. Если уж кто и может загнать под ботинок брата Юджи, то Мегуми - именно такой омега. И все-таки в том, что Сукуна там во всю доказывает Мегуми, что он альфачий альфа, который может защищать гнездо и щенков, Сугуру не сомневается.
Даже неловко, что он тут занимается почти что тем же самым. Только с шансами у него все глуше, но решимости не занимать.
Хотя в решительности ли дело? Легко быть решительным, когда тебе некуда отступать. Когда у тебя просто нет других вариантов. Когда ты либо прорвешься к целе, либо будешь влочить жалкое существование, полное разочарования и тоски. Легко ли быть решительным при таких-то вариантах? Да проще простого. И поэтому Сугуру не позволяет себе унывать, потому что он дышит запахом Сатору и чувствует - его. Только его. На всю жизнь. Это досадная, жестокая оплошность, что Сугуру родился настолько позже, история из омежьих фанфиков про соулмейтов. Тех, где один верит, что для него пары не предусмотрено, а потом встречает омегу вдвое младше себя и...
Правда - всегда омегу. Сугуру не то, чтобы был знаток, но встречал все-таки и младшим никогда не был альфа.
Ну, потому что жизнь не чертов фанфик, в конце-то концов!

Впрочем, у Сугуру все еще чать проблем из-за того, что он думает, а потому, он задумывается и сейчас, когда Годжо-сан начинает говорить. Отвлекается на приоритеты и критерии альфы для омеги и чуть было не пропускает мимо ушей, что Годжо-сан не считает его недостаточно надежным. Даже больше: "это точно не так". Даже если он в самом деле сбросил его со счетов при встреча.
Но почему тогда?
Неужели он сразу заметил что...

Кусок в горло все еще не лезит, хотя теперь из-за другой причины. У Сугуру нынче так все меняется, что впору пить успокоительные. Он с трудом делает глоток кофе, словно пытается сглотнуть ком в горле и подвигает к себе тарелку с рагу. Потому что это еда его... потому что это еда омеги, в которого он влюблен. Который ее приготовил, не важно для него или нет, но который точно для него накрыл и разогрел ее и Сугуру это ценит. Так что он подвигает к себе ближе тарелку и старается есть. Убеждает себя, что впереди длинный день и нужно еще много сделать. И что он не завтракал и будет выглядеть, как идиот, если сейчас откажется от еды, а через час проголодается. А еще думает о том, что омега следит за ним и заботится и это, на самом деле, работает лучше всего.

Он ест, поглядывая на Годжо-сана и в очередной раз думает, какие длинные у него пальцы и как осторожно он держит мягкое моти и что надо бы ему приносить набор побольше, у него есть не слишком прибыльная, но подработка, много сейчас не накопить, но он может хотя бы ухаживать за свои... за омегой до того, как закончит школу и сможет получить хоть сколько-то нормальную для студента работу.
И вот, снова это - ему просто нужно время. Немного времени и он станет идеальным альфой для Годжо-сана.

Как раз об этом Сугуру и размышляет, когда Годжо-сан вдруг оказывается у него за спиной, - он даже не заметил, что тот не просто идет мимо, возвращаясь, а идет к нему, - кладет руки на его плечи и наклоняется так, что его запах занимает собой весь воздух вокруг Сугуру. Заменяет его собой. Окружает.
Сугуру хотел бы дышать им всю оставшуюся жизнь.
Нет, не так. Сугуру хочет дышать им всю оставшуюся жизнь. И все для этого сделает.

Только вот, словно бы Годжо-сан тоже... Разве такое может быть? Разве может человеку однажды повести настолько?! Сугуру еще ничем не заслужил, Сугуру еще ничего не сделал, еще не встал на ноги самостоятельно, еще не доказал, еще не завоевал, но...

Горячий шепот оседает на щеке, запах словно путается в волосах, мешаясь с его собственным и Сугуру чувствует тепло его тела, даже когда Годжо-сан отпускает его. Даже когда на шаг отступает.
Особенно, когда тот называет его по имени.

- Почему? - спрашивает Сугуру, поспешно поднимаясь на ноги и оборачиваясь, стоит тому только отойти назад. - Что в этом такого плохого? Не на альфу сына, разумеется, а на молодого. Какая разница? Возраст - это не что-то неизменное. Он меняется.

Сердце снова бухает в ушах с оглушительной силой, но теперь - иначе. Годжо-сан знает, все знает. Сатору - все знает. Должно быть Сугуру у него, как на ладони, такой очевидный и все время был, но ему плевать. Это не важно. Если Сатору на него засматривается, то плевать, это не имеет значение.
Ничего кроме того, что Сатору на него засматривается не имеет значения.

- Что в этом плохого? - спрашивает Сугуру, делая шаг вперед и осторожно, не до конца уверенно ловя Годжо-сана за запястье, скользит выше, обхватывая пальцы и приподнимает, сжимая его руку в своих ладонях. - Я понимаю, что нужно время, чтобы встать на ноги. Чтобы получить профессию и работу и ждать такого альфу, конечно, может быть не очень удобно, но у таких людей есть цель. Они не плывут по течению, им не интересны пустые вечеринки, у них есть тот, кто им дорог, тот, ради кого стоит работать и добиваться как можно большего. Есть лучший на свете стимул. Конечно, я понимаю, что ждать может быть неудобно, но это же не так плохо, разве нет? Альфа, который сразу все делает для своей семьи - разве это так плохо?

И да, да, он отвратительный друг и Сугуру это понимает, но он все еще слышит свое имя голосом Годжо-сана и просто не может больше притворяться, что он не без ума от отца своего друга.

Это как шутка. Это как сон. То, что Сатору позволяет ему прикасаться к нему, что он улыбается ему, что он дёргает его за челку с такой нежностью и, самое большое, что Сугуру в самом деле признался ему в своих чувствах. Сугуру не верит, что сумел вдруг сказать Сатору все прямо и всерьез и что Сатору… господи, Сатору…

- Хочу, - быстро и уверенно отвечает Сугуру, крепко сжимая его пальцы. - Конечно же, хочу.

Боже, он ничего больше не желал, ничего не желал больше, чем завести с Сатору семью, чем быть его альфой, чем завести с ним щенков. Он ужасный, ужасный друг, но, боже, как ему похуй! Мегуми в конце концов придется простить его, особенно, когда Сугуру сможет, наконец, сделать его отца счастливым.
Боже, как он хочет сделать его отца счастливым.

- Я очень хочу, - мягче говорит Сугуру, осторожно улыбаясь и раз уж беречь уже нечего, он подносит ладонь Сатору к себе и целует его пальцы. - Я очень хочу с Вами семью, Годжо-сан. Хочу сделать вас счастливым. Хочу завести с вами щенков. И я хочу встать на ноги, получить образование, чтобы найти хорошую работу и заботиться и обеспечивать свою семью, но, уверен, это можно сделать и в Токио, - добавляет он с улыбкой снова целуя пальцы Сатору и отпуская его пальцы осторожно тянется рукой.

Улыбка Годжо-сана вдруг становится ломкая, чуть горькая и это так ему не идет. Так не идет этому яркому, красивому мужчине эта горечь во взгляде, когда он должен сверкать и быть абсолютно счастливым и Сугуру медленно, осторожно, проводит большим пальцем по уголку его улыбки и гладит по щеке.

- И я понимаю, что Вы можете не воспринимать меня всерьез. Я понимаю, что мой возраст играет против меня и люди редко верят, что в школе можно найти свою настоящую пару, свою единственную любовь, но я… я просто знаю это, Годжо-сан. Чувствую, уверен в этом так же, как  в том, что солнце встает каждый день. Вы - моя единственная любовь. Я не собираюсь искать себе кого-то другого. Никогда не собираюсь, даже если вы не воспримите меня всерьез. Вы можете подождать, я пойму Вас, в этом есть смысл, я просто докажу Вам со временем, что для меня можете быть только Вы. Как бы это не выглядело. Так что для меня ничего, что касается Вас, не может быть ошибкой, - тихо, искренне заканчивает он, нежно гладя большим пальцем по щеке своего, обязательно, будущего омегу.

Сугуру ждет с надеждой, ждет с трепетом, потому что, конечно, он понимает отлично и как звучит, и как выглядит и как сложно, должно быть, поверить ему на слово. Кто стал бы верить школьнику, верно? Обидно это или нет, Сугуру это понимает и понимает, что все, что он может - со временем доказать делом, что относится к Сатору всерьез. Хотя и на самом деле Годжо-сан пусть и дразнит его, словно бы не за его чувства или слова, он дразнит нежно и не всерьез, как-то игриво, словно бы... словно бы в самом деле готов дать Сугуру шанс. Словно может дать ему шанс уже сейчас, словно бы готов ему поверить, словно бы на самом деле ничего, кроме отъезда за границу его не волнует.
В конце концов, Сатору даже позволяет Сугуру прикасаться к нему, позволяет накрывать ладонью его щеку и даже обнимает Сугуру в ответ. Легко, игриво, закидывая руки на шею и Сугуру моментально подается вперед, моментально, обнимает его свободной рукой за талию, прижимая к себе и плотнее, увереннее прижимая ладонь к его щеке, накрывая.

Он краснеет немного, глупо, когда Сатору дразнит его кинками, но только шире улыбается и скользит ладонью с его щеки назад, зарываясь ласково пальцами в волосы на затылке.

- Сатору-у, - на пробу тянет он имя омеги, счастливо и ласково улыбаясь ему. - У меня точно нет такого кинка, Сатору-у. Точно не на твой возраст, тем более, никто в жизни бы не поверил, что у тебя есть взрослый сын.

Сугуру, все еще улыбаясь, подается вперед, прижимаясь лбом к его лбу и ласково гладит его большим пальцем по затылку, все еще не в силах поверить, что ему это позволено. Сердце бьется в груди часто и быстро, тяжело, сладко и он полной грудью вдыхает запах омеги.

- Люблю, - тише вслед за Сатору повторяет он. При том, сколько всего он уже наговорит Годжо-сану, Сатору, странно, что именно этих слов Сугуру еще ему не сказал. Сто эти слова Сатору сказал ему первым и от них-то сердце бьется глухо и гулко в самом горле, но так сладко и так хорошо. - Я очень сильно тебя люблю, Сатору. - Урчит Сугуру, крепче вдавливая пальцы в затылок, прижимая их лбами и не в силах отпустить от себя омегу.

Оказывается, достаточно было один раз переступить эту грань и так легко уже не помнить о том, что Годжо-сан старше его, что он отец его друга, не помнить ни о каких годах и статусах, которые их разделяют. В конце концов, Сугуру и прежде по-настоящему нравилось проводить время с  сколько всего их разделяет. Тем более, Сугуру и прежде было так легко, так увлекательно интересно говорить с ним, слушать, проведить время. Было так тяжело только, что он не мог быть с Сатору так, как ему хотелось, но теперь ведь... словно бы мог, да?
- Я хочу делать тебя счастливым, Сатору, - выдыхает он с улыбкой, открывая глаза и глядя на омегу близко-близко перед собой, все еще не отодвигаясь от него. Чувствовать тепло Сатору, его запах так близко, так глубоко, хная, что он останется на одежде и губах... Как хорошо. - Я хочу заботиться о тебе. Пока так, как могу, но дай мне немного времени и я смогу делать для тебя что угодно.

Улыбка не сходит с губ Сугуру, просто не может сойти, когда его мечта становится реальностью, когда единственный человек, о котором он мечтает, единственный человек, которого он любит, единственный, кто становится для Сугуру всем миром начинает светить для него. Действительно начинает, оборачиваясь к нему, принимая, протягивая руки и Сугуру кажется, что он может умереть и раствориться в этих руках и в этих пальцах и боже, боже, в этом запахе. В этом родном, единственном. идеальном запахе, который окутывает Сугуру с головой, когда они оказываются так близко друг к другу и Сугуру дышит им полной грудью.
Сатору… омега... его омега так прекрасно пахнет. Его омега так прекрасно пахнет и вдыхая его запах Сугуру точно знает, что теперь он дома. Что именно здесь, сейчас, он оказывается дома и это его идеальный дом, который он никогда и ни на что не променяет.

- Словно бы мне нужно что-то еще кроме этого, - счастливо урчит Сугуру, улыбаясь и потянувшись вперед трется щекой о висок Сатору, оставляя на нем свой запах. - Это все, Сатору, это все, что я могу желать - быть твоим альфой. Делать тебя счастливым. Однажды создать с тобой семью. - Сугуру урчит, утробно и глухо, чуть порыкивая, жмурится и потянувшись дальше зарывается носом в мягкие волосы. - Завести с тобой щенков. Маленьких малышей с такими же красивыми глазами, как у тебя. Мой идеальный, прекрасный омега, это все, чего я только хочу, все, о чем я мечтал и ты так много можешь мне дать. Мой омега, - урчит Сугуру, прижимается губами к виску Сатору и тихо, счастливо выдыхает, потому что это - идеальное место, где он хочет быть. Потому что это дом, о котором он мечтает.

Мегуми убьет его и Сугуру бы умер счастливым, вот только умирать он не собирается, не сейчас и никогда, теперь, когда у него есть, ради чего жить. Когда Сугуру впервые так сильно, всем собой чувствует, что у него есть настолько крепкая цель в жизни и у этой цели есть имя - Годжо Сатору.

- Мегуми убьет меня, - фыркая, улыбается Сугру куда-то на ухо Сатору, оставляя новые и новые маленькие поцелуи на его щеке, скуле и висках. - Не знаю только, за то, что слишком хочу заполучить себе навсегда его отца или потому что мешаю тебе готовить праздник. Честное слово, Сатору, я пришел не чтобы мешать тебе. Я не хотел, чтобы ты все делал один. Я хотел, чтобы ты мог опереться на меня. Ну и конечно я хотел провести немного больше времени с омегой, в которого влюблен.  А теперь я все тебе порчу, - с сожалением фырчит Сугуру, впрочем, не в силах оторваться от Сатору снова и снова оставляя на его лице маленькие поцелуи.