Они убили его Сугуру и Сатору не собирался их жалеть. Никого из них. Вообще никого.
Они убили его Сугуру и они делали его Сугуру несчастным, а Сатору даже не знал этого, даже не догадывался, он не мог предположить, он думал, что никто из них не решился бы сделать что-то настолько ужасное с… ну, на самом деле, Сатору думал, что никто не посмеет замахнуться на омегу Годжо Сатору, хотя если бы Сугуру, который не уступал ему в силе не смотря на свой вторичный пол, его услышал, Сатору было бы не сдобровать.
Но Сугуру же его не слышал, верно? Сугуру больше никогда не мог его услышать. Потому что они убили его. Они забрали его у Сатору.
Они были виноваты.

Сугуру так страдал, что у них не было щенков, это так мучило его, это делало его таким несчастным. Он так хотел подарить щенков своему альфе, так хотел сам щенков от Сатору, так хотел семью. Его Сугуру всегда был таким нежным и таким терпеливым, он был учителем намного лучше, чем Сатору, ученики так любили его, он всегда поддерживал их и подбадривал, он был для них опорой, в то время, как Сатору все больше кривлялся и раздражал. Сугуру терпеливо выговаривал его, но всегда украдкой улыбался и не мог обмануть Сатору. Они не были несчастны, на самом деле Сатору и вовсе был счастлив уделять все свое время и всю свою любовь одному Сугуру, хотя и понимал, что если бы у него был щенок от Сугуру, он бы обожал их малыша, хотя Сугуру был бы намного лучшим родителем, чем он. И Сугуру не был несчастен, по крайней мере, не все время, но иногда ему было тяжело. Иногда он плакал в объятиях Сатору и Сатору утешал его, обнимал, целовал, любил и обещал, что это не портит его омегу, что он не хочет другой семьи, кроме Сугуру и что позже они обязательно усыновят кого-то, сделают какого-то щенка счастливым, подарят ему дом и любящую семью и это утешало Сугуру, хотя и не до конца.
Клан, конечно, требовал, чтобы Сатору расстался с безродной и бесплотной омегу, но Сатору хватило разок разнести половину главного дома, чтобы донести свою мысль, что если они будут оскорблять его омегу, им придется нести за это ответственность.
Руководство тоже не было в восторге, что два сильнейших шамана, особых класса объединились в пару, они-то наверняка думали, что Сугуру будет альфой и их связь обязательно разрушится, ну, что ж, это был сюрприз для них, но не для Сатору. Сатору было наплевать, кем будет Сугуру - омегой, бетой или альфой, он бы остался и с альфой и ему было бы плевать, как это выглядит. Но Сугуру оказался омегой и его Истинным, Сугуру носил на шее прекрасный узор его метки и это было правильно, по-другому и быть не могло.
У них не было щенков, но это было не важно. У них все равно все было хорошо, они были счастливы, они любили друг друга и они бы решили эту проблему.

А потом Сугуру умер. Ему стало плохо на задании, ассистент потом говорил, что ему было плохо еще по пути, после того, как он получил ориентировки от Руководства. По какой-то причине они всегда вызывали его лично, чтобы выдать документы и хотя это удивляло Сатору, он думал, что они просто пытаются держать под контролем хоть кого-то из них. Они и пытались, но Сатору узнал все ужасающие детали позже. Позже, когда Сугуру с трудом справился с Особым классом. Позже, когда он не смог воспользоваться обратной техникой. Позже, когда он проглотил очередной черный шар и проклятье вырвалось из него, разорвав изнутри. Потому что они слишком боялись их двоих, потому что для них слишком важно было, чтобы у них не было потомства и потому что в своей параноидальной истерике они не просто травили его омегу, они переборщили, давая ему слишком много и слишком часто и его организм не справился, дал сбой, в его техники закралась ошибка и он… он…

Они убили Сугуру.
Сатору, с пустым лицом и мертвым взглядом, принес тело Сугуру к Секо и потребовал от нее ответов. Она тоже не знала, что происходит и только поэтому сказала ему так много прежде, чем сама поняла и остановилась. Она оборвала себя, не договорила, попыталась отвлечь Сатору, попыталась что-то сказать, но Сатору уже не слушал.
Руководство спаслось только потому, что к тому моменту им уже сообщили, что Сугуру умер и они догадались, где окажется Сатору в следующий момент. Сатору сравнял с землей всю их территорию, заодно задев изрядную территорию колледжа, но эти ублюдки? Нет, они не погибли и это было главное.
Дело еще не было кончено.

Его клан, конечно же, тоже был в курсе, тоже был замешан, Сатору даже не знал, кто из них первый это придумал, но виноваты были все одинаково. Его клану, конечно же, никто не сообщил о смерти его омеги, а потому уйти они не успели.
Это была даже не ночь, это был даже не час, это не было кровавой бойней, хотя крови было много. Сатору явился домой и убил всех, кто там был.
Ладно, это было не совсем правдой. Он убил всех старше четырнадцати лет, потому что Сугуру был очень привязан к щенкам и он бы не простил Сатору за это. Его добрый-добрый правильный Сугуру, у него были свои темные дни, он плохо относился к людям, но только потому что никто не пекся о мире шаманов так, как Сугуру и Сугуру держал себя в руках, а они не стоили его беспокойства. Никто из них.
И Сатору собирался уничтожить весь этот мир, который посмел небрежно относиться к тому, кто его защищал. 

Сатору стал угрозой. Сатору стал той самой угрозой, которой они все боялись.
Он забрал тело Сугуру, похоронил его на территории одного из домов его клана, того, где они когда-то закрепили свою связь и куда чаще всего уходили отдыхать, куда Сатору думал однажды перевести его и их усыновленного щенка, чтобы это стал домом их семьи. Он не успел стать их домом, но Сатору похоронил своего омегу под сакурой, которая так ему нравилась, своими руками выкопал для него могилу, своими руками уложил в землю его тело и засыпал тоже - сам. И решил, что могила его возлюбленного и дом, который так и не стал их мечтой, останется последним целым местом в Японии, потому что больше ничего в этой стране Сатору не оставит. А потом, возможно, он направится дальше. В зависимости от того, кто их шаманов успеет спастись из этой проклятой страны.

…он не успел закончить дело. Секо ему не дала. Сука, Сатору считал ее их подругой, Сатору считал, что она лучше всех понимает, что они сделали и что они у него отобрали. И, наверное, она понимала, потому что она плакала, когда говорила с ним, она стояла на коленях, она вспоминала Сугуру, повторяя, что любила его тоже и что она любит Сатору, что они, два идиота, всегда были ее семьей и ее друзьями, но что Сатору не может…
Сатору не знал, почему он не может. Он мог. После того, что они сделали, он мог. Он только сказал Секо, что ей лучше уехать из страны. Он посоветовал ей Францию, ему казалось, что ей подошла бы Франция. А затем Тюремное Царство сомкнулось над ним и Сатору так и не понял, как они сумели скрыть от его взгляда целый чертов артефакт. Наверное, потому что Сатору и сам рыдал в этот момент, рыдал словно бы всеми шестью глазами.

Тюремное Царство не было хорошим вариантом. Тюремное Царство делало его бессмертным и давало ему много времени и простора для тренировок и ненависти. И Сатору тренировался и ненавидел все эти годы, которые были у него в распоряжении.
Но в чём штука с такими артефактами и запечатанными в них чудовищами? По чьей-то ошибке чудовища из них всегда вырываются. Вырвался и Сатору.

Он не знает, кто его освободил. Он даже не пытался выяснить. Он вышел оттуда с той же целью, с которой и вошел - убить всех и уничтожить эту страну. Ему разве что некуда было спешить. Тюремное Царство научило его тому, что время не имеет значения, а еще тому, что останавливаться, когда у тебя есть время, глупо. Так что теперь он не собирался ограничиваться Японией, но времени у него было достаточно.

С ним, конечно же, боролись. Когда он пошел планомерно уничтожать эту страну, когда сравнял с землей Киото, сохранив только в префектуре тот самый дом с той самой могилой, которые за это время никто не потревожил, он двинулся к Токио, собираясь проделать с ним то же самое. И в Токио, на удивление, встретил сопротивление.
Он так и не понял, сколько времени провел в Тюремном Царстве, он так и не интересовался этому, но мальчишку, который наглотался пальцев Короля Проклятий и стал сосудом Сукуны он не помнил. Почему Сукуна вписался во всю эту хуйню на их стороне? Да Сатору было поебать. Сильнейший Шаман в истории просто загораживал его дорогу и Сатору его подвинул. Это даже была почти интересная битва, насколько Сатору хоть что-то могло интересовать после того, как он лишился своего омеги. Но это было интереснее, чем что-либо, что у него было прежде. Сукуна исполосовал все его тело новыми шрамами и на мгновение Сатору даже показалось, что это было приятно. На мгновение он был даже благодарен Сукуне. На мгновение он решил, что Сукуна победит, Сатору умрет, воссоединиться со своим омегой и, возможно, это даже будет не самый плохой вариант, но он еще не отомстил за Сугуру и потому… что ж, потому еще было рано. И он не проиграл.
Но он был благодарен Сукуне. Он правда одно маленькое мгновение был ему благодарен, а потому он не стал добивать его, а только сдвинул со своего пути и пошел дальше. У него были те, кого он собирался убить и ему еще предстояло их найти, потому что те научились хорошо от него прятаться. А до тех пор он собирался сравнять с землей Токио. У Сугуру когда-то был сложный период и Сатору тогда вытащил его, но если бы он не вытащил своего омегу, если бы поддался ему и скатился вместе с ним, то тому Сугуру все это, наверное, понравилось бы. Сатору разрушал этот город, убивал людей и не видел ни одного шамана. Он не спешил, он растягивал время, он привлекал внимание и ему было интересно, кто придет к нему на этот раз. На самом деле, он надеялся, что это будет Секо. В этот раз он убил бы ее сразу.

Он растягивал время в дни, он то останавливался, возвращаясь к могиле Сугуру в дом, который не станет их домом, то снова оказывался в Токио и продолжал. Над могилой Сугуру не было памятника, только лежал на плоском камне брилок дигимоном, первая вещь, которую он подарил Сатору. Сатору возвращался к этому клочку земли под сакурой, клал на него цветы и сидел рядом, думая обо всем, что хотел бы сказать Сугуру, но никогда не говорил этого вслух. Его руки, как правило, было в крови, но никого из них это не волновало.
А после он возвращался в Токио и продолжал.

Иногда кто-то приходил с ним сражаться. Иногда это были омеги, похожие на Сугуру. Иногда это даже были омеги в течке и если первых Сатору калечил, но выкидывал за пределы Токио, надеясь, что им хватит ума сбежать из страны, вторых он оставлял на месте, даже не пытаясь сражаться, но обязательно уничтожал разом какой-нибудь город в префектуре, чтобы донести свою мысль. Использовать омег в течку было отвратительно, Сугуру бы возненавидел Руководство за это и Сатору не смел причинять им вреда. Он не знал, почему те вообще шли на это. Потому что то, что делал Сатору, было для них страшнее? Потому что они хотели спасти этот мир? Но это было глупо, этот мир не был достоин спасения, а все они, если им повезет, переродятся в следующем, быть может, более счастливом и, возможно, этот кошмар ни для кого из них больше не повторится.

Жизнь для Сатору смешалась в кровь, разрушения, смерти, месть и глупый брелок на плоском камне в заросшем, неухоженном дворе мертвого дома, который не стал тем, чем стать был должен. Сатору обязательно собирался умереть в конце, но перед этим все здесь уничтожить.

А потом все меняется.
В его одинаковой, пустой, полной запаха крови и цементной пыли жизни все меняется в один момент, потому что когда он идет по разрушенным улицам Токио, направляясь к последним уцелевшим районам на окраине, он вдруг с оглушающей ясностью чувствует, почти видит проклятую энергию Сугуру. Прямо здесь, так близко к нему и это, конечно же, не может быть правдой, потому что Стаору сам положил его тело в землю, сам его закапал и он буквально этим утром проснулся на траве над его могилой, но это… это проклятая энергия Сугуру и Сатору не может понять, как его могли бы так обмануть.
Но он поймет. Он отправится туда, разберется в обмане и безжалостно накажет за то, что даже сейчас кто-то смеет притворяться Сугуру и использовать его, чтобы остановить Сатору.

- Если ты думаешь, что из-за этого обмана я тебя пощажу, - рычит Сатору без приветствия и вступления, возникая в воздухе над тем местом, где его обманывает энергия Сугуру, но вдруг замирает, глядя вниз.

Потому что это… это Сугуру. Этот… это… оно… он…
Этот человек выглядит, как Сугуру, когда они учились в колледже. И он пахнет, как Сугуру, так же хорошо и так же идеально. И его проклятая энергия такая же, как у Сугуру, Сатору бы никогда ее не спутал.
И его дракон… Любимое проклятие Сатору, которое он называл Хаку и всегда упрашивал Сугуру их покатать.
Это все, все эти детали, это было слишком похоже…

- Сугуру? - Слабо и недоверчиво спрашивает Сатору, в одно мгновение буквально рухнув на землю и то, что его колени не подломились, было просто судом. - Сугу, это ты?.. - Сатору остарожно, неуверенно, на дрогнувших впервые со смерти Сугуру ногах делает шаг вперед, стягивая с глаз повязку, оставляя ее  болтаться на шее и осторожно протягивает к тому вторую року. - Это же неправда, верно? - бормочет Сатору, чувствуя, как на глаза ему наворачиваются слезы, но упрямо заставляя себя не плакать, потому что тогда эта иллюзия может развеяться, а он, оказывается, так хочет обмануться. Но это же обман, верно? - Это обман, да? - дрогнувшим голосом спрашивает он вслух и слабо усмехается. - Это ловушка, верно? Чтобы снова меня запечатать? Как Секо, которая врала, что тоже любила тебя, а потом… Это же не можешь быть ты, верно, Сугу? Такой молодой… такой красивый… - он гулко сглатывает и делает еще один осторожный шаг, словно боится спугнуть дикого зверя или развеять иллюзию в лапах которой, бесспорно, оказался. - Они думают, что это меня остановит, верно? - шепчет он, зачем-то задавая вопросы своему помешательству и он знает, что ему нельзя останавливаться, знает, чем это может обернуться, знает, что он еще не отомстил за Сугуру, но… Это такая убедительная иллюзия, такая красивая, такая правдивая. Он знает, что ему нельзя останавливаться, но он не может отвести взгляда от единственного человека, который составлял для него весь мир. - Мой Сугуру… - шепчет он, глубоко вдыхая запах своего омеги и тот бьет его прямо в грудь, выбивает слезы из глаз, но Сатору продергивается и тут же смотрит снова, боясь перестать видеть. - Это же неправда, верно? Это же обман?

Это обман? Это должен быть обман. Это наверняка обман, но обман такой хороший, что Сатору не видит стыков, не видит места иллюзии, не может понять, где прекрасный сон становится удушающей, лживой реальностью, потому что все в омеге напротив - это его Сугуру. Его лицо, его глаза, его запах, его проклятая энергия и даже его голос, когда он говорит.
Даже если то, что он говорит, снова разбивает Сатору сердце, но это не важно, верно? Его сердце и без того разбито, перемолото в труху, ничего не стоит. Было бы что беречь...

- От...откуда? - дрогнувшим голосом переспрашивает Сатору, замирая на месте, во все глаза глядя на Сугуру перед собой.

Он не понимает, совсем ничего не понимает, но точно знает, что это какая-то уловка выживших из Руководства. Они что-то придумали, они что-то пытаются сделать и потому Сатору стоит сейчас здесь и смотрит на Сугуру. Сколько он уже стоит на месте, сколько он не может ничего предпринять? Он уверен, что минута уже была и прошла уж точно не одна. Минут двадцать? Час? Сутки? Столетие? Он не может точно определить, ему кажется, что сейчас прошла целая жизнь, но Тюремное Царство все еще не сомкнулось за ним.
Хотя... возможность увидеть Сугуру, живого и невредимого, как-будто бы стоит того, чтобы быть снова запечатанным. Словно бы если бы Секо тога предложила ему именно это, предложила ему снова встретиться с Сугуру, а затем навсегда уйти в Тюремное Царство, возможно, Сатору бы согласился.
Сейчас, глядя на Сугуру, он почти уверен, что согласился бы. Тем более, что Сугуру подтверждает, что он настоящий, что он не сон и хотя сон, возможно, сказал бы то же самое, все чувства Сатору, каждый из его шести глаз говорит ему, что это - правда. Что это настоящий Сугуру. Что это его Сугуру, что он снова жив, молод и перед ним, словно ему дали шанс заново прожить эту жизнь, прожить ее счастливо, прожить ее совершенно иначе, прожить ее теперь в том доме, в который Сатору всегда хотел его увести, только... Только у Сугуру вся жизнь впереди, он так молод, так красив, а его альфа постарел, испещрён уродливыми шрамами, сошел с ума, испачкал руки по локоть в крови и почти разрушил мир, в котором они жили.
А еще он его не помнит.

Это может быть и правильно, и к лучшему, Сатору уже не похож на того альфу, которого знал Сугуру, которого помнил Сугуру, с которым Сугуру хотел завести семью. Сатору стал намного хуже, намного страшнее, он даже не уверен, что Сугуру смог бы ему простить все то, что он сделал с этим миром, хотя, скорее всего, смог бы. Его единственный, его самый дорогой, его Истинный омега понял бы, что Сатору пережил, что потерял, понял бы, что он не может простить их и простил бы Сатору за то, что он сделал, если бы вернулся к нему.
Но это... сейчас...

- Это же я, Сатору, - шепчет в ответ Сатору делая еще один шаг, и еще, все ближе и ближе к его замершему, напряженному омеге, - Твой Тору. Как я могу тебя не узнать, Сугу? Мой Сугу, мой единственный, как могу не узнать тебя из тысячи людей?..

Это должен быть обман, но Сатору не может его найти. Не может в это поверить. Потому что омега перед ним настоящий и это его Сугуру, Сатору чувствует это всем своим существом. Его Сугуру напряжен, насторожен, не узнает его, но он здесь, пришел к нему, не защищается, не нападает и не убегает, хотя Сатору все ближе и ближе к нему и это все, что Сатору только может быть нужно.
И на последнем, очередном шаге, подходя, наконец, почти вплотную к Сугуру, у него, наконец, подкашиваются ноги, но дело не только в этом. Дело в том, что Сатору и заслуживает только одного - стоять на коленях перед своим омегой и молить его о прощении за то, что не смог его сберечь.
И он рушится перед Сугуру на колени, осторожно, бережно, неуверенно касаясь руками его щиколоток и снизу вверх глядя на Сугуру, потому что ему стоило бы опустить голову перед своим омегой, которого он не сберег, но Сатору просто не может отвести от него глаза, не может на него насмотреться, не может...

- Я так скучаю по тебе, - шепчет Сатору, не отводя взгляда, глядя на своего юного, красивого Сугуру, как на бога и если по его щекам текут слезы, Сатору их не чувствует. - Мне так плохо без тебя, мой Сугуру. Я так люблю тебя, Сугу, я так сильно люблю тебя, мне так жаль, что я не смог тебя от них уберечь, мне так жаль, что никто из них не может меня убить, чтобы я вернулся к тебе. И я никогда, Сугу, никогда не смогу их простить за тебя. Ты злишься на меня за то, что я сделал? - Дрогнувшим голосом тихо спрашивает Сатору и чуть крепче сжимает пальцы на щиколотках своего омеги. - Ты думаешь, я должен был простить их за то, что они отобрали тебя у меня? Они сами виноваты, Сугу, они сами во всем виноваты. Они так боялись, что у нас будет потомство, что сделали все это с тобой и теперь они пожинают свои плоды. Если бы у меня остались наши щенки, Сугуру, я бы никогда не бросил их. Я бы держался ради них. Но у меня нет ничего, Сугу, без тебя, без моего единственного, без моего Истинного, у меня нет ничего и теперь ты злишься на меня? Теперь ты меня не узнаешь? - Он смотри, смотрит на своего Сугуру, смотрит пристально, смотрит жадно, смотрит сквозь слезы и он такой настоящий под его пальцами, под его взглядом, словно бы правда снова рядом с ним, но это не может быть правдой. И у этого должна быть цель. - Ты пришел меня убить? - Слабо улыбаясь уголками губ тихо спрашивает Сатору и только сейчас, наконец, склоняет перед ним голову. - Тебе можно. Тебе единственному можно меня убить, мой омега, ты единственный, я не буду тебе мешать. Я никогда не буду тебе мешать, Сугу.

Сугуру запускает пальцы в его волосы, прикасается к нему, гладит и Сатору вздрагивает всем телом, судорожно всхлипывает и склоняет голову ниже, с трудом не позволяя себе прижаться к нему. Но ему нельзя, он виноват перед своим омегой, он так сильно виноват и не может себе позволить. Поэтому он только тихо выдыхает, опускает голову ниже и сжимает пальцы на щиколотках своего омеги еще крепче, хотя и старается держать их нежно, не позволяя себе даже случайно причинить ему боль.
А потом Сугуру выпускает свои феромоны, обволакивает Сатору единственным запахом, который делает Сатору собой, наполняет его жизни и который, Сатору был уверен, он потерял навсегда и Сатору не знает, как справиться с этим, потому что это все, о чем он мечтал и этого слишком много. Он не знает, как это получилось, как сугуру оказался здесь, как они сумели обмануть все Шесть глаз Сатору настолько, что он чувствует даже запах Сугуру, но все это точно бы не имеет значения. Ничего не имеет значения, кроме самого Сугуру, который стоит перед ним, перебирает его волосы, наполняет его своим запахом и больше ничего для Сатору не имеет и не может иметь значения. Он всхлипывает под пальцами Сугуру и одновременно не сдерживает благодарный, преданный, тихий рокот.
Его Сугуру с ним и больше ничего не имеет значения. Сатору плевать, чем все это для него закончиться. Плевать, какой для него будет исход, он весь в руках Сугуру и это правильно, это самое правильное, это всегда было так для них двоих. Только так это и работало. Только это и было правдой. И если Сугуру заберет его сейчас с собой, то Сатору буквально не о чем больше мечтать.

Сугуру гладит его, окружает своими феромонами, перебирает его волосы и Сатору благодарно, преданно урчит, склоняя перед ним голову и дожидаясь решения Сугуру, потому что он единственный, перед кем Сатору бесконечно виноват. Сугуру единственный, перед которым Сатору должен держать ответ и единственный, кто может распоряжаться жизнью и судьбой Сатору. 

А потом Сугуру заговаривает с ним и Сатору резко вскидывает голову, пораженно глядя на него снизу вверх. Нет он? Не Сугуру? Но как же... этого не может быть... Так бывает? Это правда?
Сатору никогда не слышал о других мирах, и о перемещениях между ними, и о проклятых техниках, которые это позволяют, но, наверное, чего только в мире не бывает, верно? Вот, например, Сугуру. Его Сугуру, очевидно, это его Сугуру. Он пахнет, как его Сугуру и выглядит, как его Сугуру и Сатору чувствует, что это именно он - его Сугуру. Но его Сугуру сейчас моложе на десяток лет, смотрит на него совсем не так, как прежде и он... он не стал бы врать Сатору. Сатору смотрит на него, смотрит в его глаза, видит его, слышит и не верит, что Сугуру стал бы ему врать. А значит, это правда - он из другого мира, только вот...
Ни один Сугуру не может быть ему чужим, не может быть "не его" и не важно, в каком он мире, потому что Сатору не сомневается - они с Сугу должны быть связаны во всех мирах. Так что нет, нет, это все равно его Сугуру, откуда бы он ни был, чтобы не происходило, потому что он пахнет как его Сугуру, у него пальцы, как у его Сугуру и глаза... у него глаза человека, которого Сатору любил всю свою настоящую жизнь и это не может быть обманом.

Не важно, из какого мира этот Сугуру, он все равно его. И Сатору принадлежит ему. Это правильно, чтобы все Сатору в любых мирах принадлежали любым Сугуру и наоборот. А у Сугуру, судя по всему, своего Сатору и вовсе никогда не было.
Сатору опускается перед ним на колени, оказываясь на одном уровне, протягивает ему Тюремное Царство и Сатору, опуская на него взгляд, удивленно и невесело хмыкает. Ну конечно. Конечно они попытались использовать Сугуру против него. Конечно же, они знали, что Сугуру - единственный, кто сможет. На самом деле Сугуру единственный, кому можно это сделать. Сатору сам бы позволил ему это, но Сугуру выбирает другое и это одновременно и правильно и не то, чего Сатору ожидал.
Ужасно, что Сатору приходится пускать Сугуру, когда тот опускается перед ним на колени, но теперь у него есть свободная рука, чтобы почти неохотно принять от него проклятый предмет. Сугуру сам отдает ему единственное оружие, которое у них только есть против него и это... это важно. Это много значит для него. Это значит, что даже если Сугуру не знает Сатору, даже если не видел прежде Сатору, даже если он, черт побери, их другого мира, он все равно выбирает его.
А еще сам готов умереть от его руки, хотя вообще-то Сатору первый это предложил и это заставляет его надломлено, удивленно рассмеяться.

- Словно бы хоть в одном из миров я мог бы тебя убить, мой Сугу, - хрипло смеется Сатору и небрежно запихивая Царство в карман широких штанов тут же тянется к Сугуру. Нежно обхватывает широкими ладонями его лицо, ласково гладит по скулам большими пальцами и недоверчиво, счастливо смеется: - В этом никогда не будет никакого смысла, Сугу, видишь, ты говоришь такие же глупости, как и всегда.

Из какого бы мира не был этот Сугуру, это не имело значения.

- Ты все равно мой Сугуру, - шепчет он, мягко оглаживая пальцами его лицо. - Я чувствую, что ты все равно мой Сугуру. И ты говоришь, как мой Сугуру. И пахнешь... боже, Сугу, я не хочу тебя отпускать. Можно, я не буду тебя отпускать? Не важно, из какого мира, это все еще ты, ты всегда будешь моим Сугуру. Я не позволю им снова причинить тебе вред, Сугу, я клянусь тебе. Я буду оберегать тебя, я буду заботиться о тебе, я сделаю все, что ты только пожелаешь, только пожалуйста, Сугуру, останься со мной. Пожалуйста, мой омега. Пожалуйста...

Его Сугуру… Сугуру…
Сугуру такой красивый. Сугуру так хорошо пахнет, так хорошо выглядит, он такой молодой сейчас и такой его. Из другого мира? Мира, в котором нет Сатору? Это странный, неправильный мир, потому что Сатору уверен, у каждого Сугуру в каждом мире должен быть свой Сатору и у каждого Сатору должен быть свой Сугуру, иначе этот мир неправильный и не заслуживает права на жизнь. Это то, что Сатору собирался сделать с этим миром. И, должно быть, что-то должно было стать с миром Сугуру, потому что как могло быть иначе? Как мог бы выжить мир, в котором они не были друг у друга? Так что, наверное, все, что происходит сейчас, по-своему правильно. То есть, конечно, ничего правильного быть не может в мире, в котором Сатору лишился Сугуру, но это произошло и как бы ужасно это ни было, быть может, какой-то смысл в этом был. Быть может, им предначертано было встретиться? Быть может, Сугуру из мира, в котором не было Сатору и должен был оказаться в руках Сатору, который лишился своего Сугуру, потому что иначе мир просто не мог функционировать. Потому что только так эти миры и могли выживать и поэтому соединили их вместе, боясь разрушиться и погибдуть.
Сатору, на самом деле, плевать, какое движение Вселенной и по какой причине объединило их вновь. Все, что имеет значение, так это то, что они теперь вместе. Снова есть друг у друга.
Из другого ли мира его Сугуру? Не важно, не имеет значения, это все еще тот же Сугуру, это все еще, это всегда его Сугуру, его омега и Сатору не позволит снова с ним произойти беде.

Сатору смеется над словами Сугуру, фыркает, улыбаясь с малой тенью веселья и все еще не способен обращать внимания на слезы на глазах, но это ничто по сравнению с тем счастьем, которое он испытывает сейчас.

- Больше энтузиазма, Сугу, - фыркая, улыбается Сатору и подаваясь вперед легко и коротко целует кончик его носа. - Даже если тебе больше некуда идти, тебе будет хорошо со мной, милый, обещаю.

Это странно, так странно, что Сугуру не знает его, не помнит его, что ему нужно узнать его получше, когда Сугуру уверен, что знает о своем Сугуру все, но это на самом деле не имеет значения. Сатору уверен, что Сугуру узнает его сразу же, как только они проведут вместе хоть немного времени.
Чего стоит хотя бы то, как привычно и сладко дрожь бежит по спине от звука своего имени голосом Сугуру. От звука, которого Сатору никогда больше не ожидал услышать. Он урчит в ответ, мурчит тихим, гортанным рыком и тянется вперед, потираясь носом о его шею, тянется дальше, прижимаясь к ней щекой и оставляя свой запах на своем омеге.

- Сугуру-у-у, - урчит он ему в шею и скользя руками ниже обнимает его, прижимая ближе к себе. - Я все расскажу тебе, Сугуру-у-у. Я все тебе расскажу, мой дорогой, я все тебе покажу. А еще я помечу тебя. - Мягко рычит он в шею Сугуру, прижимаясь к ней щекой, но уверенный, что Сугуру слышит его. - Помечу, как своего омегу, это так плохо, что у тебя не было моей метки до этого, но это значит, что из всех миров, всех Сатору, ты ждал именно меня, верно, мой милый Мне кажется, это звучит похоже.

Он улыбается, потирается снова носом о шею своего омеги, прижимается к ней в коротком поцелуем, а затем, поднимаясь выше, тычется носом в его ухо.

- И нет, мой Сугу, в этом они тебе не соврали. У меня в самом деле Шесть глаз. Быть может, не все, такие красивые... - он фыркает, улыбаясь, мурчит в ухо своему омеге, вдыхает его запах и улыбаясь прижимает его к себе крепче. - Это моя техника, дорогой, я вижу куда больше, чем мне порой хотелось бы, но я могу видеть тебя все время и ото всюду и я вижу, что ты мой Сугуру. Мой омега. Пойдем домой, Сугуру? Пойдем домой и я позабочусь по тебе после твоего долгого путешествия ко мне.