Сугуру сказал бы, что Лимитлесс были его любимой группой, но это было не так. Они были чем-то вроде его смысла жизни. Звучит достаточно жалко, как для босса якудза, но что тут поделаешь? Быть может, если бы у него были бы дети, он бы считал своим смыслом их, в конце концов он вообще оказался в криминальном мире из-за двух сироток с долгами своих родителей, но их удочерила Манами  и это было хорошо. Девочкам куда как больше была нужна мать, чем вчерашнй подросток с периодическими депрессивными эпизодами. Но он стал им чем-то вроде любимого дядюшки, на которого они всегда могли положиться.
Было бы лучше, наверное, если бы хотя бы про айдол-группы он узнал от них, но Сугуру жил не под камнем, он жил в Токио и он слышал о них и так.
А потом он услышал не о них. Он услышал Лимитлесс и Годжо Сатору и пропал.

Сугуру никогда не думал, что это может приносить такие чувства. Никогда не думал, что музыка может делать с ним такое. Никогда даже представить не мог, что чей-то голос может стать для него лучом света среди тьмы, которая смыкалась вокруг него так часто, что он почти что привык к этому. Эта тьма была знакома Сугуру слишком хорошо и выход из ней он всегда находил с боем, проваливаясь в нее каждый раз на разный срок и только комплекс лекарств помогал ему хоть сколько-то выбраться. А потом появился Сатору. Короткий путь к свету, самый ясный, самый солнечный, самый нежный, какой Сугуру никогда не знал прежде и какого не мог себе даже вообразить и все это - Годжо Сатору. Сугуру окунался в его голос и в плохие дни и в хорошие, в легкие и в сложные, когда хотел расслабиться и когда нуждался буквально в любой соломинке, чтобы выжить. Лимитлесс Сатору были его светом и его надеждой.
...а потом Сатору стал для него буквально всем.

На самом деле Сугуру не заметил, как это произошло. Где-то между покупкой очередного мерча, между посещением очередного концерта, между назначением очередной группы своих людей, которые должны были куда как лучше охраны агентства следить за тем, чтобы сталкеры не на вредили и не донимали Сатору Сугуру вдруг понял, что он уже черти сколько не был ни с одной омегой. Его не интересовал никто, словно бы даже ни один запах его не привлекал и если на ком-то и были сосредоточены его мысли, то это всегда был только Сатору. Никто, никогда кроме Сатору. Да черт, его спальня в его доме была позорным воплощением фаната, но это приносило Сугуру удовольствие, делало его счастливым, выводило из тьмы и помогало чувствовать любовь. Боже, на самом деле один голос Сатору наполнял Сугуру такой любовью, что порой ему казалось, что он задыхался от нее. Его мир не слишком давил на Сугуру, он устраивал его, он отвечал его убеждением и его представлениям о том, какой мир на самом деле и, в некотором роде, методы работы Сугуру делали все это чуть более приемлемым, как, например, он присекал всякую торговлю людьми или детский труд на любой территории, которая оказывалась в его вотчине. Он не был хорошим человеком, но и самым худшим он не был, а когда его касался голос Сатору… ну... Сугуру словно становился чуть более лучшим человеком, чем был обычно.
И да, он любил Сатору. Глупо, бессмысленно, как все прочие его фанаты. В чем-то жалкие, в чем-то бессильные, где-то сумасшедшие, а где-то искренние. Сугуру тоже был в чем-то жалкий и в чем-то бессильный и судя по его комнате он уж точно в чем-то был сумасшедшим, но он точно был очень и очень искреннем.
Он любил Сатору.
А так как он любил Сатору, он посещал все его концерты, все его встречи с фанатами, любое мероприятие, где были Лимитресс Сугуру обязательно посещал, всегда с вип-билетом и ранним проходом, всегда с возможностью посмотреть на Сатору до выступление, сфотографироваться с ним или коснуться его руки.

И да, он прикасался к нему. Стоял длинную очередь, как и множество его фанатов, вынимал на рамке металлодетектора кастеты и ножи из карманов и оказываясь напротив Сатору улыбался ему мягко, нежно сжимал его пальцы в своих и всякий раз благодарил за его тяжелую работу. Вблизи от Сатору пахло.. идеально, но Сугуру не был удивлен. Сатору пах лучшим запахом для Сугуру. Сатору пах для него, как единственный омега в мире и это тоже не было удивительно. Именно таким Сатору и был.
Конечно же, Сугуру мечтал, чтобы Сатору принадлежал ему. Конечно же, он хотел, чтобы он был его омегой, носил его метку, был папой его детей, чтобы Сугуру укладывал его в их общую кровать в их общем доме, чтобы сам защищал его и сам о нем заботился, хотел обеспечивать его и баловать, хотел быть его альфой, даже если он и был изрядно старше него. Но Сатору был идеальным, он заслуживал идеального и сколь многое не мог бы дать ему Сугуру, как бы он не ценил его, как бы не был способен обеспечить, баловать и носить на руках, конечно же, Сатору заслуживал человека получше, как бы больно от этого не было Сугуру, а потому он никогда не пытался ни флиртовать с Сатору, ни назначить ему свидание, ни что-либо еще. Он не собирался ни пугать его, ни досаждать ему и каждый раз, оказываясь на встречи, сжимая его пальцы в своих, он не позволял себе даже поцеловать их. В самые слабые свои моменты он только склонялся к ним, прижимаясь лбом.
В такие, как сейчас.

- Спасибо за твою тяжелую работу, Сатору-у, - мягко улыбаясь своему любимому омеге тянет Сугуру, нежно сжимая в своих ладонях его тонкие пальца и стараясь не задерживать его быстро, коротко прижимается к ним лбом. - Ты даришь мне свет, ангел. Пожалуйста, заботься о себе и хорошо отдыхай.

Сатору скоро уйдет от него к следующему фанату, а потом и своему концерту, но сейчас еще длятся пару мгновений Сугуру, которые он пытается впитать в себя все без остатка.

Сатору всегда находит для него парочку слов (как и для любого своего фаната, впрочем) и порой их можно интерпретировать двояко (или Сугуру просто очень этого хочет), но просьба быть верным ему, пусть и только, как айдолу, глубоко трогает Сугуру. Он улыбается Сатору нежнее, сжимает его пальцы ласковее и хотя не успевает ответить, надеется, что во взгляде его читается преданность только одному Сатору. Он ничем не лучше всяких безумных фанатов и в чем-то это понимает, но в чем-то... В чем-то Сугуру другой. Потому что он сам, весь - другой и он мог бы на самом деле дать Сатору все, а не только на словах. Он мог бы обеспечить (уже обеспечивает) его защиту, он мог бы во всем о нем позаботиться, он бы обеспечивал Сатору абсолютно всем и баловал бы его абсолютно во всем. Сугуру стал бы для него идеальным альфой, преданным, щедрым, ласковым и заботливым. Излишним собственником, быть может, но ничего, кроме хорошей полки, на самом деле на грозило бы Сатору. За любую его шалость все равно расплачивались бы другие и чтобы для Сатору это не было бы проблемой ему достаточно было не любить никого другого. Никого, кроме Сугуру, потому что он бы уж точно постарался бы заслужить любовь Сатору, а с полпути он не сворачивал никогда. Но кроме его собственничества и ревности? О, Сугуру был бы для Сатору идеальным.
И он, разумеется, уже сейчас абсолютно предан и верен единственному омеге, пусть пока (ещё? Навсегда?) не своему.

Их торопят, множество прочих фанатов, масса обожателей Сатору, которых Сугуру не может винить, но за которыми может следить с пристальным вниманием, ждут своей очереди и Сугуру уже знает, что его время истекло, как он вдруг чувствует лёгкий укол бумажного уголка в своей ладони. Что-то, что оказывается в нем из руки Сатору и успевая в последний раз встретится с ним взглядом Сугуру не вскидывает удивлённо брови, но на мгновение смотрит внимательным, глубоким, въедливым взглядом главы клана, взглядом, которым он смотрит перед посадкой или выстрелом, вынося человеку последний, самый страшный суд. Сатору ничего не грозит в том же смысле, но в чем-то вдруг зависшая над ним угроза намного страшнее. Потому что в сердце Гето Сугуру вдруг вспыхивает надежда, а сразу рядом с ней задыхающаяся жадность. Сугуру в конце концов, никогда не был хорошим человеком и кротким он не был тоже.

Он отходит в сторону, а затем ещё дальше, скрываясь от лишних глаз, прежде, чем раскрыть лист и заглянуть внутрь. Там нет телефона, как Сугуру надеялся. И там словно бы нет каких-то особенно витиеватых слов, но то, что там есть... это, буквально, все.
Сугуру поджимает губы, лишь бы не выдать широкой улыбкой и отходя в сторону поднимает взгляд на Сатору, чтобы больше его не спускать. Он бы не спускал его в любом случае, но это словно бы другое. Теперь он смотрит на Сатору по-другому. И он впервые в своей жизни ждёт окончания выступления Лимитлесс, хотя он и впитывает абсолютно каждое выступление, каждую ноту, каждое движение своего Сатору. Он так красив, он так талантлив, он так идеален. Зал визжит, когда в танце он наваливается со спины на Мегуми, закидывая руки ему на плечи, но Сугуру в этот миг со своего места ловит взгляд Сатору и улыбается ему с нежным обещанием. Они хорошо смотрятся вместе и Сугуру понимает, что его никто не дразнит, это одно только выступление, но если бы Сатору дразнил его, Сугуру спросил бы со своего мальчика.

Когда выступление заканчивается, Сугуру не спешит на выход. Толпа возбужденных фанатов жужжит, как улей, переминается, почти неохотно и медленно отступает к выходу даже не через десять минут после очевидного окончания концерта, но Сугуру стоит, отступая к стене, сам не понимая до конца чего именно он ждет.
Небольшой листок, который ему дал Сатору, спрятан в кармане и он то и дело запускает туда пальцы, нашаривая его и нежно поглаживая. Все это не похоже на правду, словно какой-то сон, но Сугуру ни за что не хотел бы просыпаться.

Люди расходятся, время идет, Сугуру нервно кусает губу, но никуда не уходит. Это не может быть шутка. Не должна, но и никак не может. Сатору не стал бы так с ним поступать. Сатору не должен был бы вообще его замечать, как бы Сугуру не хотел этого, как бы не любил Сатору, как бы много не хотел для него сделать, он не сумасшедший фанат, он понимает, что это Сатору для него свет и смысл, а Сугуру - только лишь лицо в толпе. Зачем бы Сатору выбирать его для одной только злой насмешки? Да и Сатору не такой. Сугуру отвратительный человек, но и в людях он при этом разбирается. В Сатору нет этой жестокости, он точно не подарок, он может быть и грубым, и дерзким, и наглым, он может быть эгоистичным и капризным, Сугуру что-то видел в доступной о нем информации, а что-то просто видел в нем, но все это, каждая деталь, Сугуру нравится, он бы культивировал каждую из них, дал бы разрастись и принести плоды, полевал бы и лелеял. Но Сатору не жесток. А потому Сугуру ждет. И ждет. И ждет...

А потом ему на телефон с неизвестного номера приходит смс-ка и он чуть не давится воздухом.
Это от Сатору. Это мог бы быть развод, но Сугуру абсолютно уверен, что это от Сатору. От Сатору, который знает не только его имя, но и фамилию, и номер телефона и приглашает его, именно его, Сугуру, в отель. Это точно бы очень быстро, это точно бы очень много, Сугуру словно бы хотел бы дать Сатору намного больше, чего-то намного глубже, все, что он чувствует к Сатору, не сводится к одному желанию, но... желание там тоже есть. И если Сатору желает его, если Сатору его только лишь желает, то Сугуру точно собирается взять то, что ему дают, а дальше действовать по обстоятельствам.

Самому Сугуру кажется, что он оказывается в отеле через мгновение, но дело, должно быть, в том, что он чувствует себя оглушенным, пока выходит на улицу, садится в машину, едет до адреса и отдавая ключи на парковки, заходя в двери дорогого отеля, спрашивает на регистрации номер на собственную фамилию. Все это время он оглушен. Все это время он почти не верит. Сердце бухает в его груди, как у мальчишки, пальцы кажутся ледяными и все это кажется одновременно и фантазией и самой безумной правдой. Ему почти стыдно за себя, он настолько старше Сатору, он столько всего повидал, он стольких, черт побери, убил, а здесь, сейчас, ожидая встречи с омегой, которому по ощущениям он абсолютно принадлежит...

Сугуру открывает дверь в номер, - это люкс? Президентский? Комната для молодоженов? Он все пропустил, - проходит внутрь, запирает за собой дверь и выдыхает. Выдыхает, на мгновение прикрыв глаза и чувствуя тот же запах, который так мучительно ненадолго остается на его руках после каждой встречи Лимитлесс со своими фанатами. Запах Сатору.
Черт побери, это на самом деле.
Сугуру закрывает глаза, переводит дыхание и проходит внутрь.

- Сатору-у? - зовет он мягким голосом, чувствуя себя не то лунатиком, не то хищником, осторожно ступая для следующего броска.

Сатору выходит к нему навстречу из ванной комнаты и Сугуру на долю мгновения пробирает неприятное де жа вю. Не тогда даже, когда он видит Сатору, а когда ему на встречу открывается комната ванной и Сугуру кажется, что он снова оказался в тех своих временах, когда потребность в теле под собой он компенсировал встречей за деньги. Не потому, что Сугуру не мог снять кого-то бесплатно, а потому что за деньги было и проще, и понятнее для обеих сторон, да и Сугуру вполне был готов заплатить тому, кто поможет ему расслабиться и забыться на время.
Тогжа все было именно так: открытая дверь ванной, красивая омега на пороге и какое-то время горячего и сладкого забытья, пока Сугуру не возвращался в реальность, где его главной заботой был клан и никого рядом с собой.

А потом Сугуру увидел и услышал Сатору и хотя тот вовсе не был рядом с ним, Сугуру больше не чувствовал себя таким же брошенным, таким же одиноким и в такой же темноте, в какой был прежде.
Сатору стал для него светом, который приносил облегчение и радость куда более чистую и долгую, чем эти грязные, потные ночи в дорогих номерах отеля с очередной безликой для Сугуру, не менее дорогой, чем номер, омегой. Сатору стал для него всем и хотя Сугуру мечтал о возможности назвать его своим, хотя не мог не мечтать оставить на нем свою метку, держать его в своих руках, наполнить его своими щенками, все это казалось не очень достижимым, даже если он и знал всегда, где Сатору и его люди всегда были приставлены к нему, следя за безопасностью омеги, который стал единственным в жизни Сугуру, даже не зная об этом.

Но главное, что Сатору не знал этого и так как Сугуру не хотел ни к чему принуждать Сатору, не хотел становиться для него тем кошмаром, каким обязательно стал бы, он не собирался тянуть к нему руки больше и дольше, чем на очередном хайтаче.
А потом, сегодня, Сатору делает это и Сугуру и сам не знает, что ему обещать, потому что словно бы никаких хороших вестей для Сатору у него нет, если только тот не одумается и не бросит его, не доехав до номера. Сугуру бы понял это и простил бы своему мальчику что угодно, но проблема в том, что Сатору не сбегает.

Сатору выходит к нему навстречу из ванной и на одно мгновение Сугуру охватывает де жа вю, но затем Сатору делает шаг, показывается на глаза и мгновенно возникшее в Сугуру глубокое, неприятное чувство развеивается, оставляя улыбку на его губах. Сатору ничем не похож на тех омег и дело даже не в его красоте, а в том, как очаровательно он выглядит в удобной, совсем не соблазнительной одежде, хотя Сугуру кажется, что он не видел Сатору в чем-то более красивым, чем сейчас.
Впрочем, ничего лучше в своей жизни Сугуру правда не видел, потому что это Сатору, который ждёт его и это самое потрясающее зрелище в жизни Сугуру.

Он запирает за собой дверь, проходит дальше и с огромным удивлением замечает в Сатору чуть различимую неуверенность и это словно бы самое очаровательное, что он когда-либо видел. Хотя и нельзя сказать, что самое лучшее, потому что он не хочет, чтобы Сатору был хоть в чем-то неуверен рядом с ним.

Сугуру негромко, весело и одобряющие смеётся, слушая слова Сатору и вариант, что Сугуру мог бы счесть его смс-ку мошенничеством. Может и мог бы, черт его знает. Но Сатору, конечно же, мог подойти к любому из людей Сугуру и это обязательно бы донесли до Сугуру в ту же секунду.
Но так, конечно, тоже хорошо. С запиской все вышло очень очаровательно. Сугуру улыбается шире и тянется к ладони Сатору на своей щеке, мягко и тепло накрывая ее. Отстраненно он думает, что как у фаната у него, должно быть, должны бы больше потеть ладони и замирать сердце и сердце у него правда замирает, но иначе. Он любит Сатору глубокой я преданной любовью и хотя он восхищен, тот наполняет его иным светом, чем безумное обожание фаната. Впрочем обожания в Сугуру тоже достаточно.

- Разве я мог бы пропустить хоть одну встречу с тобой? - улыбается ему Сугуру, крепче прижимая его ладонь к своей щеке, склоняется к ней, трётся о нее покорным альфой, не сводя с Сатору ласкового, с поступающим на дне голодом взгляда. Потому что, да, он невероятно любит Сатору, но и сожрать его с потрохами он хочет тоже. И он ещё не понимает до конца, как и куда выпустит Сатору из этого номера.

Сугуру трётся о его ладонь, а затем сжимая его пальцы мягко отводит руку от лица, чтобы прижаться губами сначала к ладони, потом к тыльной стороне, а после оставив несколько поцелуев на пальцах. Так близко, только между ними, после душа и без всех прочих запахов Сугуру чувствует только Сатору и Сатору, да, пахнет лучше, чем ему только казалось прежде, а ему и раньше казалось, что пахнет Сатору идеально.
Сатору в самом деле пах идеально, но теперь Сугуру может оценить это в полной мере. Его запах словно дополняет, делает все совершенным и в то же время законченным. И проблема только в том, что Сугуру кроме того, что сам хочет изваляться в этом запахе мучительно нуждается в том, чтобы смешать его со своим еще и на Сатору.

Он подносит его пальцы к губам для очередного поцелуя и бросая поверх руки Сатору горящий взгляд на его лицо улыбается ему широко, со смесью удовольствия, радости, голода и обещания.

- А я даже подумать не мог, что ты так много узнал обо мне, Тору. Одно лицо в толпе твоих обожателей. Как я счастлив знать, что привлек твое внимание.

Сугуру тихо смеётся, сжимая крепче пальцы Сатору в своих и тихо, глухо урчит, когда рука его обожаемого омеги скользит по его шеи, а сам обожаемый омега подвигается к нему ближе.

- Потому что обо мне нечего рассказывать в таком количестве интервью, я вовсе не такой увлекательный человек, как ты, Тору. Не такой захватывающий. Совсем не такой невероятный, - урчит Сугуру, второй рукой за талию притягивая Сатору ещё ближе к себе, прижимая его тело к своему и тут же рефлекторно отзываясь глубоким, раскатистым удовлетворённым рыком. - Не такой потрясающий.

Сугуру не то шепчет, не то рычит последние слова и ещё раз сжимая пальца Сатору, после кладет их себе на плечо и устраивая и вторую ладонь на его талию подаётся ближе, почти прижимаясь носом к его шее, вдыхая запах.

- Я не такой интересный, Тору, - шепчет он глухо ему в шею, не касаясь ее, но ведёт носом у самой шеи, вдыхая его запах и тихо, удовлетворенно урча. - Но ты можешь составить для меня анкету и я ее заполню для тебя. Напишу, что люблю книги Кинга, лапшу соба и одного конкретного айдола, чьи концерты не пропускаю.

Сатору так близко, весь в его руках и у Сугуру голова кружится от фантазии, до которой рукой подать, только вот Сатору больше, чем просто фантазия. Больше, чем просто мечта. Сатору - омега, вокруг которого крутится жизнь Сугуру, его мечты, его желания, его надежды и то, что он никогда не смел коснуться Сатору, сделать шаг к нему, даже при том, что у его дома всегда были люди Сугуру, что он и сам порой следил за ним просто я чтобы заземлиться и обрести дыхание в особенно тяжёлый день - это всегда было проявление его самой большой любви.
Но вот сейчас они явно переходят эту грань, переходят по вине и желанию Сатору и Сугуру и сам не знает, чего ожидать.

- Много чем, - тянет Сугуру в ответ, скользит рукой по изгибу его спины, обхватывает шею сзади, задерживаясь на мгновение, запускает пальцы в волосы и мягко перебирает. - Сначала голосом. Сначала светом, которым ты стал для меня. - Шелестит Сугуру в ответ, перебирая волосы Сатору и с восторгом, с обожанием разглядывая его лицо. - Потом своей невероятной красотой. Ты же знаешь, что ты невероятно красивый, Тору? Как ожившая фантазия. А после каждой гранью той личности, которую ты сам позволил себе показать или какую мне удалось о тебе узнать. Но я хотел бы узнать больше. Намного больше. Ты бы позволил мне то, Тору? - улыбается Сугуру уголкам губ, но даже не скаля клыки и улыбка эта, и взгляд кажутся такими хищными. И пальцы, на мгновение мягко, но ощутимо снимающиеся в волосах на затылке.

Сугуру коротко и довольно хмыкает, урчит самым своим нутром, выдыхая предвкушающе:

- Верно. Моя.

Сатору в самом деле его ожившая фантазия и сейчас весь в его руках. Глупый-глупый прекрасный мальчик совсем не знает, какую ошибку совершает, но Сугуру не стал бы рассказывать ему о том, что он делает и не стал бы его предостерегать. Хотя бы потому, что какой в этом уже смысл? Уже слишком поздно. Сатору уже сделал слишком много, уже посмотрел зверю в глаза прямым, приглашающим взглядом и больше спасать и менять нечего, но Сугуру очень надеется, что Сатору и не захочет. В конце концов, он нигде и ни кем, ни журналистами, охотчими до любого хайпа, ни его людьми, которые следили за Сатору, как вторая тень, не был замечен в неразборчивых связях, в откровенном флирте, хоть в чем-либо, что позволяло думать, что то, что он вытворяет сейчас для Сатору в порядке вещей и ему просто не повезло нарваться не на ту добычу. Сатору скорее уж не ведет себя так вовсе, а значит, выбирая Сугуру, он что-то взвешивал и о чем-то размышлял и в конце концов принял решение. Да и заметил его, очевидно, уже не в первый раз. Быть может Сатору и не готов к тому, что его ждет, но Сугуру хотя бы точно нравится и ему и Гето всего лишь нужно заботиться о своем омеге достаточно хорошо, чтобы он не пожалел, что его случайный выбор оказался окончательным.
Потому что да, фантазия или нет, но Сатору на самом деле его, теперь уж точно.

Сатору приглашает его действовать, но замирает сам. Это не слишком долгая пауза и не то, чтобы очень выразительная, но на самом деле в такой сцене, как та, которая повисает между ними сейчас любая заминка чувствуется моментально и очень ярко или, быть может, это альфа Сугуру чувствует ее очень хорошо. Чувствует, как не происходит в следующую секунду ничего, чувствует, как его омега мешкает, чувствует, как он сбит с толку, чувствует… да в общем-то, чувствует то, что Сугуру знает и сам: для Сатору все это в новинку и Сугуру очень рад сам о нем позаботиться.
А потому он подается вперед, привлекая того еще ближе к себе за затылок и талию и накрывает его губы поцелуем. Он мягко прихватывает губы Сатору своими губами, сжимает, отпускает и целует снова. Осторожно, нежно, чувственно, постепенно позволяя себе целовать его чуть глубже, прижимая к себе плотнее, мягко скользя ладонью по его спине.

Не успевает Сугуру с восхищением впитать один только этот очаровательный, уязвимый звук, которым стонет, хнычет Сатору в самые его губы, как тот подается вперед, крепче сжимая его за плечи, запрыгивает на него и Сугуру сразу же подхватывает его под бедра, с легкостью удерживая на вису. И черт, как же это идеально - чувствовать Сатору в своих руках, чувствовать, как он вжимается в него, как доверяет, ни на мгновение не сомневаясь, что Сугуру его подхватит и удержит и Сугуру так рад не разочаровать своего омегу.
Сатору идеален, Сатору восхитителен и он с такой готовностью отвечает на поцелуи, следуя за Сугуру и сам Гето не может насладиться такой податливостью своего омеги. Своего, только своего, Сатору лучше бы не пожалеть об этом потом.

Не отрываясь от губ Сатору, с удовольствием сжимая в пальцах его упругую попку, Сугуру отступает со своей ценной ношей в сторону кровати. Сатору такой податливый, такой сладкий, он так прекрасно пахнет и черт, черт, как же он доверяет сейчас Сугуру! Сугуру ни за что не хочет разочаровать своего талантливого, красивого мальчика.

Сугуру опирается коленом на матрас, осторожно укладывая свою ценную ношу и отрываясь от губ Сатору коротко, напоследок, целует его, после чего опускается ласковыми, нежными поцелуями ниже по подбородку, под ним, по шее, прихватывая кожу зубами.

- Ты такой сладкий, мой Тору. Такой идеальный, - Сугуру оставляет нежный поцелуй на его подбородке и снова отстраняется, нависая над ним, заглядывая в глаза. - Разденешься для меня, мое совершенство?