Мальчик не говорит ни слова, смотрит маленьким волчонком, хотя уши у него такие же кошачьи, как и у самого Сугуру. Такие же темные, только чуть более мягкие и пушистые, чем у него, да и хвост пушится куда как большей шерстью, чем гладкий пантерий хвост Сугуру, но все равно Сугуру смотрит на этого котенка с темными, всклокоченными волосами, черной шерстью и настороженным взглядом и думает, что его ребенок мог бы выглядеть так же. У него самого, правда, нет ни щенков, ни омеги, он от всех держится в стороне, предпочитае уединение и давно доказал всем интересующимся, что на его территорию лучше не забредать без разрешения. А разрешение есть не так уж и у многих.
У этого щенка его, конечно же, нет, но и так же конечно же Сугуру не собирается ему вредить. Что за ерунда! Этот щенок выглядит усталым, голодным, измученным и испуганным, хотя он держится молодцом, скалит клыки и явно запрещает себе слишком размахивать хвостом, его шерсть все равно встает дыбом и Сугуру это отлично видит.

- Все хорошо, - успокаивающе мурлычет ему Сугуру, протягивая руки и замирая, выжидающе, не спеша ни хватать, ни пугать этого котенка. - Все хорошо, малыш, я тебя не обижу. Иди сюда, я отведу тебя в безопасное место, а твои родители обязательно найдут тебя по запаху.

Сугуру урчит успокаивающе, гулко рокочет, стараясь соответствовать звуку, который могли бы издавать его кошачьи родители. Наверное, он не похож на его мать-омегу, должно быть, те урчат мягче и тоньше, но, быть может, его мурлыканье ближе к его отцу-альфе? Хотя Сугуру осторожно принюхивается и уже сомневается, что такой у этого щенка есть, потому что от него исходит один только мягкий омежий аромат, сладкий и свежий, как холодное лакомство с ванильным экстрактом, которое Сугуру доводилось пробовать в зимних регионах, когда он путешествовал и до того, как осел здесь, вдалеке от всех прочих поселений. От щенка пахнет морозом, сладостью и чем-то цветочным, этот запах успокаивает, этот запах заставляет урчать и Сугуру хочется почувствовать его лучше, больше, но он не двигается, не делает резких движений и не позволяет себе напугать этого малыша. Его родители в любом случае должны искать его и даже если от котенка не пахнет альфой, от него точно пахнет омегой, а значит эта омега за ним еще вернется.
Сугуру очень надеется, что эта омега за ним вернется, что этот щенок не останется сиротой совсем один. А еще он надеется, что он сможет хоть мельком взглянуть на омегу, которая так пахнет.

Малыш в конце концов неохотно, постепенно, по дается в руки и Сугуру забирает его домой, по дороге поднося щенка к каждому пятому дереву на их пути и показывая ему, как тереться о него запястьем, оставляя немного своего запаха по всей дороге, чтобы его матери было легче его найти. Эта затея словно бы очень нравится щенку, он словно бы немного расслабляется и с очень серьезным видом, хмуря брови, старательно трется о каждое дерево. Сугуру сдерживает улыбку, наблюдая за его серьезностью и каждый раз хвалит его, гордо кивая. В голову приходит мысль, что он бы гордился таким щенком и хотя это не его щенок и не его дело, к тому моменту, как Сугуру заносит его в свой дом, он знает  точно - если с его матерью случилась беда и она за ним не вернется Сугуру оставит этого котенка у себя, позаботится о нем и воспитает, как своего.

Щенок все еще устал, все еще расстроен, но держится уже чуть менее настороженно, чем когда Сугуру только его нашел. Неохотно и понемногу он говорит, что его зовут Мегуми и что папа обещал за ним прийти и больше Сугуру его не расспрашивает. Он успокаивающе улыбается, кивает и соглашается, что так и будет. Правда, он не говорит “обещаю”, потому что он боится, что с его папой случилась беда, но вслух он этого, конечно, не произносит.
Мыться Мегуми отказывается, боясь смыть запах, по которому папа найдет его, а потому Сугуру только протирает влажным полотенцем его лицо, шею, ноги и руки и усаживает его за стол. Щенок засыпает прямо за столом, сжимая в руке недоеденный кусок хлеба и Сугуру мягко улыбается, наблюдая за ним. Он явно очень устал и Сугуру все больше радуется, что ему повезло найти этого малыша раньше, чем с ним случилось что-то плохое.

В конце концов Сугуру относит его на руках в свою кровать, укрывает одеялом и занимается своими привычными делами, убираясь в доме, готовя еду на завтра, разбирая подсохшие травы на смеси для чаев и для лечебных отваров. Иногда щенок начинает скулить во сне и тогда Сугуру моментально оказывается рядом с ним, сворачивается вокруг и успокаивающе мурлычит ему на ухо, а стоит Мегуми расслабиться и перевернуться на другой бок, как Сугуру возвращается к своим делам.

К ночи Сугуру заканчивает со своими делами, умывается, переодевается в длинную рубаху и как раз направляется к своей кровати, когда специально не запертая на ночь дверь распахивается и на его пороге оказывается незнакомый омега. Он всклокочен, тяжело дышит и его глаза кажутся сияющими звездами в слабом свете очага.
Сугру замирает в первый момент, горбясь и наклоняясь вперед, прижимает уши, щурясь и готовясь к прыжку, собираясь защищать свой дом и своего… не своего, ладно, но все же подопечного щенка. А потом он ведет носом, глубоко вдыхая и замирает, узнавая тот самый запах, который шел от Мегуми.
Сугуру тут же выпрямляется, спеша, чтобы его стойка не выглядела угрожающей, отходит в сторону, чтобы не стоять между омегой и его щенком и приглашающе указывает рукой на свою кровать:

- С Мегуми все в порядке. С ним все хорошо, ты можешь убедиться. Тебе не о чем переживать, - успокаивающе урчит Сугуру, стараясь делать свой запах таким же: успокаивающим, надежным и дружелюбным, чтобы омега не чувствовал опасности и не боялся ни Сугуру, ни за своего малыша.

Омега бросается к своему котенку сразу же, как только видит путь и Сугуру покорно отходит в сторону, чтобы его не напугать. Разве что возвращается, закрывая дверь, а после, оборачиваясь, смотрит внимательнее на своего ночного гостя.
И, для начала, омега куда как младше, чем Сугуру только мог ожидать. Сколько ему вообще лет? Он же сам еще почти котенок! Он что, понес в свою первую же течку? Какой сильный мальчик. И из какого же отвратительного он места... Сугуру хмурится, прикусывая губу, разглядывая пушистый, белый хвост в черную крапинку и мягкие, прижатые ушки. Барс. Барсов и не встретишь по одиночки и то-то Сугуру не смог разобраться, какой именно породы Мегуми, то-то он казался ему ни на кого не похожим! Он и не видел прежде черных марсов, настоящая жемчужина своего вида. Итак, эта жемчужина принадлежала этому юному омеге, который только-только должен был бы принимать свои первые ухаживания, а не быть мамой уже достаточно взрослого котенка, чтобы тот уже знал, как прятаться и как помечать для своей матери след своего побега. Что же за жизнь была у этих котят, если они оба так рано повзрослели и умеют то, что в представлении Сугуру омеге с детенышем вовсе незачем уметь, потому что это должно быть заботой альфы?

Сугуру все еще разглядывает их, чувствуя странное, теплое удовлетворение от вида этого мальчика с черным котенком на руках, от того, как Мегуми жмется к своей мамочке и как омега урчит, успокаивая их обоих. Еще такой юный и уже такая хорошая мать. И такой невероятно красивый, честное слово! И его запах... Сугуру ведет носом и прикрывает глаза от удовольствия. Стишком хорошо. Почти идеально. Кто бы не был отцом Мегуми, это должен быть настоящий идиот, если не потрудится завоевать этого омегу и беречь его, как зеницу ока.

Сугуру снова открывает глаза и видит, что омега повернулся, наконец к нему, разглядывает его, но не выглядит ни испуганным, ни напряженным и это отзывается удовлетворением. Правильно. Так и надо. Сугуру для него не угроза. Наоборот. Все верно.
А когда омега начинает говорить он кажется и того младше, чем показалось Сугуру вначале. Он хмыкает, улыбается и вскидывает руку.

- Тш-тш, Сатору-у, все хорошо, не переживай. Не тревожь Мегуми и не переживай сам. Конечно же, ты должен остаться. Мне не нужно, чтобы ты мне платил, мне нужно, чтобы ты залез в кровать вместе со своим котенком и нормально выспался, - он мягко, успокаивающе улыбается мальчику и запоздало вспомнив недовольно цыкает. - Да, верно. Прости, я не представился. Меня зовут Сугуру. А теперь положи осторожно Мегуми обратно и вот, подожди... - он подходит ближе, хотя бы потому что его дом в принципе не такой большой, но оказываясь рядом с сундуком останавливается и лезет внутрь, вытаскивая одну из своих длинных рубах, которая для такого юного омеги могла бы сойти за платье. Сатору не то, чтобы маленький и уж точно не коротышка, но до Сугуру ему еще далеко. Быть может, со временем он дорастет, хотя Сугуру он нравится и таким.

Да, верно. Он очень нравится Сугуру. И Сугуру мог бы о нем позаботиться. Мог бы позаботиться о них обоих. Он может поговорить с ним об этом завтра, когда Сатору выспится, отдохнет и поест. Хотя бы чтобы показать, что у него есть все, чтобы омега с котенком мог выбрать его и его дом.
Пока же он подходит к Сатору и протягивает ему одежду.

- Вот, переоденься, - шепчет он, успокаивающе ему улыбаясь. - Если ты так долго в бегах, уверен, тебе будет приятно сменить одежду. Сейчас сложно набрать для тебя бадью, но я могу намочить для тебя полотенце, если ты хочешь обретаться. Или ты можешь оставить все на утро и нормально помыться. И конечно же ты должен остаться со своим котенком. Мы можем поместиться здесь все втроем, но если мое присутствие тебя напрягает, я могу переночевать на лавке. Как тебе будет спокойнее.

Омега не спешит ему доверять, выжидает, настороженно следя за ним и Сугуру терпеливо ждет, не делая резких движений и стараясь Сатору не напугать. Он глухо, успокаивающе урчит, осторожно выделяя феромоны, которые тоже могли бы успокоить омегу, но старается не переусердствовать, чтобы для этого усталого котенка даже спокойных запахов не было слишком много. Их и без того, наверное, для него полно вокруг, в конце концов это дом Сугуру и дом небольшой, здесь все пахнет им и хорошо, если Сатору скорее нравится его запах. О, Сугуру очень надеется, что Сатору скорее нравится его запах, если он надеется удержать этих котят в своем доме.

Сатору выжидает, явно колеблясь, но в конце концов опускает своего котенка обратно в кровать, удобно его устраивая, тянется за одеждой и Сугуру удовлетворенно выдыхает. Это первый шаг навстречу и это многое для него значит, как и то, что тот правда не цепляется за предложение Сугуру уйти на лавку, хотя, возможно, Сатору просто слишком хорошо воспитан. Так или иначе, Сугуру удовлетворенно, мягко улыбается и кивает с тихим смешком.

- Ничего, Сатору, даже если ты начнешь пинаться, я не думаю, что ты меня так уж сильно покалечишь, так что я вполне смогу справиться с этим.

Или Сугуру мог бы просто его обезвредить, сцапать по рукам и ногам, прижать к себе, накрыть собой, прижать к своей груди, зарыться носом в его волосы, покрыть своим запахом и…
Да, если Сугуру и сможет однажды это сделать, то ему явно придется до этого быть очень терпеливым.

- Иди сюда, - мягко манит он омегу за собой ближе к камину, в тот угол, в котором на боку стоит деревянная бадья, ведро и большая бочка с водой. Сугуру хватает с прибитой к стене полки полотенце, опускает его в воду, смачивая, отжимает над бочкой, а потом протягивает омеге, ободряюще ему улыбаясь. - Прости, я живу здесь один и у меня нет ширмы или чего-то такого, но я обещаю тебе, что отвернусь и не буду на тебя смотреть. Вода не очень теплая, я завтра подогрею для вас ее нормально, так что просто оботрись и забирайся в кровать. А я присоединюсь к вам следом. - И Сугуру осторожно, медленно тянется, стараясь не напугать Сатору. Он медленно подносит к нему раскрытую ладонь и ласково гладит его по волосам, зарываясь в ним пальцами, ласково скребя ногтями по голове: - Ты в безопасности, Сатору. Я не причиню никому из вас вреда, я обещаю. Вы можете спокойно перевести дыхание и отдыхать.

Сугуру отходит в сторону, чтобы не смущать Сатору, поворачивается к нему спиной и остается каменным изваянием между ним и кроватью, чутко навострив уши и следя, чтобы от Сатору не повеяло страхом или огорчением, чтобы быть рядом, если ему что-то понадобиться или подхватить, если силы его покинут. Он не знает, на чем держится этот мальчик, который явно петлял по лесу, быть может, отбивался, пряча и защищая своего щенка, а потом спешил обратно на его поиски такой испуганный и напряженный, что ворвавшись в незнакомый дом сразу кинулся к нему. Сатору сам такой юный, Сугуру кажется, что он должен был очень устать и Сугуру по себе отлично знает, как в один момент могут закончиться все силы в собственном теле, стоит тебе только поверить, что ты в безопасности. Сугуру доводилось защищать свою территорию, доводилось драться, убивать, получать глубокие раны, напоминаниями-шрамами о которых раскрашено его тело и он помнит, как зажимая рукой глубокие раны добирался до дома, обрабатывал их, бинтовал и только убедившись, что не должен бы сдохнуть от потери крови буквально терял сознания от слабости, усталости и боли, которые прежде не позволял себе замечать. Сатору, ему кажется, так же в любой момент может повалиться на пол и Сугуру остается неподалеку, чтобы только лишь заслышав, как у него подкосятся ноги, только лишь поняв, что руки выпустили полотенце, кинуться к нему, если это потребуется.

Но это не требуется. Сатору хватает сил позаботиться о себе (Сугуру хотел бы, чтобы это было позволено ему, но он все еще помнит о терпении) и как только тот заканчивает, Сугуру и сам выдыхает, отходя в сторону и пропуская омегу к кровати. Он залезет туда последним, займет то место, которое ему останется, желая, чтобы Сатору со своим котенком устроились как можно комфортнее.

- Спокойной ночи, - тихо и мягко отвечает Сугуру, улыбаясь этому милому, домашнему пожеланию и подходит ближе, оценивая, куда ему забраться, да так и замирает.

Сатору вырубается моментально, усталость все-таки берет свое и Сугуру даже рад этому, в противном случае слишком волнуясь за омегу и, честно говоря, он уверен, что почувствовал бы себя огорченным, если бы Сатору даже настолько усталый не смог бы расслабиться рядом с ним. На счастье Сугуру, тот сразу вырубается, но Сугуру замирает не поэтому. Они… так хорошо и так правильно выглядят в его постели. Сатору так нежно и ласково, так бережно и заботливо прижимает к себе котенка, так уютно укрывает его своим пушистым хвостом, так удовлетворенно тихонько урчит даже сквозь сон, что у Сугуру обрывается и замирает сердце. Он знает, что видит их обоих первый раз, у него нет ничего, кроме дня, проведенного с маленьким, серьезным Мегуми, кроме короткого знакомства со смущенным, не в пример своему котенку говорливым Сатору и кроме запаха этого омеги, которым пропах его котенок и которым наполняется дом Сугуру, но этого “всего лишь” для Сугуру почти слишком много. Он смотрит на них и больше всего хочет, чтобы здесь они и оставались. Чтобы он мог позаботиться о них двоих. Чтобы Сатору больше не пришлось защищать своего котенка и чтобы Мегуми больше не приходилось убегать от своей матери, Сугуру хочет быть альфой, который возьмет на себя их защиту и заботу о них, чтобы они всегда так уютно спали в его доме, в его кровати, чтобы Сатору оставался здесь, наполняя эти стены своим запахом и чтобы их запахи смешались во что-то абсолютно правильное.
Если Сугуру этого хочет, завтра ему предстоит хорошенько постараться.
Но пока ему тоже нужно спать.

Он, наконец, осторожно подбирается к этому гнезду с другого края, ложится на бок за спиной Мегуми, чтобы котенок был в самом центре и устраивается под краем одеяла, потому что второе не заводил прежде и не может на самом деле жалеть об этом сейчас. Он заставляет себя не касаться никого из них, даже если очень хочется, но закрывая глаза втягивает носом воздух, принюхиваясь к их запаху и удовлетворенно улыбается. Сугуру очень сильно хочет их обоих себе, даже если не знает пока, как их заполучить. Но он разберется.

На утро он просыпается медленно и лениво, хотя и привычно рано, но на удивление чувствует себя более отдохнувшим и удовлетворенным, чем когда-либо вообще. Он лежит на спине, позе, в которой и спит обычно, но сейчас точно бы что-то иначе. Словно бы ему смутно кажется, что он считал, что не должен так ложится, не должен занимать столько места, но почему - он пока не может вспомнить. Сугуру просыпается медленно и словно бы все получает по чуть-чуть. Вот он чувствует, как лежит на спине и это привычно, комфортно, но смутно не правильно, хотя он пока не помнит почему. Вот он чувствует, как что-то теплое прижимается к обоим его бокам и как он обнимает это что-то во сне двумя руками, прижимая к себе. Вот он чувствует, как что-то мягкое приятно щекочет его грудь (кажется, Сугуру опять во сне стащил с себя рубашку, он вечно так делает, уже даже не просыпаясь. Почему он вообще ложился в ней? Он помнит, что одевался, хотя в последнее время смирился, что это бесполезно). Вот он удовлетворенно, расслабленно вздыхает и вдруг чувствует прекрасный, такой правильный, идеальный запах и именно в тот момент просыпается окончательно.

Сугуру распахивает глаза почти испуганно, хотя и не позволяет себе дернуться, чтобы никого случайно не придавить. Точно! Омега с котенком! Сатору и Мегуми! Они же были здесь, куда они…
Нет. Они никуда не ушли. Сугуру поспешно опускает взгляд, собираясь оглядеть кровать, обеспокоенный, что раз занимает столько места, значит, остался здесь один, но тут же выдыхает, потому что это не так. Они оба здесь. Кажется, Сугуру спал как убитый в этом маленьком, идеальном гнезде, окруженный этим запахом, потому что он абсолютно не помнит, как все они во все переместились, видимо, занимая самое удобное для всех положение. Что ж, по крайней мере Сугуру очень хочется надеяться, что это именно так, потому что он точно устроен так, как не смел даже мечтать: он лежит посередине кровати и с каждого его бока к нему прижимается по котенку. С одной стороны у него под боком уютным, черным комочком свернулся Мегуми, тычась носом ему в бок и хотя Сугуру не понимает, чем тот там дышит, кажется, тому вполне комфортно. Видимо, он чувствует себя достаточно защищенно, запах его матери в любом случае пропитал всю постель, а Сугуру осторожно и бережно укрывает его своей рукой.
С другой стороны от него Сатору. Если это можно назвать “другой стороной”. Он почти наполовину лежит на Сугуру, забросив на него руку, ногу и хвост, прижимается щекой к его груди, щекочет его волосами и позволяет их запахам абсолютно смешиваться. Сугуру обнимает его через спину за талию крепко и бережно даже во сне, даже сквозь сон он прижимал того как можно ближе к себе, буквально поддерживая, не давая сползти с себя и хотя Сугуру вечно раздевается из-за жары, ему тепло, но идеально.
Ему абсолютно идеально,  лучше, чем когда-либо вообще было за всю жизнь, уютно и правильно и меньше всего Сугуру хочет, чтобы это заканчивалось. А потому он остается лежать, медленно  дыша, стараясь никого из них не разбудить, только почти машинально нежно поглаживает Сатору через рубашку по талии большим пальцем. Он такой хрупкий и такой маленький рядом с ним, еще такой юный, Сугуру хотел бы, чтобы он вырос рядом с ним, защищенный, в безопасности и счастливый. А еще больше хочет, чтобы он рос, как его омега.

По одному только изменившемуся дыханию Сугуру чувствует, что омега проснулся и не может не сожалеть об этом, потому что не сомневается ни секунды, что тот сразу же поспешит отползти от него подальше. Быть может, попросит прощения, что был так близко и Сугуру совсем не хочет слышать этих извинений, когда больше всего желал бы так и оставаться, только обнять Сатору покрепче и, быть может, затащить его на себя целиком. Быть может, конечно, это не совсем уместно рядом с его щенком, но Сугуру же может немножечко, самую малость помечтать? Он хочет мечтать, как эти двое остаются в его доме, как Сугуру достраивает еще несколько комнат, чтобы у Мегуми было свое пространство и чтобы у Сугуру теперь тоже была своя комната, где он мог бы быть с Сатору и мог бы ласкать этого мальчика так, как ему хотелось бы и…

…не самые уместные мысли для утра, буквально держа в своих объятиях омегу, которого не знает еще и суток, который так мал и который явно спасался от погони. Сугуру хочет, чтобы Сатору чувствовал себя в безопасности рядом с ним, а потому ему стоило бы держать себя в руках, но пока он держит в руках Сатору и это не слишком помогает. А еще тот сдергивает с него свой хвост и это тоже заставляет Сугуру скорее огорчиться. Он хотел бы потянуться и вернуть восхитительно пушистый хвост омеги на место, но он отлично понимает, что они недостаточно близки, чтобы Сугуру было позволено трогать того за хвост, даже такой замечательный. Быть может, со временем…

- Нет, вы мне совсем не мешали, - шепчет Сугуру, успокаивающе мягко улыбаясь омеге и, помедлив мгновение, все-таки не убирает руки. Напротив, даже снова проводит большим пальцем по его талии, успокаивающе поглаживая. - На самом деле, думаю, здесь никогда не было так уютно, так что мне точно не на что жаловаться.

Вставать Сугуру совсем не хочет. На самом деле, наверное, никогда в своей жизни он так сильно не хотел оставаться в постели и впервые же ему здесь настолько хорошо - он ни врал Сатору ни в малой степени. В одно мгновение это вдруг становится лучшим местом на свете и Сугуру задумывается, как хороша была бы его кровать, если бы Сатору свил в ней гнездо. Сугуру живет достаточно далеко от города, но он добрался бы туда галопом часа за четыре и обязательно бы добыл достаточно всего, чтобы у Сатору было достаточно материалов для гнезда. И вообще, чтобы у него всего было достаточно. У них с Мегуми. Именно здесь, в этом доме, рядом с Сугуру, под его защитой.
Хорошая мечта, у Сугуру прежде не было таких. Что нужно сделать, чтобы это стало реальностью?

Он мягко улыбается своим мыслям, а затем, поглядев на Сатору, ободряюще, но осторожно сжимает пальцы на его талии.

- Хочешь, поспите с Мегуми еще немного, - шепчет Сугуру. - Я пока накрою стол, приготовлю завтрак и согрею для вас воду. Я немного пошумлю, но я постараюсь быть потише, а где-нибудь через час я разбужу вас обоих. Хочешь?