Он встречает малявок под кустом. Или в кусте? Черт его знает, Сатору никогда не задавался вопросами точных формулировок, сейчас не до конца понимает и уж точно не собирается заморачиваться. Суть в том, что он отправился в лес размяться лапы, пробежаться, быть может, или поохотиться в одиночку, немного красуясь перед собственной стаей навыками их вожака, но вместо этого толком не делает ни того, ни другого. Вместо этого он находит под кустом двух жмущихся друг к другу малявок, маленьких лисят и когда Сатору приседает на корточки перед этим кустом щенки испуганно дрожат, но одна из них все равно находит силы скалить свои маленькие клычки и Сатору с уважением кивает головой. Малявки молодцы, такой, как Годжо, перебил бы их одним ударом лапы, а они все равно не трусят и держатся хорошо.
Лис Сатору не то, чтобы не жалует, но не слишком им доверяет. Уж насколько у него разношерстная стая, а и то в ней нет ни одного. Какое-то время у них здесь вилась белая лисица МэйМэй, но она явно хотела стать его парой, а Сатору так же явно не хотел брать ее и все это дело ни к чему не привело. МэйМэй, конечно, пыталась его подловить, остаться с ним наедине, а под конец чуть не отравила, переборщив с травами, пытаясь вызвать у него гон. На ее удачу лисица оказалась достаточно сообразительной, чтобы свалить раньше, чем Сатору оклемается от лихорадки, иначе бы он просто придушил бы гадину не разбираясь и закрыв глаза на то, что раньше не поднимал руки на омег. Но МэйМэй хватило мозгов свалить, а Сатору не собирался ее преследовать, так что ситуация, можно сказать, решилась сама собой, но его отношения к лисам это подпортило.
Впрочем, опять же, в их стае не было ни одной, так что ему не приходилось слишком волноваться на этот счет.
А теперь вот два потерянных щенка сидят перед ним под кустом. Или в кусте, хер его знает. И Сатору точно знает, что не может оставить их одних в лесу, как бы он не относился к лисицам. Тем более, зная лисиц по МэйМэй Сатору уверен, что их мать сама отвела их в лес и бросила, так что они такие же бездомные, как половина его стаи, а значит вроде как буквально ответственность Сатору забрать их с собой, даже если он понятия не имеет, что делать с детьми.

…к моменту, когда Сатору доставляет малявок обратно в деревню происходит несколько вещей. Во-первых, у него исцарапаны и искусаны все руки, о чуть ли не впервые осознает смутное чувство неловкости из-за того, что ругается при таких маленьких щенках словами, которыми не стоит ругаться, а еще, самое неловкое, он достаточно надышался запахом этих лисят, чтобы передумать отдавать их Секо или Нобаре (Нобара словно бы сама по себе не лучший вариант, но она куница, а куницы вроде как близки к лисам и у Сатору вроде как все бьется, но не до конца).
Щенки на самом деле пахнут так приятно, что хотя у Сатору искусанные руки и черно-белый хвост за спиной ходит из стороны в сторону он все равно то и дело наклоняется, почти что тычясь носом в макушки щенков, вдыхая их аромат. Или, скорее, аромат их матери, потому что у такой мелкоты еще не может быть своего индивидуального запаха такой силы. И, ну, вообще-то от их матери пахнет охуенно. Спокойно, умиротворяюще, хорошо, чем-то не слишком приторным, но сладковатым, спокойным, свежим, умиротворяющим и чуть терпким, как от трав или благовоний и Сатору нравится этот запах. Словно бы омега, которая бросила своих щенков в лесу не может так пахнуть и тогда, возможно, щенки просто потерялись и Сатору будет героическим альфой, которые подобрал и сберег чужих малышей.

Секо все равно приходит к нему в дом осмотреть насупленных щенят и убедиться, что они здоровы и с ними в целом все в порядке, если не считать усталости и стресса. Мелочь все еще ни с кем не говорит, жмется друг к другу и хмуро смотрят в ответ, но к Сатору словно бы немного привыкают, а Секо, кажется, им немного нравится, так что не самое плохое начало. А позже Сатору и вовсе набирает немного очков, когда делится с мелкотней своими тайными запасами засахаренных фруктов и щенки немного расслабляются, пока жуют сладости.
В конце концов Сатору неловко и неумело обустраивает девочкам гнездо в углу своего дома, где щенкам, кажется, достаточно спокойно и где они себя чувствуют хоть сколько-то в безопасности. Его запах явно больше тревожит их, но ему на помощь приходят омеги его стаи, которые приносят на время какие-то свои вещи, запасные одеяла или подушки, чтобы девочек окружал хотя бы успокаивающий омежий запах и в конце концов они засыпают.

Сатору же никак не может успокоиться. Вечер постепенно перетекает в ночь, щенки явно становятся главной новостью для стаи, Сатору даже кажется, что чутким слухом он слышит половину разговоров, разлетевшихся по деревне, но он хотя бы знает, что его стая состоит из хороших людей и все они скорее переживают за мелкотню, чем что-то еще. Переживают настолько, что Нобара даже предлагала забрать щенков на ночь к себе, но они сами не пошли. Даже при том, что Сатору они явно не слишком доверяли и у него на руках все еще зудели следы от их мелких клыков.
Сатору мается странно беспокойно, ходит по своему дому на мягких лапах, боясь потревожить щенков, но слишком взволнованный. Его дом пахнет чужими щенками и незнакомой омегой и почему-то и тот и другой запах ощущается так, словно бы Сатору всю жизнь в этом нуждался. Это такая несусветная глупость, что он бы смеялся вслух, если бы не боялся их разбудить, а так только тихо, недовольно порыкивает. Все его инстинкты не позволяют ему спать и заставляют его защищать этих малявок, которых он впервые сегодня увидел и даже не знает как их зовут и Сатору не способен с собой бороться.

Ближе ко второму часу ночи он сидит перед дверью на стуле, сложив на груди руки, раздраженно стуча по полу кончиком хвоста и сам не знает, чем занимается. Чего ждет? Какой опасности ожидает? Это какая-то ерунда, он ведет себя глупо, нужно плюнуть на все, свернуться в кровати и попробовать уснуть и…
…на этой мысли дверь в его дом распахивается. Сатору подрывается на ноги, чудом в последний момент удержав спинку стула, не позволяя тому грохнуться о пол и разбудить щенков, если они еще не проснулись и уже готов бросаться в атаку, как вдруг его окутывает тем самым ароматом. Тем запахом, который он весь день украдкой вынюхивает с чужих щенков. Только кроме того, что этого запаха сейчас в разы больше, он насквозь пропитан страхом, тревогой и отчаянной яростью, словно бы этот омега готов биться за своих щенков насмерть. И да, во-первых омега явно не похож на мать, которая бросила бы своих детей одних в лесу, а во-вторых это мужчина.
И, конечно же, лис.

Сатору замирает, пораженно глядя на своего незваного гостя, которого, кажете, ожидал. Тот всклокоченный, напряженный, замирает в позе, готовый для броска. А еще он красивее всех существ, каких Сатору только видел прежде, он изящен, но не хрупок, у него невероятной красоты медовые глаза, стоящие торчком острые черные ушки, разметавшиеся по плечам темные, длинные волосы и опасно оскаленные клыки.

Саору медлит мгновение, а затем вскидывает вверх руки, точно сдаваясь и громко шепчет:

- Тш, они спят! Твоим щенкам нужно отдохнуть, для них это был длинный день. Если ты очень хочешь вцепиться мне в горло, то ты можешь хотя бы дождаться утра, пока они не выспятся.

Лис напротив все еще скалится, готовый к атаке, Сатору стоит, вскидывая руки и даже кончик его хвоста замирает над полом, но все равно самую малость нервно подрагивает от напряжения. Время словно бы замирает и растягивается и Сатору замирает в этой тягучей, медовой капле, ожидая, когда она сорвется с края и следующее мгновение принесет… что-то. Сатору пока не понимает что, не понимает, куда больше склоняется чаша весов, но очень надеется, что омега все-таки не бросится на него, потому что, ну… Сатору не хочет начинать это знакомство так. Сатору уверен, что победит, он никогда не страдал от особой скромности и прекрасно знаком со своей силой, но и от этого омеги ею тянет за версту и это не говоря о том, что от него так же тянет кровью, в которой он почти что измазан и не нужно быть шибко умным, что б сообразить, что он уже выстоял явно серьезную битву и вышел оттуда победителем. Сатору победит его, но он, во-первых, знает какими отчаянными могут быть омеги, защищающие своих щенков, а во-вторых он точно не очень уверен, что ему будет так уж легко победить, если он собирается стараться не причинить никакого вреда этому омеге. Ну и да, честно говоря Сатору хочется произвести на него другое впечатление и начать с другого и на этом он ловит себя впервые в жизни.

Лис, наконец, выдыхает, опускает плечи, проводит рукой по лицу, слабо улыбаясь и Сатору выдыхает тоже, тут же широко улыбаясь в ответ, опуская руки. Отлично, прекрасно, пока все идет очень хорошо и Сатору нравится, как идет! Он вострит уши, принюхиваясь и с интересом разглядывает омегу перед собой.

- Мне ничего не нужно взамен, - легко врет Сатору, потому что на самом деле он точно знает, чего он хочет взамен. Он хочет вынюхать этого омегу. Он очень-очень сильно хочет хорошенько вынюхать его, потому что его запах - это что-то невероятное, Сатору весь день снюхивает его с его щенком, а тут к нему в дом завалился сам источник и он еще красивее и еще впечатляющее, чем Сатору только мог подумать. Как Сатору может не желать этого? Но он хотя бы может об этом помалкивать.

Вместо этого он делает шаг в сторону, переставая, наконец, преграждать путь омеге и кивает.

- Давай начнем с начала. Во-первых, меня зовут Сатору и во-вторых, конечно же, ты можешь лечь со своими щенками, я принесу тебе еще одно одеяло. Но давай перед этим я сделаю для тебя ванную и ты смоешь всю эту кровь. А еще ты наверняка голоден, верно? - Сатору мягко, успокаивающе улыбается и дружелюбно протягивает омеге раскрытую ладонь: - мы позаботились о твоих щенках, они здоровы, накормлены и в безопасности. А теперь разреши мне позаботиться о тебе. И, может быть, ты расскажешь мне, куда вы так спешите, что вам нужно быстрее с самого утра отправляться в путь?

И, быть может, если омега ему расскажет Сатору сможет придумать, чтобы такого сказать и сделать, чтобы задержать их здесь подольше, потому что чем дольше стоит этот лис в его доме и чем сильнее он наполняет эту комнату своим запахом, тем сильнее Сатору кажется, что он скоро вовсе не сможет вернуться в мир без этого аромата.

Сатору ждет-ждет-ждет-ждет-ждет и хотя времени проходит на самом деле совсем немного от того момента, когда он протягивает руку омеги и того, когда тот все же вкладывает свою ладонь в его, кажется, что проходит целая вечность. Кажется, что этот миг тянется еще дольше предыдущей медовой капли и решает он еще больше. Сатору поначалу не понимает точно почему, а потом, когда тот, наконец, касается его ладони, когда по-лисьи лукаво, но в отличие от МэйМэй так красиво и очаровательно улыбается, Сатору кажется, что он никогда больше не сможет отпустить этой руки.
Да что там “кажется”, Сатору в этом уверен! Сатору верен в том, что никогда не сможет отпустить этой ладони, с такими красивыми длинными пальцами, с такой темной кожей, Сатору зачарованно смотрит на нее и мысленно запрещает себе накрывать ее второй ладонью.
А потом вдруг омега представляется и, хуже, мягко, рокочущие урчит имя Сатору, как не урчал его никто и Сатору мигом вскидывает на него голову, пораженно и восхищенно глядя на этого лиса, не замечая, как отвечает глухим мурлыканьем. Мурлыканьем, которое становится только громче, когда Сугуру переворачивает его ладонь и мягко гладит маленькие, щенячьи укусы на его коже.

Правда, теперь, наконец, Сатору и сам замечает мурлыканье, моментально проглатывает его, облизывает коротко губы и снова улыбается, надеясь, что у него выходит очаровательно, но, наверное, он все-таки выглядит по-дурацки, слишком очарованный этим омегой. Сугуру.
За эту ночь Сатору должен придумать чо угодно, сделать что угодно, лишь бы не дать Сугуру завтра утром уйти отсюда и задержать его с щенками в своей деревне. Лучше бы вовсе в своем доме.
Черт, знал бы он, как все обернется, он бы весь день налаживал отношение с его настороженными щенятами и уж точно тащил бы их в деревню более бережно, а не подмышками, как маленькие, злые, кусучие мешки. Хорошо хоть Сатору подкупил их засахаренными фруктами достаточно, чтобы они предпочли остаться в его доме, а не у кого-то их омег. Сатору на самом деле подумать страшно о том, чтобы Сугуру этой ночью пришел к кому-то из них,а не в его дом и, быть может, сбежал бы на рассвете даже раньше, чем Сатору бы вообще сумел бы с ним познакомиться…
А впрочем нет. Сатору бы почувствовал чужака в своей деревне, а еще почувствовал бы в своей деревни этот восхитительный запах, просто все было бы немного сложнее. А так он сможет сам позаботиться о Сугуру, сам сможет защищать его с щенками всю эту ночь и, конечно же, сможет придумать что-нибудь к утру, чтобы задержать их здесь, рядом с собой.

- Нет-нет, ты не должен извиняться, - чуть смущенно отзывается Сатору, так и не отпуская его руки и зарываясь пальцами второй в волосы, бестолково их растрепывая. - Твои щенки молодцы, умеют постоять за себя, особенно эта светлая малышка, она кусается, как настоящий боец! - Разойдясь с восхищением широко скалится Сатору, но затем поспешно обрывает себя, сообразив, что, наверное, это плохой комплимент для омег. Омегам, наверное, обычно не нравится слушать, какие они сильные и как хорошо могут позаботиться о себе и хотя самого Сатору это всегда восхищала, Нобара все уши ему прорычала, что он подохнет в одиночестве, если будет таким мужланом. Судя по тому, что сама она могла откусить голову кому угодно, а Маки, он точно знал, подарила Нобаре на годовщину кинжал с резной рукоятью, а не драгоценное украшение, Сатору не понял практическую ценность такого совета, но его собственный опыт с омегами был в самом деле плачевным, так что рядом с Сугуру, чтобы удержать его рядом, ему были нужны все возможные советы. А потому Сатору спохватывается и поправляется: - В смысле, конечно, ваш альфа. Ваш альфа должен лучше вас оберегать, но твои щенята все равно большие молодцы.

Даже одно упоминание их альфы остро и горько скользнуло по языку Сатору и он мысленно выругался. В самом деле, вдруг они идут к своему альфе? Зачем Сатору вообще о нем заговорил и напомнил, если больше всего теперь хочет отбить Сугуру и оставить его с его маленькими, боевыми щенятами себе? Сатору раздраженно дергает ужами, недовольно ведет хвостом и, выдыхая, наконец улыбается чуть натянуто и тянет Сугуру за руку за собой к столу, понижая голос:

- Еда всегда обязательна, особенно, после такого изматывающего… - Сатору пытается подобрать слова, неловко окидывая взглядом перепачканного в крови омегу и неловко крутит свободной рукой в воздухе, подбирая слова: - после изматывающего всего. Давай, давай, я посажу тебя есть, а сам займусь ванной. Что-нибудь, чтобы ты утолил голод, а утром я приготовлю для вас всех что-нибудь горячее и ты мне расскажешь, куда вы так спешите, да? - с надеждой улыбается Сатору и доводя Сугуру до стола выдвигает для него стул и неохотно отпускает его руку, зато зачем-то касается его плеч, усаживая, словно боится, что без этого Сугуру не поддастся или и вовсе убежит их его дома. - Сейчас, сейчас, подожди, я все поставлю и займусь ванной.

Сатору отступает и тихо двигаясь на мягких лапах начинает по-настоящему суетиться, поспешно выставляя на стол все, что только может найти и придумать, заставляя пространство перед Сугуру и кувшинами с молоком и компотом, и и миской с творогом, и плошкой со сметаной, и ломтями с утренним хлебом, и вяленым мясом, и тарелку с ягодами, и овощи, и миску с медом, и мешок с печеньем, которым его угостил Хайбара и всем абсолютно, что он только смог найти что не нужно было готовить, напоследок выставив перед омегой ту самую мисочку со своими любимыми засахаренными фруктами из того самого очень тайного запаса.

- Вот, это вообще очень понравилось твоим щенкам, - гордо выпрямляется Сатору, тыча пальцем в фрукты. - Попробуй, попробуй! Я обязательно добуду для вас еще. - Довольно скалится он, а затем сообразив, что спешит и еще не выяснил про альфу, поспешно переводит тему: - Ты можешь есть что угодно! Сколько хочешь, серьезно, у нас тут все нормально с едой. У нас есть хозяйство и огороды и хорошие охотники и мы поддерживаем отношение с соседними деревнями и городами, так что мы пополняем запасы. У нас здесь очень хорошо, я могу тебя завтра утром со всеми познакомить и показать тебе деревню, твои щенки уже всем понравились! Нобара даже хотела забрать их к себе на ночь, но они захотели остаться со мной. - Гордо добавляет Сатору, широко скалясь и чуть ли не урча от удовольствия.

Сугуру тянется к еде, как-то сдержанно и изящно, сжимает тонкие пальцы на фруктовой дольке и Сатору гордо расправляет плечи и тихонько урчит, обвивая нашу пушистым хвостом. Он знает, что ни перед кем и никогда себя так не вел, но какое это имеет значение, если Сугуру оказался единственным, перед кем Сатору хочет показать себя с лучшей стороны? Единственный, кого Сатору так истово хочет убедить в том, что у него есть и еда, и сила, и хороший дом, что он был бы надёжным, заботливым альфой, что он сумел бы позаботиться об омеге и о его щенках. Сатору, в целом, понимает, что делает, но не слишком об этом задумывается. Да и о чем тут думать, если он знает главное? Он знает, что хочет сделать хоть что-нибудь, что угодно, чтобы удержать этого лиса и чтобы Сугуру вместе со своими щенками не ушел утром от них навсегда. Потому что Сатору украдкой ведёт носом и боится, что не отправиться за ними по следу будет слишком тяжело. Тем более, Сугуру говорит, что его щенки не привыкли к альфам и это звучит хорошо, это звучит идеально, это звучит так, словно бы Сугуру никто не сумел завоевать и Сатору был бы так счастлив беречь этого омегу и его щенков хорошо-хорошо, лучше всех других глупых альф, которые не смогли позаботиться о нем и сделать так, чтобы они все были сыты, в уюте, гнезде и безопасности. Сатору бы смог, Сатору бы справился и если только Сугуру даст ему шанс Сатору ни за что его не упустит.

Сугуру доедает сладость, тянется к мясу и Сатору урчит ещё более гордо, потому что омега принимает его заботу, его подношения, почти что его ухаживания, хотя так-то Сатору считает, что для ухаживания этого маловато. Он может, должен и хочет сделать намного-намного больше. Да и ванная для Сугуру все еще не готово, так что ему надо бы уже не вести себя, как любопытный, восхищенный котенок, а взять себя за шкирку и идти готовить для него воду, как и обещал. Сатору, хоть и кот, но любит принимать теплую ванну, у него там целая система накручена, но все это все равно требует времени и лучше бы ему не задерживать и без того усталого омегу, которому нужно поесть, помыться и выспаться в безопасном гнезде вместе со своими щенками. А Сатору… А Сатору, наверное, останется рядышком и проследит, чтобы все они спокойно спали, ничего не опасались и если вдруг кто-то из них проснется в чужом месте, Сатору мог бы сразу успокоить их и утешить.

Но все это быстро проносящиеся в голове мысли, потому что скоро Сатору догоняет следующий вопрос Сугуру и он замирает, аж пасть раскрыв, растерянно дернув хвостом.

- Мои… что… кто?! - у Сатору даже голос от смеси шока, возмущения и смущения выдает странный, немного хриплый и немного высокий звук. - Мои - кто?

Омег? Его омег? Сугуру думает, что у него есть омеги? Нет, хуже! Сугуру думает, что он из тех альф, который заводит себе много омег, а не заботится об одной-единственной, такой, например, как Сугуру. Так еще и Нобара!

- Нет! - поспешно и возмущенно почти что вскрикивает Сатору, но тут же понижает голос, косится опасливо на щенков и снова смотрит на Сугуру почти обиженно и в то же время смущенно. - Конечно же нет! Нобара не моя омега, у нее есть своя альфа! И Секо не моя омега, они просто принесли свои вещи, чтобы щенки чувствовали себя в безопасности, я подумал, что запах альфы может их тревожить, что они будут плохо спать и омеги из деревни поделились своими вещами. Это не мои омеги! У меня вообще нет омеги! А если бы и была, то это был бы кто-то один, я совсем не такой. - С толикой обиды все же морщится Сатору и хотя Сугуру, конечно же, не может знать какой он, это словно бы резко отбрасывает шансы Сатору на несколько шагов назад. Если он производит впечатление такого альфы, то ему точно нужно хорошенько постараться, чтобы понравиться омеге. А он-то думал…

Сатору раздраженно вильнул хвостом, прижимая уши к голове, дернул плечами и покусывая губы хмуро повторил:

- Я бы не стал поступать так со своим омегой, если бы он у меня был. Он был бы один и самый… - Сатору обрывает семя, недовольно урча и вздыхает, стараясь успокоиться. Ерошит огорченно волосы и неловко кивает на стол. - В общем, ты ешь, у меня

- В общем, ты ешь, у меня всего хватает для вас. И если тебе что-то нужно то обязательно говори. Я могу тебе принести какую-нибудь свою рубашку, если ты хочешь, чтобы переоделся после ванной. Ну, или можно вытащить из гнезда что-то омежье, оно мятое, но если только на время, а завтра мы можем поспрашивать в деревне. В общем… - Сатору еще раз переступил с ноги на ногу и зачем-то повторил еще раз: - я правда не такой. Я… пойду делать тебе ванную, да. - Кивает, наконец, Сатору и разворачивается все еще огорченно дергая хвостом из стороны в сторону.

Сатору слегка сбивается с шага, приостанавливаясь, когда Сугуру просит несколько его рубашек, заинтересовано вострит уши и кивнув сам себе продолжает путь уже куда как более воодушевленный, легкой, пружинистой походкой.
Сугуру хочет его рубашку. Его рубашки. Он даже сам попросил несколько! Ему не неприятен запах Сатору настолько, чтобы ему было неприятно надевать на себя что-то из его вещей. Даже если он и думал о Сатору черти что, быть может, Сатору еще все-таки сможет ему понравится. Главное показать, что он сильный, заботливый, что на него можно положиться и он может обеспечивать омегу с щенками.
Чем больше Сатору думает об этом, тем более убеждается, что совершенно точно не может отпустить Сугуру, вся эта встреча с его щенками и им самим не может быть случайностью, это сама судьба нашла Сатору, привела к нему его единственного омегу и Сатору будет законченным идиотом, если упустит его.

За всеми этими мыслями он достаточно долго возится в оборудованной под купальню комнате. Переливает из выставленных вдоль стены бочек воду в бадью для купания, согревает в нескольких кастрюлях воду, делая ту не такой горячей, как любит сам, но очень теплой, выкладывает на маленький столик рядом с бадьей несколько разных мешочков с травами, которые можно кинуть в воду, если Сугуру захочет посидеть и расслабиться и кладет рядом такое же с травами душистое мыло. Напоследок он заботливо стелет на пол между бадьей и лавкой одно полотенце, чтобы Сугуру было приятнее вылезать из воды, а на скамье выкладывает несколько полотенец и не хватает в итоге во всей этой подготовки только тех самых рубашек. Сатору довольно урчит, гордый проделанной работой и возвращается, наконец, в комнату.

- Я все подготовил! - громким шепотом гордо оповещает он. - Сейчас, подожди, только рубашки захвачу!

Он скрывается в своей спальне, нарочно не закрывая за собой дверь, смутно надеясь, что Сугуру посмотрит и увидит, что это совершенно точно комната одинокого альфы, где нет никаких следов других омег. Роется в шкафу, вытаскивая парочку длинных рубах, которые сам он любит завязывать узлом и штуки три обычных, если вдруг те Сугуру не понравится. Помявшись немного он все же хватает трусы посимпатичнее и со стопкой одежды спешит обратно.

- Я готов! - объявляет он, гордо пуша хвост, проходя в ванную и выкладывая все это на лавку. - Вот, ты можешь брать все, что тебе понравится. Или вообще все! И если тебе что-то понадобится ты можешь позвать меня, я буду под прямо под дверью, хорошо? Я обязательно услышу!

[22.04.2026 1:48] Чароит Чи в ответ 20:31:
> ‎⁨#омеговерс #разница_в_возрасте #отцыодиночки  Сатору никогда...
У Сугуру самая красивая лисья улыбка, какую Сатору только видел в своей жизни! Он, конечно, видел не так много лисьих улыбок в своей жизни, он вообще не видел других лис, кроме МэйМэй, но у МэйМэй была дурацкая улыбка, а Сугуру… Сугуру был великолепен. Сугуру был идеален. И улыбка у него была такая же - идеальная. Сатору себе всю шею свернул, пока оборачивался на него через плечо, хотя и покорно шагал вон из этой ванной, которую резко расхотел покидать после этой улыбки. И это лисье, искушающее “не подглядывай”, ну как так можно? Сатору сразу захотел оставить в двери щелочку и прильнуть к ней, чтобы увидеть все то, на что ему запретили смотреть. Чтобы увидеть этого красивого-красивого лиса даже просто со спины, посмотреть насколько светлая у него кожа и как его прекрасные, темные, пусть и спутанные сейчас волосы рассыпаются по спине. Как выглядит этот контраст? А какой у него хвост, если без одежды? Сатору кажется, что невероятно красивый и когда Сугуру его отмоет он, наверняка, будет таким мягким и таким теплым, Сатору хотел бы зарыться в него носом и урчать, перебирая его пальцами. Сатору так много всего хочет, но Сугуру велит ему не подглядывать и так как Сатору воспитанный, надежный альфа он, конечно же, не будет. Только прижимается на мгновение к двери спиной, жмурится, стукаясь о дверь затылком и тяжело выдыхает. Он так сильно влип…

Пока Сугуру моется Сатору убирает со стола, внимательно приглядываясь к тому, что привлекло больше всего внимания омеги. Он запоминает про творог и про мясо и, обязательно, про засахаренные фрукты для его щенков, с которыми теперь придется делиться любимым лакомством и даже если делиться Сатору никогда не любил он был бы рад, если бы теперь ему пришлось. Он был бы счастлив, если бы теперь ему пришлось! Это значило бы, что Сугуру с его щенками останутся в его доме и Сатору сможет баловать их и впредь.

Он все убирает, протирает и удовлетворившись, что все выглядит достаточно аккуратно, чтобы Сугуру не счел его неряхой, а потом идет к себе в спальню, сдергивая с кровати и сворачивая свое одеяло в не слишком аккуратный рулон, но это же только для того, чтобы принести его в другую комнату.

Сугуру как раз выходит, когда Сатору возвращается и на мгновение он замирает, пораженно и восхищенно глядя на омегу. Сугуру так хорошо выглядит чистый, посвежевший, в влажными, длинными волосами, с его потрясающими, стройными, голыми ногами и в рубашке Сатору. Это так красиво, это так идеально и Сатору так сильно хочет, чтобы он мог видеть это каждый день.

- А, да… да, конечно… - бормочет он сбивчиво, глупо и грубо пялясь на Сугуру и не в силах отвести глаза, но когда тот предлагает ему спать он вскидывается и качает головой. - Нет-нет, все нормально! Я посторожу вас, чтобы ты мог нормально выспаться! Не переживай. Давай, ложись к своим щенкам и отдыхай, я как раз принес тебе свое одеяло потому что… ну… оно мягкое. И теплое. И ты сможешь накрыть вас всех и…

…и может быть привыкнуть к запаху альфы за эту ночь, может быть проникнуться симпатией к этому запаху, может быть остаться ради него в доме Сатору еще немного, еще сколько-то времени, еще столько, сколько потребуется, чтобы Сатору смог завоевать его сердце.
Поэтому он подходит к гнезду и аккуратно кладет на его край одеяло.

- Вот, - наконец негромко говорит Сатору, отступая назад и приглашающе машет рукой в сторону гнезда. - Ты можешь расслабиться и отдыхать столько, сколько захочешь. Я пригляжу за вами и буду вас защищать, тебе ни о чем не нужно беспокоиться. Ты можешь просто отдохнуть вместе со своими щенками, ты это заслужил, ты так хорошо защищал вас всех в одиночку. Позволь мне теперь присмотреть за вами.

Сатору убеждает Сугуру, конечно, про одну ночь, но ему так хотелось бы, чтобы ему разрешили на более долгий срок. Он так хотел бы, чтобы этот срок у него был.
Но пока он будет оберегать их сон этой ночью и проследит, чтобы все они спокойно спали. Сатору никогда и не спал много, в конце концов, так что ничего с ним не станется. В крайнем случае он урвет завтра часик или два поспать днем или когда там будет удобный момент.

- Спокойной ночи, - громким шепотом отзывается Сатору в наступившей тишине, нарушаемой только треском камина, задувает свечи на столе и так и замирает на месте, большими, бликующими в темноте глазами глядя на омежье гнездо в его доме.

Сугуру устраивается там так уютно, перекладывает своих щенят ближе к себе, нежно с ними воркует, укрывается одеялом и Сатору так сильно хочется подлезть к нему с другой стороны и устроиться рядом, закинув на омегу и его щенков свой мягкий, длинный хвост. Это место, рядом с Сугуру, кажется сейчас Сатору самым лучшим во всеми мире, что нет  и быть не может ничего более хорошего, чем устроиться с другой стороны от этого лиса и зарывшись носом в его волосы спать рядом с ними, оставляя на всех немного своего запаха и защищая от любой возможной опасности.

Сатору так и стоит какое-то время, как живая статуя, глядя на гнездо и не двигаясь с места. Стоило бы надеяться, что он хотя бы не тревожит омегу своим пристальным взглядом, но на самом деле Сатору даже не думает об этом. Он просто не может оторвать от них глаз.
Но потом, да, потом он конечно же немного берет себя в руки и приходит в движение.
На мягких лапах он тихонько подходит к двери, убеждаясь, что она заперта, а потом отправляется в ванную убирая все, сливает воду по специально сделанной и уходящей в угол дома хитрой трубе, моет бадью, складывает для стирки полотенце, которое расстелал на полу, а потом хватается за то, которым вытирался Сугуру и замирает. Он медленно подносит его к лицу, ведёт носом, вдыхая запах, а затем, перехватывая его двумя руками, с урчанием зарывается а него лицом, тут же принимаясь мерно мурлыкать. Сатору отступает назад, садится на лавку, да так и замирает, жадно вынюхивая полотенце и не переставая утробкюно урчать. Наверное, Сатору не хочет стирать это полотенце. Наверное, Сатору никогда-никогда не хочет стирать это полотенце и лучше бы ему его получше спрятать, чтобы Сугуру случайно не засек его завтра. Или послезавтра. Или в любой другой день, на которые Сатору надеется задержать у себя все это семейство.

Сатору заканчивает с уборкой, все приводит в порядок, а затем, осторожно выглядывая из ванной поспешно крадётся в свою спальню, быстро пряча влажное полотенце под подушкой. Очень хочется понюхать его подольше, но сейчас Сатору себе этого не позволяет, у него есть дело, задание, миссия и он не собирается отлынивать от нее. Так что он стаскивает с кровати покрывало и заворачиваясь в него возвращается обратно.
Ему все ещё так сильно хочется забраться в гнездо, но Сатору и сам знает, что ему, конечно же, нельзя. А потому он садится за стул у стола и так и остается там сидеть, вслушиваясь в сопение омеги и щенят. Такие хорошие. Такие идеальные. Это так успокаивает, словно бы Сатору никогда в жизни в собственном доме не было так спокойно, не было так уютно и так хорошо. Сатору бы хотел, чтобы так было всегда. Сатору хотел бы слушать это сопение все время. Сатору бы хотел…

…тихое шебуршание омег заставило Сугуру резко вскинуться на стуле. Черт, он заснул! Он же заснул совсем рядом с омегой, хотя должен был всю ночь защищать их сон! То есть нет, у Сатору чуткий слух, он бы услышал, если бы кто-то ворвался бы в его дом, он бы услышал бы, даже если бы кто-то крался по его порогу, но разве Сугуру ему теперь поверит? Черт, он будет о нем теперь плохо думать и быть может даже не поверит, что Сатору бы хорошо их защищал.Сатору нужно будет постараться. Сатору нужно будет постараться, но он справится и вот прямо сейчас он именно этим и занимается, когда подрывается с места и спешит все как можно быстрее организовать. Ставит чайник на огонь, спешит разжечь камин в ванной и так же ставит на огонь ведра, а затем принимается накрывать на стол, то и дело дергая ухом, прислушиваясь к шебуршанию омеги и щенков. У них там так уютно в этом их гнезде, они там что-то тихонечко шуршат и Сатору так хочет туда, к ним, узнать о чем они там шепчутся, быть частью этой жизни и чтобы с ним тоже говорили и шептались. Фу.
Сатору тихонько вздыхает, отворачиваясь, чуть прижимая уши и в этот момент вдруг щенята оборачиваются в его сторону выдавливая хором свое “спасибо” и Сатору, вскидываясь, оборачиваясь к ним сначала удивленно моргая, а затем широко улыбаясь, востря уши.

- Да всегда пожалуйста! - довольно скалится Сатору и бодро машет им двумя руками. - Давайте, давайте, выбирайтесь оттуда! У меня здесь завтрак для вас всех! Сделать для вас сначала воду? У меня нет одежды для мелкотни, но я могу белкой пробежаться по деревне и что-нибудь вам добуду, а? А?

- Я все сделаю! - энергично обещает Сатору, на самом деле меньше всего на свете желая сейчас уходить из своего дома.

Сатору нравилась его жизнь, нравился его дом, нравилась его деревня, но на самом деле в его доме никогда не было так уютно, как стало сейчас, когда комната пропахла омегой и его щенками. Сатору так и стоял, провожая их взглядом, наблюдая как счастливо виляют хвостами лисята и как хорошо с ними смотрится Сугуру, облепленный своими щенками, заботливый, ласковый и улыбчивый, мягко и любяще журящий своих малышей. Сатору никогда не жил в такой семье, но всегда мечтал, чтобы все могли жить в таком месте. В конце концов, Сатору старался, чтобы все здесь могли жить именно такой жизнью и именно  такой и была эта деревня, но у Сатору так и не было такой жизни. Он вроде как и не хотел, он вроде как и думал, что не хочет, Сатору вообще был уверен, что он одиночка и что он не сможет делить с кем-то свой дом, но вот он, Сугуру и Сатору хочет всеми силами удержать здесь эту семью. Он хочет, чтобы Сугуру так улыбался ему каждое утро, он хочет, чтобы малявки каждое утро суетились в этом доме, Сатору даже хочет припираться с ними за засахаренные фрукты. Интересно, Сатору сможет убедить Сугуру остаться сразу, а не догоняя его по всему лесу, когда он попытается уйти? Сатору очень надеяться, что бежать по лесу за ними не придется.

Когда эти замечательные, недостижимые лисы скрываются за дверью Сатору переводит дыхание, а затем, разворачиваясь, со всех ног бежит вон из дома, надеясь успеть до того, как они закончат.
Оккоцу! У Оккоцу девочка и Юта добрый-добрый мальчик и если только у Тоге не будет настроения посредничать, то Юта обязательно поделиться с ним платьицами!
Так и выходит. Тоге, конечно, корчит это свое очень выразительное лицо, закатывая глаза, но Юта радуется за Сатору куда больше, чем на самом деле есть поводы. Впрочем, Сатору нравится его воодушевление, он и сам воодушевлен и очнеь надеется, что все это не зря. Тем более, пока Юта с таким же энтузиазмом подбирает для щенят платья, Сатору восторженно рассказывает ему, какой Сугуру красивый и какой он сильный омега, как он ворвался в ночи в поисках своих щенков и какие у него глаза и какие у него волосы и как прекрасно от него пахнет и... Тоге всучает ему в руки целый ворох лент, кажется, только для того, чтобы Сатору замолчал, но Сатору счастливо скалится в ответ и начинает воодушевленно рассказывать, как его лисьей семье пойдут все эти ленты в волосах. Юта как раз приносит ему аж четыре платья "на первое время" и Сатору счастливо улыбается, обещая принести их малышке в благодарность самые сладкие свои фрукты. А затем так же, со всех ног бежит обратно домой, лишь краем глаза замечая несколько удивленных взглядом своих односельчан.

По дороге он думает, конечно, заскочить к Секо и Ютахиме и поклянчить у них что-то для Сугуру, но он не уверен, что Сугуру нравится такая одежда, а еще ему не понравилось, как из-за вещей Секо и Набары Сугуру решил, что у него есть омеги, да и собственные вещи и запах так сильно идет лису, так что... так что Сатору решает пока оставить поиск другой одежды для Сугуру на потом. Так что возвращаясь домой он разве что задерживается, чтобы найти у себя какие-нибудь просторные, удобные штаны и запасную рубашку, если Сугуру захочет снова переодеться и спешит с вещами обратно к двери в ванную.

- Я нашел! - урчит он под дверью довольный и немного гордый. - Со мной поделились одеждой и даже лентами, тут хватит на вас всех троих! Это пока чужая одежда, но мы попозже можем съездить в ближайший город и купить что-то, что вам всем понравится. Или сходить к Ютахиме, Ютахиме неплохо шьет, уверен, вы с девочками ей понравитесь и она постарается для вас куда лучше, чем если я ее попрошу.

Нет, нет, Сатору никак не может отделаться от мысли, что в его доме никогда не было так хорошо и оживленно. Он слышит копошение щенков, слышит, как мягко говорит с ними Сугуру и у него самого сердце сжимается от мысли, какая он хорошая мать. Такая ласковая, внимательная, заботливая, Сатору не может не думать о Сугуру с их щенком на груди, каким бы он был бы восхитительно прекрасным. Сатору так сильно хочет скорее это увидеть.
Тем более, когда Сугуру встречает его сквозь приоткрытую дверь ванной, когда улыбается ему, когда мягко сжимает его руку, чуть поглаживая ее пальцами, Сатору больше всего хочет упасть к его ногам. Он все, все готов дать этому омеге, все готов для него сделать, быть для него самым лучшим альфой, самым заботливым, самым внимательным, он защитит его и его щенков от любой опасности, он от любой опасности защитит свою семью…

Сугуру ведет своим красивым, острым ушком, отвлекается на девочек и Сатору почти скулит, когда тот отпускает его и возвращается к своим щенкам, но долго раскисать он себе не позволяет. Он должен произвести впечатление на Сугуру. Он должен доказать ему, что он может быть тем альфой, с которым они могут остаться. На которого они могут положится.

Сатору так же быстро спешит обратно к столу, проверяя все, доставляя то, что не успел доставить, ставит на огонь чайник для чая и довольно улыбается. Все выглядит неплохо. Ему кажется, что он неплохо справляется, хотя судить, конечно, Сугуру.

Сугуру, кстати, достаточно скоро выходит и у Сатору сердце падает в пятки от одного взгляда на него. С собранными волосами, с косой украшенной лентами, в его одежде, окруженный своими любящими щенками, чьи волосы он ласковой, материнской рукой заплел в такие красивые причёски. Такие красивые, уютные, домашние и Сатору уже сейчас они кажутся очень родными. Он хочет называть Сугуру своей женой. Он хочет называть его щенков своими дочерьми. Что Сатору должен сделать, чтобы получить этот бесценный дар?..

Сатору внимательно, ревностно следит за тем, чтобы вся еда была им доступно, чтобы щенки брали все, что хотят и когда Сатору замечает, что Сугуру не спешит наполнять свою тарелку, он напряженно хмурится, но стоит тому заговорить, как Сатору вскидывается удивленно навострив уши.

- Что? Нет конечно же, вы меня не объедите! Ты поэтому не ешь? Кушай, пожалуйста, Сугуру, здесь все для вас, - почти скулит Сатору, нагибаясь над столом и подвигая к нему ближе миску с творогом, который, кажется, понравился ему вчера, а сам тянется за куском вяленого мяса и вцепляется в него зубами, чтобы показать, что сам вовсе не отказывается от еды. - У нас все хорошо, я же говорю тебе. Здесь хватит на всех, вы можете остаться здесь и все будет хорошо! - стараясь звучать как можно непринужденнее, заверяет Сатору и тут же широко улыбается девочкам. - Эй, это не проблема, что я им понравился! Мне тоже они очень понравились, особенно, когда Нана исцарапала мне всю руку. Во, смотри, как большая! - с восторгом и гордостью хвастается Сатору, протягивая через стол руку, показывая царапины теперь, как он знает, Нанако. И тут же довольно скалится: - Рад с вами наконец познакомиться.

Он улыбается довольно, поглядывает на Мимико, подмигивая ей и тут же снова смотрит на Сугуру и опять хмурится:

- Но ты ешь, хорошо? Здесь всего хватает и на тебя, и на щенков. У нас хорошая деревня. Мы все нашли здесь приют и хорошо здесь устроились, вы можете спокойно оставаться здесь, если, конечно, вы не идете к своему альфе… - добавляет Сатору, стараясь звучать непринужденно и не глядя на Сугуру, но все равно косится на него и ничего не может сделать с навострившимися ушами и замершим в напряжении хвостом.