На удивление, Сатору спит этой ночь. На самом деле спит. Быть может, это не очень долгий сон, но явно дольше обычного и он на самом деле расслабляется, когда спит. Расслабляется впервые за... ох, черт, он и не помнит, когда на самом деле расслаблялся настолько и так хорошо спал. Оказывается, ему всегда нужно было спать с Сугуру. Нужно ыло спать с ним, пока они учились и нужно было явится в его этот чертов культ после, чтобы спать в его кровати, обнимая его и прижимая к себе. Сугуру, наверное, был бы не в восторге, но Сатору никогда и не...
...а впрочем, не стоит думать об этом. Это не имеет значение, это прошлое не просто в прошлом, оно даже не станет прошлом теперь, здесь, в этой реальности и Сатору собирается взять от этого все.
Он уже берет, когда ночью подвигается ближе к Сугуру, когда обнимает его, притягивая ближе к себе, буквально заворачивая в свои руки и смотрит, как он спит, слушает его тихое дыхание, иногда осторожно гладит по спине и волосам и поверить не может, что в самом деле получил второй шанс. Его единственный второй шанс, его воплотившаяся мечта. Он понятия не имеет, чем заслужил это, но точно не собирается его проебать.
На этот раз он не отойдет от Сугуру, на этот раз он его не отпустит и не позволит ничему плохому с ним произойти. И да, если Сугуру хочет мир без людей, Сатору планирует положить к его ногам именно его. Он совершил один раз ошибку, это все равно никому не помогло. Людей перемёрло до хреновой тучи, а Старейшины только почувствовали свою власть и глупую уверенность, что они могут приговаривать к смерти каждого подростка через одного. Ну, в этой реальности этого больше не будет и Сатору чертовски рад приложить к этому руку, особенно, в угоду Сугуру.
Сугуру это должно понравится. Это будет его, Сатору, подарок для своего единственного.
А там уже Сатору планирует завоевать Сугуру полностью.

Сатору просыпается, конечно же, рано, но проспав намного дольше, чем привык и намного лучше отдохнув. Он просыпается с Сугуру в своих руках и Сугуру… Боже, как хорошо смотрится Сугуру. У него под глазами все еще лежат тени, ему в самом деле стоит хорошенько выспаться и отдохнуть, но он все равно расслабленный, его волосы растрепались и он жмется во сне к Сатору так же, как и Сатору к нему. Такой хороший... Сатору не знает, как отпустил его однажды, но знает, как яростно будет беречь его сейчас.

Он лежит рядом с Сугуру, пока не чувствует, - не видит по очертаниям чужой проклятой энергии в соседней комнате, - что девочки уже проснулись и только тогда неохотно поднимается, направляясь к ним. Пусть Сугуру отдыхает, любой лишний час сна поможет ему справится с этим его долгим, тревожным недосыпом. Да и Сатору стоит налаживать связи с этими малявками, будущими дочерьми Сугуру. Или уже не будущими? Так или иначе, Сатору отлично известно, какое важное место им предстоит занять в жизни его единственного и раз уж этого не избежать, Сатору собирается дружить с ними тоже.
В конце концов, они не так уж плохи, эти малявки. Они будут любить Сугуру почти так же, как он, а это достойно внимания, так что Сатору планирует наладить  ними контакт.
Поэтому он, бодрый, и вваливается в их комнату, громким шепотом призывая отправиться всем вместе завтракать и делать завтрак для Сугуру, поэтому он и уводит за собой двух осторожных, недоверчивых, но все больше расслабляющихся и показывающих ему язык девчонок в сторону кухни, где обещает им всем на завтрак панкейки.
И потому что Гето Сугуру - самый важный человек в его жизни, сколько бы ему не было лет и из какой бы вселенной он ни был бы, Сатору следит, чтобы шуметь они все начали, только когда будут достаточно далеко, чтобы не разбудить его такого усталого, такого измотанного, такого решительного мальчика, который собрался вставать один против всего мира.
Один он больше не будет никогда.

Это, наверное, круто, что Яга-сансей сам обо всем рассказывает Сатору. Типо, уважение, отношение, все дела. Возвращается Сатору с миссии, а Яга-сенсей со всем уважением "Сугуру сорвало башню, он выжиг деревню не-шаманов и теперь ты, как шаман особого класса и его лучший друг должен его казнить." Круто. Шикарно. Потрясно, когда тебя ценят! Сатору бы обошёлся.
У него дрожат руки, дергается глаз и ему хочется орать. Он уже наорал на сенсея и не то, чтобы это что-то дало, даже легче ему не стало. Он перевернул всю комнату Сугуру, пытаясь найти хоть что-то, какое-то объяснения, письма с угрозами, таблетки, девчачьий дневник - что угодно, что бы все это объяснило, но все, что он получил - это бардак в комнате лучшего друга и черную любимую толстовку Сугу. Толстовку, которая вся пропиталась его запахом. Толстовку, в которую Сатору зарылся лицом и разрыдался в голос, навзрыд, отчаянно и горько.
Он не знал, что произошло. Он не понимал. Он видел, что Сугуру выглядел не очень хорошо, но когда он спрашивал, тот отмахивался и Сатору решил, что всем им просто нжно время. Много времени. Он врал себе, что сам он легко отошел от смерти Аманай, но на самом деле знал, что это было не так. Понимал исподволь, на периферии, той частью сознания, в которую лишний раз и не заглядывал, что вся его гонка за силой, все его тренировки, вся его отчаянная попытка быстрее освоить свою технику - все это последствия того дня. Хотя дело было даже не в Аманай, пусть за девчонку было и чертовски больно. Дело было в том моменте, когда Сатору очнулся и не почувствовал нигде проклятой энергии Сугуру. Точно он был мертв. Из-за него, Сатору, из-за того, что Сатору не справился.
Сатору знает, понимает, помнит - именно в тот момент ему снесло крышку. Да, хорошо снесло, удачно, так, что он разом освоил все, что освоить был должен и осознал себя почти богоподобной тварью, от которой не осталось ничего человеческого, но хотя Сатору прикидывается и врет, он слишком хорошо помнит тот момент. Он знает - в тот момент он сошел с ума. На самом деле, всерьёз, без дураков. Он на самом деле свихнулся, абсолютно и полностью, утратив всякую связь с реальностью и обычным миром. В тот момент, когда он решил, что Сугуру мертв, ничего человеческого в нем не осталось.
И именно Сугуру вернул его назад. Никто, кроме Сугуру, не смог бы.
А теперь...
Теперь...

Сатору не знает, что произошло с Сугуру и не знает, почему Сугуру не поговорил с ним. Почему не позвал его с собой, в конце концов? Что бы не заставило Сугуру убить этих людей, разве Сатору не сказал ему достаточно ясно? Разве не был настолько очевиден? Сатору бы всегда выбрал Сугур, если бы он только его позвал... Люди никогда не имели для него большого значения.
А теперь Сугуру приговорен к казне и этот приказ в исполнение должен привести Сатору. А если Сатору пошлет всех этих маразматиков нахер, то они найдут кого-то другого, кто должен будет убить Сугуру и это будет еще хуже и... и...

Сатору не знает, сколько он рыдает в комнате Сугуру. Толстовка Сугуру в итоге вся в слюнях, соплях и слезах, это отвратительно, но Сатору так похуй. Это не имеет значения. Ничего не имеет значение.
Словно бы ничего в его жизни больше не имеет значения... И без Сугуру…

Конечно же, Сатору ему звонит. Он начал ему звонить еще до того, как перевернул его комнату и продолжает сразу же, как прорыдался. Он звонит Сугуру, пока пытается навести кое-какой порядок в его вещах, словно бы Сугуру в самом деле может вернуться и наорать на Стаору  за весь этот бардак.
Он продолжает звонить, когда в обнимку с толстовкой Сугуру возвращается в свою комнату, падает на кровать и сворачивается вокруг куска чужой черной ткани, уже ни во что не веря и ни на что не надеясь... и потому абсолютно теряется, когда вдруг слышит голос Сугуру. Он вскакивает, резко садится и прижимая к груди толстовку растерянно хватает ртом воздух, пока Сугуру здоровается хриплым, словно бы сонным голосом и задает свой вопрос.

- Миссия? - растерянно и тоже хрипло, только в свою очередь от криков и слез, переспрашивает Сатору. - Как моя миссия? - он не верит, просто не верит. И хотя, конечно, важнее всего, что Сугуру ему ответил, что Сугуру вообще с ним говорит, Сатору все равно смеется хрипло и чуть истерично: - Ну, чувак, там все живы, кроме проклятья, так что по-любому лучше твоей.

И это, наверное, хуевое начало, но Стаору кажется, что он в шаге от истерики.
А еще, если он сейчас обложается и Сугуру бросит трубку, Сатору себе этого не простит.

- Нет, погоди, я не про то, - поспешно добавляет он, словно надеясь сказать раньше, чем Сугуру успевает сбросить вызов и хотя ему кажется, что он должен извиниться за свои слова, извинения всегда давались Сатору просто отвратно. - Неважно. - Спешит добавить он. - Серьезно, Сугу, мне не важно. Вообще не важно. Где ты? С тобой все в порядке? Ты цел? Скажи мне адрес, я приеду. Тут проблемы, Сугу, эти маразматики несут черти что, я бы послал их, но что эти уроды еще придумают? Пожалуйста, блять, Сугуру, скажи где ты. Я должен приехать.

В безопасности. Сугуру в безопасности. Сатору слышит это и понимает, что весь обмякает, безвольно откидываясь на спину на кровать и с облегчением глядя в потолок. В безопасности, Сугу цел и в безопасности и это самое важное. Все остальное не имеет значения. Сатору смотрит в потолок, с облегчением слушает голос Сугуру и понимает, что нет ничего более важного, чем то, что его Сугуру в безопасности.
Сатору даже чуть слышно всхлипывает от облегчения, крепче прижимает телефон к уху и слабо улыбается в потолок. То, что Сугуру не знает адреса немного беспокоит, Сатору даже моргает, чуть хмурясь, но быстро отбрасывает эту мысль. Где бы Сугуру не оказался, главное, что он в безопасности и ничего больше не имеет такого же значения.

- КФС в Синдзюку? - со слабым смешком переспрашивает Сатору. - Отлично, жареная курочка нам не повредит...

Два часа - это чертовски долго, но если думать о всех этих пропущенных звонках, если думать о том, что Сатору почти уже потерял надежду услышать Сугуру, два часа - это настоящая ерунда. Хотя Сатору и знает, что двинется туда, наверное, сразу же, как они только договорят. Он соберет... соберется... он... Сатору, наверное, нужна будет минутка все обдумать. Решить, что ему  делать или, скорее, что говорить Сугуру и отправиться ждать своего единственного у чертвоого КФС, как брошенная псина. Как чертова, блять, псина, которая будет надеяться, что его заберут с собой.

А потом Сугуру заговаривает с ним этим своим голосом, этим своим тоном, такой мягкий, с улыбкой и Сатору снова всхлипывает в телефон, сдавленно, но на этот раз громче.

- Придурок, - сквозь зубы всхлипывает Сатору, тут же кусая губу и вжимая свободную ладонь в грудь, словно пытается удержать на месте разбитое, бьющееся сердце. - Конечно же я буду за тебя переживать! Черт, Сугу, конечно же я всегда буду за тебя переживать, придурок! Я уже думал... я так боялся...

Он снова всхлипывает, прерывает себя и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Один, второй, а затем поправляется:

- Я буду там через два часа, Сугуру. Я буду ждать тебя там, - повторяет он тише. - Столько, сколько потребуется. Что тебе принести, Сугу? Кроме твоей толстовки, - поспешно добавляет он, - ее я тебе уже не верну. - Сатору издает глупый звук между всхлипом и смешком, косится на заплаканную, влажную ткань и крепче притягивает ее к себе. - Но я могу принести для тебя все остальное. Хочешь?

Найти язык с козявками не в пример проще, чем с Мегуми и Сатору, пока шутит с ними, панибратски общаясь и готовит для них какао с панкейками думает, насколько бы хорошо он вписался бы когда-то, если бы Сугуру сразу забрал его с собой. Конечно, тот школьник, которым он был, дразнил бы этим малявок, но явно нашел бы с ними общий язык куда как проще и куда как раньше, даже если бы получил бы двух девчонок, который ни во что не ставили бы его авторитет. Гуми, в конце концов, его тоже ни во что не ставил. Для авторитета у него был Юта и Юджи, забавные мальчишки с ответственностью и благородством, достойными лучшего применения.
Они оба до последнего думали, что у Сатору что-то из этого есть. Забавно. Именно поэтому Мегуми был для него намного ближе и роднее, чем кто-либо - он не питал иллюзий и хотя был не в восторге от Сатору, принимал его таким, какой он есть.
И козявки эти приняли бы его тоже, Сатору готовит им какао, шутит, дразнит светленькую, кажется, Нанако, треплет по волосам смущенную Мимико и чувствует, что это могла бы быть его семья.
Если бы когда-то Сугуру позвал бы его с собой эти дети были бы его семьей.
И Гуми бы он притащил с собой тоже. Наверное, Сугу бы с ума сошел от всех своих детей и Сатору, который был бы для него части проблемы, но был бы сам Сатору счастлив? Да, абсолютно. И никогда бы не дал никого из них в обиду. Никто из них никогда бы не умер, никто из них так бы не страдал, и Сугу не был бы один на один с этой своей борьбой, которая в итоге его и убила, хотя и убила руками…

Сатору заставляет себя отвлечься и отбросить мрачные мысли. Какое это в итоге имеет значение? Его Сугуру умер и Сатору умер тоже, а теперь он здесь, чтобы спасти хотя бы кого-то, чтобы сделать этого Сугуру таким же своим и проследить, чтобы он не прожил такую же тяжелую и короткую жизнь, как его отражение в другой реальности. Здесь все будет по-другому, здесь все будет намного лучше и на этот раз Сатору позаботится о том, о ком на самом деле хотел заботиться всю свою жизнь.

Козявки не замечают его мрачных провалов, да это и не удивительно, учитывая, что Сатору продолжает дразниться, шутить и напоминать им, чтобы они не забывали есть, пока все горячее. Зато сам Сатору сразу замечает Сугуру. Он видит своими Шестью глазами, как он просыпается, как медлит в комнате, как выходит и идет к ним, поэтому голос за спиной не становится для него неожиданностью, но обернуться и увидеть его? Да, это на мгновение выбивает Сатору из колеи. К виду Сугуру, молодого, живого, такого, каким он был в колледже и такого красивого ему придется долго привыкать, но привыкнуть к нему Сатору очень хочет.
Сугуру такой красивый сейчас, такой домашний и Сатору на мгновение, забывшись, улыбается мягко и удовлетворенно. Он хочет, чтобы это теперь было их жизнью. Он хочет, чтобы они с Сугуру жили теперь именно так.

А потом Сугуру двигается, Сатору поспешно нироко и дерзко усмехается и театрально морщится от его комментария, хватаясь за сердце.

- Фу, Сугу, нельзя быть таким злым! Тебе ли не знать, что я могу отлично делать с первого раза все, за что не возьмусь? Так что среди всех прочих моих талантов я еще и лучший на свете повар, разумеется. Видишь, как тебе повезло? - Сатору усмехается, подмигивает девчонкам, которые морщат нос от его кривляний и украдкой хихикают и переливая в чашку сваренный в турке,еще не успевший остыть кофе подходит к Сугуру. Кладет руку на его плече, мягко сжимая, наклоняется над другим, ставя рядом с ним чашку и негромко шепчет на ухо: - Выдыхай, Сугу, все хорошо. Ничего страшного не произошло. Ты спас этих детей. Теперь я буду с тобой и прослежу, чтобы ты получил все, что захочешь самым коротким путем и никто из тех, кто тебе дорог, никогда не пострадает. В прошлый раз все было сложно, но теперь не будет, так что ты можешь выдохнуть и расслабиться. Я рядом.

А затем, отодвигая от него, Сатору выпрямляется, впрочем, так и оставаясь за спиной Сугуру, все еще сжимая руку на его плече.

- Ну что, есть уже на сегодня какие-то планы? Мы можем просто отдохнуть здесь и прийти в себя, а завтра начать разбираться со всем. Или можем устроить шопинг, хочешь? Порадуем козявок и тебя экипируем. Кстати, ты не привыкай к этому количеству детей, оно будет меняться. - Посмеиваясь, все же добавляет Сатору.

Оу, Сатору не верно выразился, верно? Смешно получилось. Ну, в таком случае Сугуру новый, исправленный вариант должен только порадовать, верно? Известие, что Сатору вовсе и не угрожает ему лишением новоприобретенных родительских прав, а, напротив, косвенно намекает, что в будущем он отец многодетного семейства, которое Сатору планирует ему обеспечить. Кто там дальше на очереди? А впрочем, кого он дурит? Никаких вопросов, разумеется, следом идет Гуми. Вот пацаненку-то свезло, а? Он должен быть в восторге от Сугуру, Мегуми бы от счастья помер, если бы рядом с ним был бы такой же занудный, как и он, серьезный взрослый, склонный к загонам. Они с Сугуру точно найдут много общего, а Сатору проследит, чтобы загонялись эти двое не всерьез и не на долго. Следить за Мегмуи и за Сугуру он, конечно же, будет по-разному, но важен же результат, верно? А потом они подберут Юту и так как у Сугуру не будет никаких шансов испортить о себе первое впечатление так же, как когда-то, то и с Ютой у них все будет в итоге хорошо. А Юджи… ну, Юджи тоже нужно будет перехватить. Или перехватить только сукуний палец? Ну, у Сатору еще есть время об этом подумать. По мере поступления, так сказать.

Но стоит ему только расплыться в широкой улыбке и открыть рот, собираясь развеять все опасения Сугуру, как тот поднимает на него серьезный взгляд, переводит тему и Сатору захлопывает рот, так и не успев ничего ответить. И улыбаться он перестает тоже.
Встретиться… с Сатору? Уж явно не с ним, двух мнений, о ком идет речь, здесь быть не может и, черт, он ничего не может с собой поделать. На мгновение он поджимает губы мрачно и раздосадовано. Зачем Сугуру встречаться с этим сопляком? О чем говорить? Нахера вообще? Да, конечно, Сатору сам влез двумя ногами в прошлое, переписывая историю, но одно дело позаботиться о Сугуру и совсем другое, чтобы этот местный Сатору получил вдруг свой кусок пирога, которого Сатору в свое время был лишен. Сатору когда-то разбили сердце, Сатору когда-то сломали в самом хрупком, в самом тонком месте, Сатору когда-то навсегда оставили одного и он точно не собирался менять историю для того сопляка, который обретается здесь. Он должен был получить сполна, так же, как получил в свое время Сатору и пережить это так же, как пережил в свое время Сатору, но он, кажется, совершил ошибку, был слишком треплив вчера вечером и Сугуру сделал из этого совершенно неправильные выводы, ответив на телефон.

- На... - начинает Сатору, но вовремя обрывает себя, косится на девочек и неохотно, но быстро меняет формулировку вопроса: - Зачем? Чего такого нового он тебе может сказать, чего не скажу тебе я? - хмурится он и очень надеется, что то, как выглядит со стороны, нельзя назвать "дуется", потому что Сатору так-то почти тридцатник лет и у него вся рожа в шрамах, такие не "дуются", но ощущается это как-то так же, как в школе. - Он переживет, никуда не денется, какие у него варианты? Зачем тебе с ним встречаться? Лучше давай сразу с нами по магазинам, я тебе отвечаю, с двумя девчонками, которые впервые в Токио, это не будет долго. Верно, принцессы? - с усилием заставляя себя звучать бодрее и, наконец, улыбнуться оборачивается он к девочкам и те расслабляются в ответ. Сатору улыбается шире, треплет по волосам Нанако, которая тут же фыркает, как котенок и машет руками, хотя и улыбается в ответ и Сатору, показав ей язык, снова отходит к плите. Больше, впрочем, чтобы отвернуться и занять себя. Он так сильно не хочет отвечать на вопрос Сугуру. Он так сильно-сильно не хочет отвечать ему, что, конечно же, если это его окончательное решение, он сделает что угодно и присмотрит за девочками сколько нужно и развлечет их на все это время и все им купит, но на самом деле для Сугуру у него есть только один ответ - этот. Но он еще тянет с ним, надеясь, что Сугу передумает. - И, кстати, не беспокойся... - вспомнив, чуть рассеяно отзывается он, не оборачиваясь обратно от плиты, рассеяно шкрябая лопаткой по пустой сковородке. - Я не имел в виду, что девочек кто-то заберет. Я говорил про пополнение.

О Боже, черт его дери, Сугуру может вить из него веревки даже в его возрасте. Чертовы одиннадцать ет разницы ни на что, блять, не влияют! Сугуру подходит к нему такой участливый, такой внимательный, прикасается к нему нежно, говорит мягко и Сатору, который и без того-то сделал бы для него абсолютно все, что угодно, сейчас хочет в лепешку перед ним разбиться за одну только улыбку. Это словно бы не очень-то справедливо, но в то же время Сатору прекрасно понимает, что по-другому просто и быть не могло бы. Это же Сугуру, мать твою! Это же его Сугуру, Сатору всю свою жизнь был готов для него на что угодно. Если бы его Сугуру там хоть раз захотел бы, - додумался? - его позвать, то Сатору бы не размышлял бы ни одного мгновение. Сугуру бы получил все, что только хочет от этого мира в мгновение ока и Годжо Сатору у своих ног. Но Сугуру хотел свободы и самостоятельности, хотел идти вперед один и без него и Сатору послушно, покорно исполнял это его желание, даже если оно разбивало его на осколки каждый чертов день. Так хорошо было убивать себя в миссии, работе и учениках, потому что сны слишком часто несли ему воспоминания и кошмары. Если бы Сатору только выбирал бы тогда себя, он бы явился к Гето и заявил, что у того нет ни одного чертова способа прогнать его, но Сатору никогда е выбирал себя и это было почти смешно.

Сатору вздыхает, неохотно шмякает лопатку в пустую сковороду, составляет ту с огня и, не оборачиваясь к Сугуру, тянется, накрывая его пальцы, прикасающиеся к нему, своими.

- Он потащится за тобой, - неохотно делится он, не глядя на Сугуру. - Если ты не поставишь точку, не прогонишь его, не будишь с ним груб и холоден, не дашь понять, что не хочешь его видеть - он потащится за тобой. А я уже никуда не уйду. - Добавлять он с нажимом и мрачной решимостью и в порыве перехватывает его пальцы, отцепляет от себя, но только, чтобы сжать их в своей урке и, оборачиваясь, смотрит на Сугуру. Решительно, хмуро и уверенно, крепко сжимая его пальцы. - Я знаю, что я не твой Сатору. Я знаю, что твой Сатору - он. Но я все равно никуда не уйду, понимаешь? Пусть я присвоил тебя, ладно, я здесь и ты для меня единственный Гето Сугуру и я буду делать для тебя все, я исполню каждое твое желание, каждый твой план, чтобы ты не решил делать с этим миром здесь, я сделаю это для тебя, но ты должен знать, что я не уйду. И он не уйдет тоже. Так что если ты примешь это решение, то мы оба будем здесь. Тебе придется иметь дело с нами двумя. Я просто хочу, чтобы прежде, чем ты примешь решение, ты это понимал.